Самый обычный день

Это был самый обычный день.       Драко проснулся рано утром, проклиная весь чертов свет за вселенскую несправедливость. Пара по трансфигурации стояла первым уроком, а слушать лекции МакКошки — последнее, чего хотел Малфой в такую рань.       "А у Поттера пары только после обеда," – промелькнула в голове тоскливая мысль. "Хотя, может, если этот шрамоголовый поспит чуть подольше, то перестанет выглядеть как уродливая мандрагора," – привычно съехидничал Драко у себе в голове. Однако подсознание, явно несогласное с такими мыслями, услужливо подкинуло: "Именно поэтому ты каждый день пытаешься незаметно на него пялиться... – Заткнись!"       Когда этот диалог сам с собой начал походить на психическое расстройство, Драко наконец поднялся с кровати. Столкнувшись по пути в ванную с однокурсником, Малфою пришлось собрать всю свою волю, чтобы не наорать на него и потребовать извинений. Не привык он к такому обращению.       Приведя себя в относительный порядок, Драко отправился обратно в комнату, чтобы взять приготовленную к урокам сумку. И затем спокойно, вполне без происшествий дошел до гостинной. Именно там столпилось большинство учеников: команда факультета по квидичу громко обсуждала стратегию, старосты помогали младшекурсникам, кто-то переписывал несделанную домашку. Малфой поморщился — в комнате было непривычно шумно. Избегая потоков студентов и стараясь ни с кем не контактировать, Драко удалось наконец выйти (вывалиться) на лестничную площадку. Правда, пришлось все же поздороваться с парочкой однокурсников, но это ничего. Однако только парень спокойно выдохнул, как его окликнула вышедшая из проема девушка. – Привет, Гарри! "Черт возьми..."       Как я и говорил, это был самый обычный день. Не учитывая того, что Драко оказался в теле Гарри Поттера.

***

      Гарри думал, что сдвоенные уроки гриффиндора и слизерина — плохая идея. А если это еще и зелья, то ничем хорошим они точно не закончатся. Так думал Гарри. Пять лет назад, на первом таком уроке. А потом попросту влюбился в одного наглого белобрысого слизеринца, и с тех пор эти пары по зельям — то, чего Поттер с нетерпением ждет каждую неделю. Однако сейчас, когда профессору Снейпу пришлось срочно отлучиться и оставить два факультета самостоятельно заканчивать зелья, эта мысль снова пришла Гарри в голову: "Все это определенно плохо закончится"       И ехидные ухмылки слизеринцев были тому подтверждением.       Мысленно вздохнув, Гарри попросту приказал себе ограничиться от всего мира и особенно от сверлящего его взгляда Малфоя (Драко, как мысленно звал его про себя Поттер). Однако слизеринец его планов явно не разделял, потому что стоило двери за профессором захлопнуться, тот сразу же направился к парте Гарри.       – Как успехи, Поттер? – спросил он. И если бы не все те годы издевательств, Гарри подумал бы, что Малфою действительно есть до него дело. Тон голоса, взгляд, мимика – все выражало лишь беспокойство и интерес, и что-то еще такое, чего Гарри пока не мог понять. Парень невольно засмотрелся на такого Малфоя — без высокомерной холодности, с растрепанными волосами и блеском в глазах.       "Не стоит расслабляться, это же Малфой," – одернул себя Поттер. – "Но раз уж он это начал, то давай поиграем по таким правилам," – гриффиндорец про себя улыбнулся.       – Пока нормально. Сейчас добавлю корень мандрагоры и перейду к следующему этапу, – и Гарри отпустил себя, позволил себе говорить с Драко так, как всегда хотел. – У тебя как? Хотя, что мне спрашивать, ты же всегда все делаешь идеально. – В его словах ни грамма лести или ехидства, только восхищение. Поттер знает, ему наверняка еще отзовется этот разговор, знает, что сейчас все внимание направлено на них с Драко. Непонимание, расспросы друзей, отвращение слизеринцев — все потом. Сейчас ему важна реакция лишь одного человека. Поттер улыбается и возвращает взгляд на Малфоя. А тот... ...черт возьми, Мерлин, как он прекрасен.       Наверное мало кто смог бы назвать прекрасным человека, готового упасть в обморок от удивления. Неверяще распахнутые глаза, слегка приоткрытые губы, приподнятые брови. Кажется, он даже дышать перестал. "Это победа, определенно."       Однако Драко быстро приходит в себя, становясь обычным скользким (но не менее прекрасным, по мнению Гарри) Малфоем.       – Ну разумеется, Поттер, – усмехается, но совсем не зло, по-доброму даже. И Гарри кажется, что вот сейчас, на мгновение, они стали друзьями. Но слизеринец продолжает: –Это у тебя просто руки растут из задницы. "А нет, показалось. Это все еще Малфой."       Но потом Драко делает то, что повергает Гарри в шок. Он подходит совсем впритык к парте Поттера и слегка толкает его в плечо. Однако совсем не так, как обычно, а по-дружески.       – Ну, чего расселся? У тебя цвет зелья ярко-зеленый, а должен быть мятный. Двигай свою тощую задницу, покажу, где ошибка.       И Гарри двигается. Застывает, правда, перед этим на минуту, но послушно освобождает место для Драко. Он же может теперь его так называть? "А почему бы не попробовать?" – мелькает мысль.       – Драко? – зовет он слизеринца, уткнувшегося в зелье. Тот дергается, но не спешит повернуть голову в его сторону. Гарри даже кажется, будто он видит румянец на бледном лице.       Шутка, определенно, вышла из под контроля. При чем с обеих сторон.       – Эм. Да, Пот... Гарри? – Драко запинается и краснеет, а Поттер думает, что его имя из уст слизеринца теперь занимает особое место в списке его фетишей Драко Малфоя (после длинных изящных пальцев и аромата, разумеется). Видеть его таким непривычно, но не неправильно. Такой Драко, хрупкий и рассеяный, влюбляет в себя еще больше.       Гарри хочет спросить, друзья теперь они, или перемирие действует только в пределах этого кабинета, но боится услышать ответ. Будь его воля, он давно бы уже плюнул на чертово зелье (какое-то супер важное, кажется, для смены сознания, Гарри уже не помнит, он тут вообще-то залипает на профиль своего врага? друга?) и зацеловал того до звездочек в глазах. Но вместо глупых действий и вопросов, решает наслаждаться моментом, пусть это и готовка зелья.       – Сейчас нужно положить календулу, – он показывает Драко учебник, и тот двигается ближе, отчего Гарри задерживает дыхание, потому что колено Малфоя теперь касается его, а голова склонилась так низко, что он может коснуться белых прядей. Поттеру страшно, он боится все разрушить, но желание дотронуться до волос блондина становится уже невыносимым, и он тянет руку к его голове. И в тот момент, когда ладонь Гарри ложится на мягкие пряди, Панси, которая каким-то образом оказалась у их стола, громко долбит по нему кулаком, разбрызгивая зелье во все стороны.       – Что ты творишь? – в шипящем голосе злость, а в глазах... Он знает это чувство, сам постоянно замечает в своем взгляде, когда Забини кладет ладонь Драко на плечо, или та же Паркинсон хватает слизеринца под руку. Ревность.       Жгучая, сметающая все на пути. Ревность той, которая понимает, что ей никогда не добиться желаемой любви. Кажется, что она смотрит на Драко, но ее взгляд прикован к лежащей на голове Малфоя руке Гарри. Поттер краем глаза следит за реакцией Драко, ожидая, что сейчас тот сбросит его руку и уйдет к притихнувшим слизеринцам. Но парень только равнодушно смотрит на Панси и невозмутимо отвечает: – Помогаю однокурснику.       На этом Малфой считает лимит времени, расчитаного на девушку оконченным и возвращается к учебнику. Слизеринка злится еще больше. Во взгляде уже настоящий пожар, а рука незаметно тянется к котлу. К счастью, рефлексы ловца делают свое дело, и Поттер замечает движение, но слишком поздно. Зелье летит прямо на них, и Гарри успевает только накрыть собой Драко. Раскаленная жидкость заливает всю левую часть, попадает в глаза и расщепляет одежду, но Поттер уже привык к боли. Сейчас главное — узнать состояние Малфоя. Тот испуганно вздрагивает под ним и тихо вскрикивает сквозь зубы, когда брызги проедают рубашку, но в целом кажется в порядке. Когда боль от ожогов становится не такой резкой, до Гарри постепенно начинают доходить разговоры и крики: кто-то зовет его, кто-то спешит за Помфри, но единственное, что слышит Поттер посреди всего этого шума — дрожащий голос склонившегося над ним Драко. – Г-гарри?! "А может, сдвоенные уроки — не такая уж и плохая идея?"

***

      Драко на секунду замер, не зная как ответить и стоит ли вообще. Но лохматая подруга Поттера продолжила, не замечая его замешательства: – Мы же обычно собираемся в гостинной, чего не подождал?       Драко молча смотрел на гриффиндорку, что пытливо уставилась на него в ожидании ответа. Малфою пришлось подавить готовое слететь с губ "грязнокровка" и миролюбиво (по мнению Драко), ответить: – Забыл о встрече, извиняться не буду.       Упс. Судя по реакции, это были слова совсем не в духе Золотого мальчика. После такого ответа лицо Гермионы вытянулось больше чем от любого ругательства слизеринца. Удивление девушки отразилось даже на ее речи, так что та даже не сразу нашлась с ответом (что очень прельстило Малфою): – Эм, Гарри... У тебя все хорошо? Если ты еще не отошел от... Ну, ты понял (похоже, Грейнджер имела в виду ожоги) и не хочешь, чтобы тебя сегодня трогали, стоит просто сказать об этом. "О, а подруга у Поттера оказалась весьма понимающая. Что ж, не буду отказываться от возможности. Попробую вести себя как Поттер."       – Да, мне бы хотелось побыть одному, спасибо, –"и добавим очаровательную улыбку." – подумал Драко, по себе зная, насколько обворожительная она у Поттера. И кивок Грейнджер в ответ стал подтверждением, что Драко все сделал верно. Улыбка переросла в усмешку, однако Гермиона этого уже не видела. Как и Драко не увидел хитрого прищура догадливой Грейнджер.       "Отлично, с одной проблемой в виде лохматой прилипалы разобрались. Надеюсь, та расскажет об этом Уизелу, и они не будут трогать меня до конца дня."       В довольно хорошем настроении (насколько это вообще возможно в его положении), Малфой отправился на завтрак в Большой зал.