Часть 1
8 февраля 2021 г., 21:39
Вид из окна двадцать пятого этажа открывается захватывающий. Внизу по улице редкими муравьями спешат на работу люди — город постепенно просыпается и оживает. Дерек прислоняется лбом к панорамному окну. Вчерашняя попойка неприятно отзывается в теле. Глаза слезятся, голова разрывается от боли, горло пересохло, но самое ужасное — исходящий звонок в три часа ночи продолжительностью целых полчаса. О чем говорили, помнится смутно. Только урывками.
Девушка в постели бормочет во сне «еще мартини и шампанское» и переворачивается на другой бок. Как ее зовут? Дженнифер? Рита? Меган? Какая к черту разница. Дерек забыл ее имя сразу, как она представилась. Набор букв не имеет значения. Достаточно улыбнуться, поманить пальцем и любая кинется в объятия. Так и произошло вчера на вечеринке. Музыка, шампанское, банковская карточка — очередная красотка готова на всё. Завтра на её месте будет другая счастливица, имя которой он тоже не вспомнит.
На одной из высоток колыхается в редких порывах ветра огромный рекламный плакат. Раньше Дерек видел свое лицо в зеркале и в семейном фотоальбоме, теперь же оно повсюду. Раньше он работал в кофейне, с трудом сводя концы с концами, а теперь у него есть всё. Отели, тачки, выпивка, девушки. У него есть всё, что можно пожелать. Но нет того, что нужно больше всего.
В дверь осторожно проскальзывает Айзек Лейхи — его личный помощник. Через отражение в окне Дерек наблюдает, как парень замер на месте и нервно заламывает руки. Боится получить выговор. И есть за что. Одна из обязанностей Айзека — следить за тем, чтобы Дерек, нажравшись до состояния безмозглого животного, не потянул свои лапы к мобильному и не набрал выученный наизусть номер. Айзек облажался.
Полчаса разговора. Дерек помнит, как заплетался язык, пока он умолял простить и дать второй шанс. А ведь он обещал, что больше не будет доставать звонками, особенно посреди ночи. Целых три года Айзек успевал спрятать любые средства связи, и Дерек держал данную клятву. Три года. Дерек смотрит на зажатый в руке телефон. Розовый чехол с блестками — не его стиль.
— Простите, — мямлит Айзек, — у нее оказалось два телефона. Я не проверил.
Дерек может купить девушке новый телефон, а себе найти нового помощника. В общем, ничего страшного не произойдет, если он запустит мобильным в голову Айзека. Его простят, может, пожурят немного, но спустят с рук.
— Во сколько сегодня выступление?
Айзек таращит на него глаза. Не может поверить своему счастью.
— В семь вечера.
Что он тогда ответил? Дерек помнит свой вопрос. Точнее помнит, как задавал его несколько раз. По ощущениям раз двести. А еще слышал резкое и безапелляционное «нет». По ощущениям раз триста. Дерек трет виски, взывая к памяти, но та нахально молчит, погружая конец телефонного разговора в алкогольный туман.
— Возможно, — Дерек сам не узнает свой дрогнувший голос, — сегодня придет важный гость. По моему приглашению. Освободи один из столиков в вип-зоне.
До Айзека, слава всем богам, без лишних слов доходит, что происходит. Он кивает и быстро уходит из номера, чтобы не попасть под горячую руку.
***
До начала концерта остаются считанные минуты. Обычно Дерек коротает время в гримерке в приятной компании, но сегодня он не может усидеть на месте. Малоизвестная группа, приглашенная развлекать толпу на разогреве, с плохо скрываемым удивлением наблюдает, как Дерек нервно наворачивает круги. Айзек рискнул подойти к нему один раз, чтобы предложить успокоительное и быть посланным на все возможные направления. Что же он все-таки ответил? Да или нет? Можно пойти в операторскую и попросить направить камеры на определенное место в зале. Если он не пришел сейчас, то не придет никогда. А если не пришел, то Дерек разобьет нахрен все экраны и сорвет концерт. Ему не впервой. Благоразумие всё же берет верх, но полчаса разогрева становятся форменным адом. Когда Дерек выходит на сцену, ноги трясутся, как будто всё происходит в первый раз. Многотысячные залы, нескончаемое количество концертов — всё приелось и стало обыденностью за три года. Рев толпы для него так же скучен, как шум машин за окном. Песни, которые он когда-то пел с душой, вкладывая всего себя, давно стали механически заученным текстом. Дерек знает, где ему лучше встать, как повернуть голову и в какой момент сверкнуть идеальным торсом. Большинство девушек даже не слушает, о чем он поет, жадно рассматривая тело кумира. Дерек обводит взглядом зал. Руки взмывают в воздух, ладони тянутся к сцене, а охранники с трудом сдерживают ряды фанаток. Даже в первое свое выступление он волновался куда меньше. Тогда на кону стояли карьера и слава, а сейчас — вся жизнь. Взгляд скользит в сторону вип-зоны, и на Дерека обрушивается целая лавина эмоций: страх, волнение, радость. Пришел. Кончики пальцев подрагивают, пока губы сами по себе расплываются в теплой улыбке, которая, однако, быстро затухает. Он изменился. Не внешне, нет. Всё те же небрежно уложенные волосы, россыпь родинок на лице и клетчатая рубашка, надетая поверх белой майки. Стилисты Дерека померли бы от смеха, увидев такое. Этот парень от макушки до кончиков пальцев ног — сплошное недоразумение. И дело не только во внешнем виде. Он умудряется запутаться в собственных ногах, уснуть стоя, и ему плевать на мнение окружающих. А еще он единственный в зале, кто ненавидит Дерека. Есть за что. «Стайлз», — мысленно зовет Дерек, пробуя достучаться до человека, которого сам оттолкнул три года назад. Дерек не верит в гороскопы, приметы, ауры и прочую хрень, но сейчас направляет энергию на Стайлза, чтобы донести всё, что не смог вложить вчера в пьяные бредни. Карие глаза, спасавшие Дерека от депрессии и чувства собственной никчемности, теперь смотрят с презрением. Можно было не просить включать в зале кондиционер, Стайлз бы без проблем охладил огромное помещение ледяной злостью. Он сидит в закрытой позе, сложив тонкие бледные руки на грудной клетке и скрестив ноги на уровне лодыжек. Вжимается спиной в кресло, словно пытается быть как можно дальше от сцены. Дальше от человека, перебившего всех бабочек в животе и взорвавшего воздушные замки. И Дерек собирается устроить новый взрыв, но на этот раз уничтожить стену, которую Стайлз выстроил между ними. Группа готова к выступлению, свет в зале выключается, чтобы дать софитам разгореться ярче. Дерек трясется всем телом и с трудом кладет руки на гитару. Стайлз был рядом с ним на каждом прослушивании, каждом чертовом выступлении, даже если они проходили в прокуренных кабаках и полуподвальных помещениях. Он простужался, чихал от пыли и плесени, глотал горстями антигистаминные, но упорно следовал за Дереком, чтобы перед выходом на публику стиснуть руку и мягко поцеловать. После мимолетных объятий и поцелуев тревога разом испарялась, а страх сцены казался глупым и наигранным. Дерек никогда не просил ходить с ним, а Стайлз никогда не ждал приглашения. Между ними не было слов, потому что они могли общаться без них. И сейчас Дереку нужно вспомнить давно позабытый язык, использовать их личный шифр. Под пальцами дерево и металлические струны, но Дерек чувствует тепло кожи Стайлза. Слышит его аромат и переливчатый смех. Тонкие, но крепкие руки обвивают талию, и Дерек ощущает чужое дыхание на спине. Первый аккорд разбивает мираж, грубо выплевывая в реальность. Репертуар концерта был изменен в последний момент и зрители недоуменно переглядываются, но проходит секунда-другая, они узнают мелодию и взрываются радостными криками. «You are my world» — первая песня Дерека, благодаря которой он в одно утро проснулся знаменитым. Сингл долго продержался в хит-парадах, его крутили на радио, использовали в рекламе. В какой-то момент песня так осточертела Дереку, что он потребовал, к жуткому недовольству фанатов, исключить ее из программы. Некоторые поклонники не унимались, транслируя негодование во всех соцсетях, и взбешенный Дерек признался в интервью, что ненавидит песню каждой клеточкой души. Он слишком поздно осознал последствия своих слов. Эта песня была больше, чем текст, она состояла из чувств. Каждое слово и нота — это признание, которое Дерек писал и переписывал сотни раз. Писал в кафетерии, библиотеке и парке, подглядывая за Стилински, с которым тогда еще не был знаком, ловил каждое его движение и переносил на бумагу. Но постоянно выходило не то. Словно фальшивая нота в мелодии резала слух. Как подобрать слова, чтобы описать бурю эмоций внутри? Это походило на поиски философского камня — бессмысленно и бесконечно. Дерек злился, рвал черновики, а потом сидел над клочками бумаги и терпеливо склеивал, проклиная свою вспыльчивость. Стайлз застал его в библиотеке за очередной экзекуцией и предложил свою помощь. Он сел рядом и сосредоточенно жевал кончик карандаша, а для Дерека весь мир остановился. «Твоей девушке повезло», — сказал Стайлз, на минуту отвлекшись от текста, и Дерек не сдержался. Схватил Стайлза за шею и резко впился в мягкие губы. Тот вначале замер, а потом начал неуверенно отвечать, позволяя углубить поцелуй. Дерек застонал и перетащил Стайлза к себе на колени. В тот момент слова сами собой возникли в голове, будто их вложили туда невидимой рукой. Хаос, царивший внутри, наконец превратился в четкую систему. Слова Дерека в интервью стали последней каплей. Стайлз терпел слишком долго, проглатывая слезы и обиды. Увлекшись славой и ее приятными последствиями, Дерек забыл про возлюбленного, изменяя направо и налево. Когда же Клаудия попала в реанимацию, Стайлзу пришлось плакаться автоответчику, потому что Дерек веселился на очередной вечеринке, позабыв про телефон. Обещания были развеяны по ветру, и в один момент Стайлз исчез. Без громких скандалов, криков и претензий. Просто растворился в воздухе как призрак. А сейчас он снова перед Дереком, будто и не было этих трех лет. Слова песни слетают с губ Дерека, а перед глазами встают картины прошлого счастья. Пальцы зарываются в мягкие волосы, когда нос, покрытый родинками, утыкается в сгиб локтя. Стайлз часто засыпал у Дерека на коленях, пока тот писал песни. Смешно ворочался, разговаривал во сне, и вцеплялся тонкими пальцами в одежду так сильно, что невозможно было вырваться. Стайлз отдавал всё, что мог, ничего не требуя взамен, а Дерек принимал это как данность. Сейчас настала его очередь отдавать, не ожидая ответа. Первый куплет дается с трудом. Мышцы напряжены до предела, по спине градом катится пот, а ведь это самое начало концерта. Толпа взрывается криком, чувствуя запредельную энергию, но она не для них. Дерек не сводит глаз со Стайлза, чтобы не упустить мельчайшего изменения. Слова сейчас — проводник для всего, что накопилось за три года. Проводник для хаоса, снова поселившегося внутри Дерека, и для нежности, которую он обещает вернуть, для всего, что готов отдать безвозмездно. К концу припева Стайлз опускает руки на сиденье и подается вперед, отрываясь от спинки стула. Он становится ближе на пару дюймов, что ничтожно мало с точки зрения математики, но для Дерека это невероятно много. Воздух вокруг постепенно теплеет и дело вовсе не в софитах. Руки трясутся от перенапряжения, перед глазами мельтешат белые точки — он уже на пределе, но остановиться сейчас означает проиграть. В колонках замирает последняя нота и зал взрывается овациями. Фанатки кричат, срывая голосовые связки, опьяненные уверенностью, что песня предназначалась им. Дерек с трудом стоит на ногах. По ощущениям он отпахал концерта три, не меньше. Один из музыкантов хлопает его по плечу, что-то говорит. Всё это не имеет значения. Дерек переводит взгляд обратно на Стайлза и не находит его. Ушел. Это глупо, но Дерек вертит головой во все стороны, словно сможет найти его в толпе. Конечно же безуспешно. Оставшаяся часть концерта проходит на автопилоте. Сорвать выступление, пойти в гримерку и разбить зеркала — очень привлекательная идея, но на нее требуются силы, а Дерек все отдал на одну-единственную песню. Теперь он почувствовал, что испытывал Стайлз, когда выворачивался ради него наизнанку. Заключительная песня, быстрый поклон. Дерек уходит со сцены и идет вперед, не разбирая дороги. Когда Айзек бесцеремонно хватает его за руку, свернувшаяся в грудной клетке злость поднимается коброй. Вот только на Айзеке был пиджак, тогда какого черта он сменил его на рубашку в красную клет… Дерек не может найти в себе силы поднять взгляд. Видеть эту руку и чувствовать идущее от нее тепло — уже достаточно на сегодня. Надежда возрождается из пепла, но Дерек отмахивается от нее, как от назойливой мухи. Это еще ничего не значит. — Последний шанс, — тихо говорит Стайлз, будто не хочет, чтобы его услышали. Но Дерек слышит. Медленно оплетает пальцами тонкое запястье и тянет на себя. Стайлз напрягается в объятиях, но быстро расслабляется и утыкается носом в шею Дерека. Мираж, возникший на сцене, становится явью. Родное тепло, кольцо рук и размеренное дыхание, — всё это накрывает мягким одеялом спокойствия. Найти человека, с которым можно молчать о чём угодно — дорогого стоит, и Дерек не повторит прошлых ошибок.
