Цена веры

“Надо было брать деньгами,” - думал Какудзу, разглядывая стены своей тюрьмы. Это задание изначально смердело, но награда слишком льстила самолюбию сильнейшего шиноби Деревни, Скрытой Водопадом. Слишком хорошая награда была наживкой, с понятными последствиями. И он понял это слишком поздно, едва сумев спасти свою жизнь. И не ясно, успев ли. Он был сильнейшим в Такигакуре, несмотря на плохие начальные условия: у него не было ни наследия, ни клана, ни богатства. Только талант, жажда жизни и несгибаемая воля, позволявшая работать усерднее других. До грани истощения, на пределе своих способностей и немного за ним. За тайны он платил потом (своим), кровью (чужой) и золотом (полученным путём проливания этих жидкостей). Он отдавал всего себя тренировкам и деревне, но этого было мало. Увы, его боялись, признавали, но не уважали - он был одиночкой, не умевшим и не желавшим общаться с людьми. Во многом оправданно: ниндзя в Такигакуре подобрались довольно гнилые, не нашедшие “подобающего места” в более крупных деревнях. Так что получить титул Лидера деревни, Скрытой Водопадом вместе с уважением всей деревни казалось отличным планом. Раньше. Увы, одиночество не добавляет проницательности, и обман он распознал слишком поздно. Разведка Такигакуре передала, что Хаширама Сенджу был сильно ранен в сражении с Мадарой и Девятихвостым. Сейчас устранение Бога Шиноби становилось возможным и даже желательным: договор о делении Биджу между Пятью Великими странами навсегда оставил бы Водопад во втором эшелоне. Хаширама Сенджу должен был умереть, и Какудзу предстояло этого добиться. Казалось бы. Только Хаширама уже оправился от ранений. Более того, они зарастали на нём на ходу, так что раненым он не мог быть. И Старейшины не могли этого не знать, как он сейчас понимал. Бог шиноби раскатал его как котёнка, едва заметив его потуги к сопротивлению: как оказалось, стихией Земли он владел не хуже, а стихия дерева позволяла главе Конохи не только играючи ломать его атаки и защиты, но и находить его в любом укрытии. Какудзу применил всё, что знал, но Бог шиноби был на совершенно ином уровне, который Какудзу не мог и представить раньше: его миссия была обречена на провал с самого начала. Осознав тщетность боя, он отступил, чтобы залечить раны и придумать новый план. Увы, его уже ждали. Раненого спеленать было проще, так что теперь он сидел в каменном мешке и любовался печатью на животе. Разумеется, его чакра не отзывалась. Через какое-то время, в камеру вошли. Чувства тренированного шиноби подсказали, что это лишь водяной клон, слишком лёгкий для человека, так что нападать Какудзу не стал, лишь поднялся на ноги. Его гордость пострадала, но пока ещё не настолько, чтобы показать слабость перед тем, кого он презирал. Кайо был всем, чем Какудзу не был. Ниндзя из богатого клана, перекочевавшего из страны Воды, дипломат, командный игрок. Он не мог похвастаться личной силой, но отлично умел поддерживать других. Его род контролировал доступ к Воде Героев - мощному козырю для войны, способному поднять среднего чунина на ступень выше, хотя и ненадолго, что тем не менее очень ценилось другими. Он был вхож во дворы дайме и умел вести себя не хуже аристократа в десятом колене. Он не был воином. Какудзу никогда не признал бы слабака лидером, и они оба это знали. Однако слабым и разбитым теперь был Какудзу. Вызов Богу шиноби не прошёл бесследно, а при захвате его раны лишь усугубили. Печать, блокирующая чакру, стала особенным ударом: её на коже буквально выжгли, явно не собираясь когда-либо снимать. Труд его жизни свели на ноль, силу унизительно растоптали перед глазами. Он мог победить в любой битве с Кайо, но проиграл войну, и тот не преминул ему об этом сообщить. - Хорошо, что ты пришёл в себя - было бы слишком скучно казнить безвольный овощ. Вовремя убежал? - Не так вовремя, как ты во время нашего последнего поединка. На это последовал быстрый шаг и пощёчина, скорее унизительная чем реально болезненная: даже окажи Какудзу сопротивление, Кайо, владеющий чакрой, без труда бы его отделал. Какудзу посмотрел ему в глаза, зевнул и лениво отошёл к стене. - Всё ещё бьёшь как девчонка. Даже сейчас зассал лично прийти. Видать клон твой не из воды: какой ниндзя - такие и техники. Клан ссыкунов. Кайо был вообще терпеливым человеком, но холодное презрение сломанного и бессильного врага в момент его триумфа вывело его из себя, даже в виде клона. Он рванулся в пленнику, стремясь ударить его побольнее, но даже без чакры Какудзу был быстрее: рука клона ударила в камень, отчего тот рассеялся. Новый возник через пару секунд. Подходить он не стал. - На закате меня изберут Такикаге, а твою голову мы с извинениями передадим Конохе как безумца и отступника. Можешь пока помолиться богам, если хоть одного помнишь. Никто не будет по тебе скучать, Какудзу. С этим клон исчез. Какудзу презрительно фыркнул. Ему не были нужны боги. Ему не были нужны люди. Ему был нужен кусок камня, отбитый ударом клона. План и решимость у него уже были. А пара часов боли… он потерпит. Он это умеет. Они слишком понадеялись на печать и на то, что в темнице не было ничего достаточно острого. Камень он заточил трением, а потом срезал кожу вместе с печатью и мясом. Адски больно, но ради спасения он был готов потерпеть и ад. Оставил вместо себя земляного клона, наказав ему тянуть время по максимуму, а сам прижёг рану и ушёл сквозь толщу камня: приём, выбитый из невезучего чунина Ивагакуре, о котором он “родной” деревне не рассказывал. Как показала практика, не зря. Хранилище Совета охранялось не так, чтобы хорошо: настоящие тайны шиноби пока держали внутри кланов, а в общие свитки отправились откровенно самоубийственные техники. Какудзу из любопытства заглядывал туда как-то раз, но тогда он не был в настолько отчаянном положении. Теперь же он облачился в украденную ранее форму Стража Совета и прошёл туда почти официально. Лишь на последнем этапе пришлось оглушить охрану и смотрителя, но ему всё равно были нужны тела для ритуала. Среди них не было склонных к огню или молнии, но это было не главным. Главное, их было четверо. Ужас Земной Вражды - проклятая техника стихии Земли. Не просто запретная, но обращающая в чудовище, навсегда отсечённое от мира живых. Враждебное всему, что живёт на земле. Рождённое в ненависти и страдании жертв, чьи лица чудовище отныне носит как маски. Превращающее узы ненависти не просто в оружие, но в суть. Единственное спасение для одиночки, раненного, но не сломленного. Задерживаться Какудзу не стал: новое тело стоило освоить, довести чакру до совершенства, а месть… месть свершится, когда он решит. Охотник выбирает когда жертва умрёт, и никак иначе. Кайо благополучно выбрали лидером Такигакуре: всё же в войне лидер должен быть один, а то, что война была близка видели все. Побег Какудзу и похищение Свитка испортили ему не только настроение, но и политическую игру: Ивагакуре к тому, что виновник не был предоставлен Конохе отнеслась с подозрением, решив, что младший партнёр решил устроить свою игру против плана. Коалиция Песок-Камень-Водопад, итак весьма хрупкая, затрещала по швам. Суне и Иве были нужны плодородные земли стран Рек и Огня, но Коноха пока успешно балансировала на недоверии соседей друг к другу, совершая диверсии в стиле Водопада против ниндзя Песка. Свободные кланы ниндзя наёмничали между четырёх сторон, порой в меру своего разумения и извилистой логики. Разделение биджу состоялось, но Песок практически сразу обменял Семихвостого на заказы Водопада в стране Рек. По крайней мере, такое намерение изъявили лидеры этих деревень. На бумаге заключение договора требовало времени, которого оказалось едва достаточно. Коноха итак была недовольна такой сделкой с биджу, но убийство джонина Конохи человеком с протектором Водопада стало последней каплей. Обычно дело житейское, между ниндзя бывает, но тут убийство было демонстративным, с вырыванием сердца и тремя генинами-свидетелями. Это могло и помочь планам коалиции, если бы вскоре ситуация не повторилась с джонинами Суны и Ивы. То, что за голову Какудзу обещали миллион рьё не помогло его остановить. К Таки появились вопросы, на которые Кайо не мог дать хороших ответов: побег, отступничество и неспособность справиться с сильным ниндзя выглядели или очень странно, или очень слабо. Слабость в мире ниндзя не прощали. Недостатком техники Ужаса Земной Вражды была дестабилизация чакры: для того, чтобы получить нейтральную чакру её пользователю нужно было смешать чакру из сердец с пятью разными склонностями. Основа из стихии Земли позволила стабилизировать эту смесь в нейтральную энергию, но оставила возможность отделения масок в подобие марионеток или клонов. Это было лишь поверхностным выражением изменения сути применившего: теперь его собственное тело было лишь более мощной марионеткой из плоти, искажённой стихией до оболочки и множества струн, некогда бывших каналами чакры. Не было больше тепла или холода, вкуса или запаха, голода или жажды. Не было ни страсти, ни опьянения, ни сна. Только холодный расчёт, зависть и гнев на людей, и жажда расплаты. Идеальный охотник ждущий идеального часа для удара. И дождавшийся. Война не случается вдруг. Даже война свермобильных шиноби требует подготовки, запасов, систем сообщения, иначе легко начать воевать не туда, да ещё и с пустым желудком и без оружия. То,что Камень заставит Водопад поддержать свою атаку было очевидно. То, что Кайо будет советоваться со старшими товарищами было закономерно. То, что приказ пройдёт через Совет Старейшин было ожидаемо: новому лидеру пока не особо доверяли. То, что в этот момент Старейшин перебьют стало неприятной неожиданностью для всех. Ну, почти. Войска Такигакуре были удалены от деревни, в ожидании приказа, так что охраны в деревне не хватало. Конечно, после побега Какудзу патрули изменились и появились новые системы ловушек, но для чудовищного Охотника это не стало преградой. Обычно техника Плавания в земле ограничена необходимостью дышать хоть немного, но ему воздух не требовался вообще: он был выше этой человеческой слабости. Точнее, ниже, глубже, чем позволяли себе закапываться шиноби. У самых корней Дерева основателей, где раскинулась Деревня Скрытая Водопадом. К старейшине Гину он пошёл основным телом, оставив остальных маскам. Тот всё же так заботливо инструктировал его перед миссией по убийству Хаширамы. Если остальные заслуживали смерти за поддержку Кайо, то к Гину счёт был более личным. Их отношения, как ему казалось, были хорошими, но такая ложь в лицо и предательство… последние крупицы человечности в Какудзу требовали хотя бы попытаться понять. Его охрана была хороша… против людей с людскими ограничениями. Чудовище они не смогли даже задержать: одевающийся старейшина был пойман нитями буквально со спущенными штанами. Он бы остался опасным ветераном и так, но долю секунды спустя его позвоночник хрустнул, лишая даже шанса на спасение. - Почему вы меня предали? - Ты сильный ниндзя, но никакой лидер, - даже перед лицом смерти Гин сохранял спокойствие. Он не одну сотню раз был на грани визита в Чистый мир, и то, что этот раз будет последним его расстраивало, но не более. Он был хорошим игроком и умел проигрывать. - Ты бы никогда не признал Кайо и предал бы нас. Когда Ива потребовала подтвердить чьей-то головой, что мы серьезно относимся к альянсу, тебя выбрали сразу и все в Совете. В большом Совете, со всеми джонинами деревни, кроме тебя. Вся выгода от твоей службы деревни твоего спасения явно не стоила. Ничего личного, ученик. Где-то в глубине чудовища, называемого Охотником Какудзу оборвались последние струны человечности. Не осталось даже надежды на возвращение. Чудовище одним движением проломило череп старику, не растягивая более казнь. Без Совета Старейшин Таки не сможет подтвердить приказ Кайо - не будет верного шифра для командиров на местах. Когда его найдут, будет поздно. Он объединился с масками у корней Древа основателей. Одна из них принесла трофей - голову посла из Ивы. Кажется, за неё предлагали приличные деньги Облачники. Теперь, когда у него не осталось ничего, приходилось думать над поиском ресурсов. Он больше не нуждался в еде, но расходники, знания, поиск целей - всё это требовало золотых рьё. Больше ему ничто не было нужно от людей. Ну, ещё сердца на замену: воинов чудовищной мощи в этом мире хватало, как он уже убедился. “Боги глухи. Люди лживы. Выгоды переменчивы. Только золото всегда в цене. Золото и кровь. Думаю, на это можно полагаться. Цифры не врут.” С этими мыслями чудовище в форме человека покинуло место своего рождения. Здесь не осталось ничего ценного.