И если это не лечится, то мне страшно

Съёмки интервью для популярного телеканала были успешно завершены, и наконец парням разрешили расслабиться. Все поспешно собирались в общежитие, чтобы поскорее оказаться как можно дальше от прицелов камер. В безопасности, если можно это так назвать. Путь занимал не так много времени и уже через полчаса ребята смогли выдохнуть, расходясь по комнатам. А Чимин даже словом не обмолвился, сразу рухнув на кровать и накрывшись с головой. Он уже смирился ведь, думал, что переболел, старался не обращать внимания, но каждый раз в груди колет так, что больно дышать и жить. Юнги смотрит на Тэхёна влюблённо, пытаясь контактировать гораздо чаще, чем с остальными. Даже позволяет больше, чем кому-либо из мемберов. А Чимину только и остаётся, что ком обиды в горле сглатывать, проклинать своё чёртово сердце за влюблённость глупую, да душить порывы оторвать чужие руки от друга. Тэхён с Чонгуком не первый год вместе, оттого Паку ещё больнее наблюдать за тем, как Мин страдает. Он всячески пару поддерживает, тепло реагирует на их взаимодействие, подбадривает обоих, но Чимин то видит, как тот безнадёжно провожает фигуры взглядом, как в глазах огонь тухнет и как его плечи опускаются от бессилия. Больно не потому, что Юнги любит не его, не превосходного танцора с ангельским голосом, а из-за того, что реперу самому больно и тоскливо. Это их крест, что оба несут - крест не взаимности. Однако один его с улыбкой несёт, а другой слезами умывается да бредит среди ночи, вздрагивая от подступающей боли. У Пака аппетит с каждым днём пропадает, а желание видеть дальше своего носа возрастает ошеломительно. Ему закрыться хочется, в холод душевный погрузиться. Он как-то обмолвился, когда они с Тэхёном были наедине и выпивали. "Неужели ты не видишь, как хёну больно? Почему ты не можешь быть с ним?" Ответ был ровным и чётким, грубым даже, так как по чувствительному сердечку ударил оглушительно: "Я люблю Чонгука." И всё. Вопросов больше не было. И к теме этой они никогда боле не возвращались. Чимину показалось, что Тэхён был слишком жестоким с сердцем скрытного хёна. Будь Пак на его месте - выбрал бы Мина. Но он не на месте лучшего друга, да и выбора ему никто не давал. Ему вообще никто ничего не давал, оставляя один на один со своими переживаниями. Там, перед камерами, он профессиональный танцор, идеальный кумир и всеми любимый певец. Но здесь... От него лишь оболочка безликая ходит, блуждает, ища хотя бы одну искру, чтобы огонь жизни совсем не потух. Притворство стало его ежедневной маской и юноша упорно отказывается её снимать, как и слабость показывать, так как нужно сберечь эмоции, да проблем мемберам не создавать своими мыслями. Даже когда совсем плохо, юноша сжимает руки в кулаки, да смеётся громче всех. У него истерика каждый раз, а потому он улыбается ярко, всегда на грани с явным сумасшествием. Иногда ему хочется закурить, чтобы хоть как-то поток мыслей из головы высвободить. Его уже фанаты главным алкоголиком считают. Им смешно разумеется, они просто видят это и не осуждают почти, но причины истинной такого чиминова пристрастия знать не знают. Парень потонуть хочет в забытие, чтобы боль не пульсировала в висках, а абсолютная влюблённость казалась глупостью полнейшей. Так противоречиво. Но что он может ещё? Чимин не собирается открывать свои чувства, ведь это станет бременем для любимого хёна. Ему бы со своими разобраться, так тут Пак добавит и придётся и о нём заботиться. Младший знает, что ему Юнги плохого не скажет, что виноватым и себя чувствовать будет. Ни надежды не даст, ни оттолкнуть не сможет. Они будут молчать в присутствии друг друга, неловко будет обоим, а перед камерой станут лучшими-прелучшими друзьями, которые солнечно улыбаются на радость фанатам. Если Мин изнутри огнём горит, ведь его любовь зрелая и очевидная, то Пак леденеет внутри, заморозить своё море пытается, чтобы не утонуть, а хоть и не уверенно, но на льду стоять. Там холодную пустыню мечтает создать, чтобы ничего вокруг не было, чтобы никто больше не заставил ледники таять. - О чём думаешь?- интересуется Намджун, заходя в комнату донсэна и присаживаясь на край чужой кровати. Чимин слёзы вытирает уголком одеяла, прежде чем перевернуться на другой бок и вылезти из своего убежища. - Я опять оступился во время выступления.- искренне врёт Пак, прикусывая щёку изнутри. - О, думаю, что не всё так просто.- качает головой старший. Ким ведь вовсе не дурак слепой, чтобы не замечать чего-либо. Ему впору Шерлоком заделаться, ведь чувства Чимина для него столь очевидны. И лидера это беспокоит, ведь юноша ни с кем не говорит, не пытается облегчить душевное состояние, ведёт себя так, словно бы всё хорошо. Именно потому его и раскусили: слишком уж приторная радость от него исходит. - Ты же знаешь, что можешь положиться на меня. Хоть мне расскажи, что тебя тревожит. Но Чимин молчит. - Я не вытянул ноту.- после небольшой паузы, всё же отвечает он.- А ещё у меня болит живот и ушиб на колене. Ребёнок. Самый настоящий. Пусть и не врёт, но кажется сейчас ещё более уязвимым, чем когда-либо: ещё чуть надави - разревётся. - Ты пойдёшь ужинать? Джин и Юнги готовят большую пиццу.- младший вздрагивает на втором имени почти незаметно, после чего отрицательно машет головой. - Я на диете, неужели ты забыл, хён?- почти натурально смеётся Пак.- И на сегодня уже съел необходимое количество калорий. Так что без меня поужинайте. Устал за сегодня, так что не мог бы ты... Джун понимающе кивает, вставая с кровати и, подоткнув чужое одеяло, решил ретироваться, предварительно пожелав доброй ночи. Чимин был благодарен лидеру за эту попытку, но легче будет всем оставаться в неведении. И даже если у Кима возникли подозрения - подтверждений своих домыслов он точно не сможет найти. Пак всё контролирует. И будет и дальше хорошим другом и надёжной опорой, что не сломается от малейшего давления. Его боль должна оставаться только его болью, а чужую он стремится забрать себе. Альтруизм тоже бьёт сильно, но как раз именно его желание сделать всех вокруг счастливее позволяет юноше продолжать жить, смысл в его существование принося. - Где Чимин?- интересуется Джин, когда Джун возвращается к парням, что собрались на большой кухне. - Сказал, что не голоден.- пожимает плечами лидер, присаживаясь на стул. - Боже, он же итак ничего не ест, я начинаю переживать.- отзывается самый старший, вытирая руки о фартук.- Пойду позову его. - Оставь.- останавливает за руку Ким.- Он уже лёг спать, так что пусть отдыхает. - Я волнуюсь за него. Почему Чимин так... - Не здесь.- перебивает лидер.- Я потом тебе расскажу. Их разговор Юнги слушает внимательно, но вида не подаёт. Похоже, что у его донсэна что-то случилось и завтра мужчина постарается выведать в чём же дело. Юнги и Чимин всегда были очень близки, возможно причиной этому была их значительная разница. Как положительно и отрицательно заряженные частицы, они притягивались друг к другу. Однако, почему-то старшему кажется, что раскол меж ними значительно вырос. Если бы Мин сказал, что его чужие чувства заботят больше, чем свои - соврал бы. Если бы сказал, что его не заботят чужие чувства совсем - тоже. Что же может так мучить их нежного и искреннего Чимина? Неужели что-то фундаментальное произошло, отчего тот не хочет видеть своих друзей-братьев? Пак просыпается совершенно разбитым. Сон был прерывистый и больше напоминал череду бодроствования с беспокойством и полного забытья. Потирая припухшие от слёз глаза, юноша плетётся на кухню, чтобы приготовить бодрящий кофе, который так необходим истощённому организму. Под ложечкой сосёт дико, но парню кажется, что стоит хоть кусочку чего-то съестного попасть внутрь - сразу выйдет обратно. В общежитии тихо и спокойно. Везёт, что все ещё спят, а также наступили долгожданные выходные. Мемберы наверняка в такую хорошую и сухую погоду не захотят сидеть дома, а значит и Чимин до следующего взаимодействия с причиной своего плохого самочувствия успеет привести себя в порядок и набраться сил. Кофемашина издаёт гудение, которое немного успокаивает раскалённые нервы, а аромат щекочет рецепторы приятно расслабляя. - Сегодня ты рано.- раздаётся чуть хриплый голос Мина за спиной, отчего табун мурашек проходится вдоль позвоночника. - Хотел пойти позаниматься.- пожимает коротко плечами юноша, и если бы Мин знал, каких усилий ему стоит сделать голос непринуждённым. - Чимин-и, почему ты врёшь?- спокойно спрашивает Юнги, но вот младшему от подобного вопроса провалиться хочется. Это было даже не вопросом: поймёт ли хён, что Чимин солгал или нет. Но попробовать младший попытался. - Я не вру, хён.- отвечает Пак, выпивая порывисто кофе, чтобы хоть чем-то занять свои руки и рот, из которого многое хочет вырваться. - Может, ты хочешь мне что-то рассказать? Что тебя так тревожит последнее время? "Я боюсь, что могу что-то сказать или сделать не так по отношению к тебе, боюсь того, что дам слабину и покажу моё истинное лицо. И ты вряд-ли будешь рад этому. Я не хочу сделать тебе ещё больнее"- именно это крутится в голове Чимина, потому юноша опускает голову, уставившись на собственные ноги и молчит, после чего отрицательно машет. - Мне нечего скрывать. Я просто слишком устал. Эта жизнь изматывает, ты и сам знаешь, хён.- оговаривается донсэн. Юнги понимает, что младший в любом случае не расскажет ему ничего, и это тревожит, ведь вроде как он здесь, в паре метров, но ощущение складывается, словно весь юноша - пустая оболочка, а разум его где-то далеко отсюда. - Не хочешь поговорить об этом? - Нет.- тихо отвечает Чим. - Обязательно поешь, а то совсем скоро в ходячий скелет превратишься.- поучает старший. Но Пак словно пропускает слова мимо ушей, совсем позабыв, сколько дней уже не ест. Нет сил, чтобы просто взять и переварить пищу, которая словно комом стоит в горле, почти сразу намереваясь выйти из организма в первоначальном виде. Подобная проблема даже не беспокоит, потому что аппетита всё равно нет. Только любимому хёну это вряд-ли удастся понять. Хотя как раз наоборот... Юнги, как никто другой, понял бы и согрел своей поддержкой. Иногда Чимину думается, что лучше бы тот о себе позаботился, а не о других. Хосок упорно продолжает сидеть на стуле, даже когда каждое его слово другу игнорируется. Чон такой: чувствует, когда нужна помощь, доброе слово или же просто присутствие. Только его пугает не стена в лице Мин Юнги, что упрямо уставился в монитор и щёлкает мышкой, надломив брови, а совсем отдалившийся от всех Пак Чимин. Хоуп не понаслышке знает, что эти двое ладили многим лучше ещё год-полтора назад, а сейчас осуществляют взаимодействие лишь в свете софитов. И кажется ему, что есть тут какая-то взаимосвязь. Чон ведь не глуп: чужие эмоции через себя пропускает, чувствует интуитивно, в каком направлении двигаться, чтобы найти лучшее решение причины чужих расстройств и грусти. - Хён, вот скажи мне, как бы ты отреагировал, если бы я сказал, что мне нравятся парни? Мин невозмутимо оборачивается на неожиданный вопрос, ведь до этого момента Хосок рассказывал о своём странном сне, где Чон покрыт шерстью, измазан в муке и, с единорогом под задницей, уничтожает полчища зомби-пряников с гадким запахом уксуса. - Это твой выбор. И я бы его поддержал. - А если бы я сказал, что мне нравится..- Хоуп надул губы, смотря вверх в раздумьях.- Например Тэхён. Юнги окаменел, а его пальцы дрогнули, что не укрылось от глаз младшего. - Ну тогда перед тобой бы явно выросла проблема в виде нашего младшего на стероидах.- пожимает плечами, скрыв пытающуюся вырваться наружу ревность. - Да уж, и правда.- беззаботно говорит Хоби, почесав затылок.- У нашего Тэ много поклонников. Трудно наверное быть тем, кого не замечают из-за идеального парня. Юнги еле сдерживает порыв вмазать другу по роже. Не от злости - от бессилия. А Чон давит на больное многотонной бетонной плитой. - Да, не представляю даже, как бы ты справлялся в такой ситуации. - А ты как справляешься?- внезапно серьёзно интересуется Хо, подсаживаясь ближе.- Пусть многие считают меня через чур гиперактивным и невнимательным, но я давно заметил твоё особое отношение к нашему вижуалу. - Всё так очевидно...- горько ухмыляется старший, растирая руками лицо и, наконец, поворачивается к другу, отъехав от компьютера. - Я не вчера родился, чтобы не заметить, хотя, признаюсь, ты мастер конспирации на людях. Но вот в общежитии всё вылазит наружу. - Думаешь, что кто-то заметил? - Чимин.- сразу кивает Чон. - И даже не говорил об этом.- откидывается на спинку стула Мин. - Он вообще мало с кем говорит. Даже не припомню, когда это началось, но с каждым днём он старается отгородиться всё сильнее и упрямее.- качает головой репер.- Наверное, по нему это ударило больше всех, и Чим просто ушёл в себя, чтобы не тревожить нас. - Почему?- удивляется Юнги, смотря на Хоупа и переваривая информацию. - Вы ведь с ним с самого начала были очень близки. И он...- Чон переводит дыхание.- Когда рассмотрел твоё увлечение, стал приходить ко мне и мы могли говорить часы напролёт. Он очень сильно переживал за твоё самочувствие: даже больше, чем за своё. И не хотел влиять на твоё настроение ещё больше своей гиперзаботой. - Он так сильно переживал? - Слишком, так как с твоей влюблённостью в Тэхёна, ты стал от него отдаляться, не рассказывал ничего, не доверял свои мысли. Возможно малыш подумал, что является обузой или же не хотел лишний раз лезть в душу. - Иногда я забываю, какой Чимин-и ранимый.- опускает голову старший. - Он рассказал мне многим раньше, что по-пьяни пытался поговорить с Тэхёном на счёт тебя. Мин слегка вскипает от подобных интересных фактов, потому как уж точно не Паку было решать: узнает Ким о чувствах или нет. - Тэ всё равно ничего не помнит, так что можешь расслабиться.- успокаивает Хоуп.- А Чим был таким потерянным, когда озвучил ответ... - Не говори мне.- сразу прерывает старший. - Я бы не стал, потому как рассказчик пожелал, чтобы это осталось в тайне от всех, кто когда-либо спросит. Но.. Юнги.- Чон переводит встревоженный взгляд, смотря прямо в глаза другу.- Я буквально мог ощутить в тот момент, как он рассыпается изнутри, как что-то в нём умирает. Таким Чимина я не видел никогда. Словно он.. Всю эту боль впитал в себя, будто ему было бы даже больнее, чем тебе, услышь ты подобное от самого Тэхёна. И я просто.. Растерялся на мгновение. А, стоило вырваться из мыслей, как Чимина и след простыл. И больше он не приходил ко мне. Вообще ни к кому, даже к Тэхёну.- Хосок замолкает, чтобы Мин переварил информацию.- Он правда отчаянно переживает за тебя, но винить вас обоих не в чем: один решил нести крест, словно бы это и не крест вовсе, а тиара, так как для него веса эта зрелая любовь не представляет, другой же несёт крест в одиночку, боясь кому-то навредить, уронить и сломать, потому прячется от каждого, да от малейшего шороха шарахается. В тебе я не сомневаюсь, как и в твоих чувствах. - Но Чимин-и... Он не сможет выдержать всё один.- вдруг произносит брюнет, снова растирая лицо шершавыми ладонями.- Я знаю. Но он сам сказал мне две недели назад, что говорить ни о чём не хочет. - Да, тут ничего не поделаешь.- как-то иронично выдаёт Чон, нервозно сжимая кулаки и вставая с места. - Уже уходишь? - А что толку говорить с человеком, который не хочет повлиять на другого, хоть он единственный, кто это может сделать?- холодно отвечает младший, двигаясь в сторону двери и открывая её, но в последний раз оборачиваясь.- Если хотел быть хорошим хёном, то поздравляю, ты провалился, и теперь, ты потерял не только поддержку в лице Чимина, но и мою.- добавляет, после чего уходит, даже не закрыв за собой дверь. Чимину снится дурной сон, так как мысли умудряются просачиваться даже в него, заставляя корчиться от боли даже ночью. В конце концов, парень вскакивает, сразу садясь на кровати и жадно втягивая носом необходимый кислород. По лбу градом катится пот, как и всё тело липкое и мокрое, а воспоминания об ужасе, что лишил столь желанного отдыха, одно за другим всплывают в сознании. Как же тянет напиться. Утром необычайно тихо. Чимин заснул ближе к 6, потому его заспанный разум не сразу понимает сколько времени юноша спал. Пак аккуратно поднимается с места, так как резкие подъёмы уже несколько недель явно не для него: может рухнуть в обморок. Тело слабое, но он приучил себя к подобному и все чрезвычайные ситуации предугадывает заранее. Благо, что сейчас Чим чувствует, когда удачное время, чтобы спуститься вниз и приготовить себе бодрящий кофе и не вызвать подозрений, а когда лучше лежать, если есть возможность. Группе дали время отдохнуть из-за недавнего случая на одном из выступлений, где их золотой макнэ повредил ногу. Гука было жаль, потому как удар был не хилым, а вокалист продолжал выступление, что усугубило ситуацию. Ещё сильнее было жаль Тэ, который проводил каждый день в больнице, наплевав на правила. Единственный, кто не навещал младшего был сам Пак, которому всё труднее было скрывать собственное состояние. Но по телефону звонил, спрашивал про самочувствие, а свой тихий и слабый голос списывал на боли в горле и обещался сходить к врачу. Но на деле его хватало лишь на то, чтобы сходить в туалет или за кофе. Даже душ принимать не хотелось и не было сил, ведь снимать с себя одежду и видеть уродство, которое сотворил ты сам - выше его сил. Кости торчали в стороны и были обтянуты кожей, словно бы даже внутренности почти отсутствовали, щёки исчезли вовсе, а руки стали похожи на прутики, которые легко сломаются, стоит приложить хоть малое усилие и надавить. Но хуже его вида был ужас, что творился у парня в голове. Пак понимал, что уже болен, но делать что-то со своим состоянием не было сил. И желания. Когда-то Чимин слышал от Юнги, что депрессия заставляет тебя думать, что это не мир неправильный, а ты сам. Она буквально встраивается в твою голову, восседая над всеми остальными желаниями, заставляет тебя чувствовать себя плохо, превращает все мечты и стремление к хорошей жизни в пыль. Это сравнимо с тем, что у тебя отняли солнце. И сколько бы Чимин не продолжал говорить самому себе, что у него с ребятами мечта общая, фанатов миллионы и что их любят - ничто не могло заставить юношу перестать медленно погибать. Всё это становилось ненужным, безликим и пустым. В конечном итоге всё потеряло смысл. Он бы хотел себя за это ненавидеть, но сил на это не было, хотел бы почувствовать тот огонь вновь, даже боль, но ощущал ровным счётом ничего - полнейшую пустоту, что заставляла чаще впадать в сон, а реальность и вовсе стиралась, постоянно мешаясь периодами бреда и попыток избавиться от этой вечной тишины... - Чимин упал обморок, когда шёл приготовить кофе, после чего был госпитализирован с истощением организма.- со слезами на глазах, проговорил Сокджин, входя в палату Чонгука, где на него уставились две пары глаз. - Не может быть.- Тэхён не верил собственным ушам, роняя беззвучные слёзы и стискивая руку Гука. - Что с ним?- встревоженно спросил младший донсэн. Сокджин не выдерживает, просто обливаясь потоком слёз и не может найти силы ответить. - Наш Чимин-и очень болен.- договаривает Намджун, приобнимая старшего мембера за плечи, сам еле сдерживая бушующий внутри ураган.- Его показатели уже почти нормализовались, но он не приходит в себя. Словно сам не хочет возвращаться к нам. Юнги узнаёт о случившемся, будучи в Тэгу у родителей. Он находился здесь с момента травмы Чонгука и после разговора с Хосоком, из-за которого намеревался привести мысли в порядок, найти решение своей собственной и чиминовой проблем. Мужчина долго думал, как в такой ситуации поступить, как найти правильные слова, чтобы пропасть между ним и Чимином исчезла. Но теперь очень жалел о своём решении уехать, так как нужен был в Сеуле, нужен был ещё тогда. Он даже не собирал вещи, тут же кидая абсолютно всё и мчась на всех парах в город, что принёс столько боли ему и мемберам. Пак лежал неподвижно, к его вене тянулась капельница, датчики фиксировали частоту сердечных сокращений и давление, показатели которых были ниже нормы, но не представляли угрозы жизни. Юнги стоял один в палате, смотря на скелет, обтянутый кожей, который раньше был улыбчивым и милым Чимином. И мужчине захотелось рвать волосы на голове от осознания собственной никчемности. Перед ним лежал тот, который своим присутствием заставлял людей хотеть жить. А теперь он сам был еле жив. И это бессилие накрывало с головой. Мин не сдерживается, буквально падая на колени перед постелью, утыкается макушкой в чужую крохотную холодную ладошку и пытается согреть её в своих горячих. Взрослый мужчина сокрушается, подчиняясь внутренней боли. В какой-то момент ему кажется, что из собственного горла вырываются истошные крики. А после всё в тумане: люди в белых халатах, что сдерживают руками, собственное обмякающее тело, мягкий диван, на который усаживают. Несколько дней проходят как в кошмаре: плач мемберов, толпы журналистов, что всеми путями стараются пробраться в палату, а ещё понурый Юнги, что не может отойти от младшего ни на шаг. Мина как подменили и он даже смотреть в сторону Тэхёна не мог. Находясь в Тэгу, мужчина всё решал, что же ему делать, и в итоге пришёл к выводу, что вернётся не ради группы или своей любви, а ради милого улыбчивого донсэна, который его интерес к жизни пробудил, открыл весь мир, заразив желанием сделать все эти просторы своими и покорить каждое разбитое сердце, склеивая прочно. Давать мечты - вот чему учил Чимин. Но понял Юнги всё слишком поздно по их меркам. Чимин не приходил в себя и его состояние стало ухудшаться на глазах. Уже многим позже врачи выявили рак желудка и кишечника на третьей стадии с метастазами в органы и кости. Болезнь была вызвана стрессами, гипер нагрузкой и аппарат жизнеобеспечения был отключён через полгода борьбы за жизнь юноши. Чимин так и не пришёл в себя...

***

Юнги стоит на берегу огромного, почти как море, озера, созерцая плывущие облака и затягиваясь сигаретой. У него в голове кроме шума воды ни единой мысли, а ветер уносит пепел прожитых лет куда-то ввысь. Мужчина там ответы четно ищет, вглядываясь и вдумываясь. Он среди этой лазурной синевы Чимина отыскать хочет, вспомнить, как тот выглядел желает. Потому что ни одно фото, ни одно видео не способно сравниться с эмоциями парня вживую. Юнги уже их забыл, эти мягкие черты, да и запретил себе думать о нём. Мин недостоин даже память держать о погибшем друге, которого так хотел спасти.

***

Юнги просыпается посреди ночи в поту и покрытый липкими мурашками ужаса. Мужчина смотрит на время в телефоне и понимает, что ещё раннее утро, как вдруг подрывается с места, опрокидывая одеяло и будильник на пол, чуть не падает на поворотах, несясь по общежитию, словно умалишённый, топотом перебудив всех. Рывком дверь открывает и кидается к сонному Чимину, что потирал глаза, не обращая внимания на возмущения перепуганного Хосока, что вышел из соседней комнаты. Он младшего в объятиях стискивает, сам не верит, что вот он, из плоти и крови, перед Мином. - Хён, что случилось?- отзывается Чим, приобнимая Шугу и мягко поглаживая по спине пальчиками,- Ты в порядке? - Я испугался. Очень. Обещай, что ты не будешь молчать, когда что-то случится, обещай, что будешь делиться всеми своими мыслями и чувствами. И я не шучу, Чимин-и, я из тебя их, если нужно будет, вытащу силой.- бормочет в висок парня старший, оставляя невесомый поцелуй на нём. Пак лишь хихикает тихонько, совсем не понимая такой просьбы и отстраняя от себя Мина, смотря в его глаза серьёзно, но с лёгкой хитринкой. - Хён, я сильнее, чем ты думаешь, и уж точно не умру из-за твоей любви к Тэхёну. - Дурак что-ли?- изумляется Юн, забивая на то, что происходит вокруг, и порывисто чмокая пухлые губы,- Я тебе умру. Только не снова. - Как скажешь.- мягко улыбается в ответ Чимин, утягивая в свои объятия вновь и заваливаясь на бок. Они оплетаются конечностями, засыпая и дыша размеренно. В тепле уюте.

***

Мин вдыхает воздух порывами, представляя мягкую улыбку и прокручивая в памяти, нехотя открывает глаза, вновь наблюдая за водной гладью. Лучше бы всё это было лишь сном...

***

- Я люблю тебя, Мин Юнги, так что постарайся не косячить и полюбить эту жизнь и себя самого. Не прячься и не вини себя. Я знаю, что сам виноват, что мне не удалось признаться тебе, будучи ещё живым. Все мы несли бремя, и потому своё я унесу с собой. Не бери в голову и не вспоминай, не плачь и не ненавидь никого. Искренне твой, до вечности, Пак Чимин.