Darkness of love

— Ну же, Грейнджер. Я знаю, ты можешь лучше, — ухмыльнулся парень, заставляя разгневанную Гермиону краснеть ещё сильнее от вскипающей внутри ярости. Уже битый час гордая гриффиндорка и скользкий слизеринец тренировались в Дуэльном зале, не уступая друг другу победу ни на йоту. Гермиона Грейнджер привыкла всегда быть первой. Милая всезнайка с красно-золотого факультета оказалась настоящей львицей, дерущейся до последнего. Но Драко был не в числе последних. Амбициозный Малфой-младший не делит триумф с кем-то ещё. Особенно с ней. — Я и так лучше тебя, — парировала девушка, обходя слизеринца и вскидывая клинки вверх. — В своих снах? — Малфой сделал резкий выпад правой ногой, развернувшись, и снова вступил в тренировочный бой с гриффиндоркой. Кинжалы ударялись друг о друга, создавая скрежет металла. Их любимое оружие. Одинаковое. Прямые клинки с рёбрами жёсткости в средней части отлично подходили для дуэлей. Деревянная рукоять вкупе с перламутровыми вставками и металлическими деталями идеально лежала в руке, позволяя крепко удерживать орудие. Опасно-серебряное лезвие отливало разными цветами от горящих в зале волшебных свечей, вырисовывая огненные картины на холодном железе. Староста девочек умело отбивалась от атак Малфоя, виляя из стороны в сторону, чтобы отвлечь оппонента. Они слишком хорошо знали друг друга, чтобы так быстро все закончить. Грейнджер всегда нападала с правой ноги, выставляя обе руки для атаки. Ее движения были легкими и плавными. Заметно отточенными. Во время боя главным правилом было сохранять хладнокровие и чистоту разума. Вот только именно сейчас все отложенные на подкорке знания медленно покидали умную голову девушки. Драко всем своим красивым видом отвлекал Гермиону от решительных действий. Взъерошенные от долгой тренировки платиновые волосы, блестящие капельки пота на шее и лице, делающие его кожу поистине сверкающей в оранжевом пламени, и белая рубашка на его блядски сексуальном теле с отчетливыми кубиками пресса, с закатанными рукавами, были слишком отвлекающими маневрами на каждой их тренировке. Малфой отлично нападал, не жалея своего дуэлянта. Он атаковал с правой ноги, используя в бою сначала левую, а затем противоположную руку. Присущие только ему врожденные выдержка и сдержанность были при Драко всегда, но сейчас неизменные чувства подводили парня. Единственной проблемой слизеринца были то и дело снующие мысли в его голове. О ней. Как Гермиона кричит на него из-за глупой провинности, как извивается под ним от нежных прикосновений мужских рук, как нежно целует по утрам, после убегая на уроки. Черт, глупые чувства. — Долго ты будешь упрямиться? — они ходили по кругу, словно убегая, чтобы дать себе немного отдохнуть. — Я не привык уступать. — Мы оба устали, Малфой, и лучше тебе сдаться. — Ни за что, милая, — нежно протянул Драко, смотря прямо в глаза Грейнджер и подходя ближе к девушке. Парень сделал резкий рывок вперёд, атакуя. Очередная уловка. Гриффиндорка опешила от такого напора и кинжалы с громким звуком выпали из рук Гермионы, ударяясь о пол. Драко ухмыльнулся, победно взирая на девушку, и, разжимая пальцы рук, выпустил из них оружие. Он мог поклясться, что в то мгновение глаза Грейнджер вспыхнули огнём, а через секунду она кинулась на слизеринца с кулаками. Глупая. Староста мальчиков схватил намеревающиеся убить его кулачки, осторожно, не причиняя боли, скрутил руки гриффиндорки за спиной и повалил девушку на пол, нависая сверху и держа ее тонкие запястья над головой. — Я, нахер, убью тебя, Малфой! Ты играешь нечестно! — Грейнджер извивалась под ним, чтобы свалить мужское тело с себя, но Драко крепко держал ее, сидя на бёдрах девушки и не давая этого сделать. — Ты проиграла. Признай это, — хмыкнул слизеринец. Драко, ведомый чувствами, наклонился к молочной коже на шее Гермионы, проводя влажную дорожку из поцелуев, попутно слизывая солёные капли с влажной кожи. — Пошёл ты, — прошипела она, как можно сильнее сопротивляясь напору парня. Гриффиндорка слишком быстро сдавалась его уверенным и желанным прикосновениям. Слишком быстро капитулировала, позволяя эмоциям заполнить ее и поддаться чувствам, расцветающим глубоко внутри. — Ещё одно грубое слово из твоего милого рта, Грейнджер, и я найду ему более приятное применение, — Драко, держа одной левой рукой запястья Гермионы, провёл правой по впалому животику, задевая чувствительную грудь, и убийственно-медленно расстегнул ее тренировочную рубашку. — А после вытрахаю из тебя все плохие намерения на мой счёт. Малфой спустился торопливыми поцелуями на ключицы девушки, прикусывая и оставляя красные отметины. Гермиона сильно втянула воздух, выгибаясь навстречу опьяняющим касаниям, и невольно вскинула бёдра вверх в попытке потереться о твёрдый стояк парня, чтобы хоть немного успокоить огонь, разгоревшийся внизу живота. — Мечтай. — Этот маленький проигрыш ни на что не повлияет, Грейнджер. Я выиграл только потому, что я твой парень и у меня есть действенные рычаги давления на тебя, — Драко распахнул белую рубашку гриффиндорки, легко проходясь пальцами по разгоряченной коже, покрывшейся мурашками. — В настоящем бою никто не сможет так подействовать на тебя. — Признаешь, что выиграл нечестно? — Грейнджер снова приподнялась, возобновляя поступательные движения вверх-вниз. — Совсем чуть-чуть, — его хриплый баритон окутал девушку с ног до головы, оставляя после себя приятную дорожку возбуждения и мурашек, покрывающих хрупкое тело Гермионы. Слизеринец в последний раз посмотрел в глаза Золотой девочке, улыбаясь, и прижался к чуть влажным губам Гермионы, целуя. Язык прошёл по пухлым губам, продолжая свой путь в горячий жар ее рта. Гриффиндорка послушно приоткрыла губы, вторя настойчивым поцелуям парня. Тренировочная рубашка на Драко была безоговорочно снята девушкой, а маленькие пальчики исследовали рельефный торс с видимыми кубиками пресса, спускаясь ниже. Драко отпустил руки Гермионы, опоясывая своими талию девушки в попытке быть ближе. Грейнджер, уже совсем не сдерживаясь, лихорадочно терлась о твёрдый член парня, что уже больно упирался в ткань форменных брюк. Слизеринец пропустил тяжелый вдох и прижал женское тело крепче, увеличивая трение и силу соприкосновения. — Ах, — громко простонала девушка так, что голос эхом разлетелся по тренировочному залу и отскочил от сплошных, однотонных стен. Как бы Гермиона не таяла от властного голоса ее парня, она не могла позволить ему выиграть и здесь. Гриффиндорка уперлась ладошками в грудь Драко, надавливая и переворачивая обоих, усаживаясь верхом. — Решила поиграть в наездницу? — протянул Малфой, сжимая упругие бёдра Грейнджер в своих руках. Гермиона не ответила, решив перейти к действиям. Она приподнялась, медленными, но уверенными движениями снимая с себя мешающие джинсы, заставляя мужчину рычать под собой от потери тактильного контакта разгоряченных тел. Гриффиндорка, оставшись в одних чёрных кружевных трусиках, вновь оседлала парня, возобновляя трение с ещё большей скоростью. Красные полоски от коротких ноготков девушки разукрашивали подтянутое тело Драко, желая причинить как можно больше сладкой боли. Он обнимал руками Грейнджер и водил большими ладонями по спине, поглаживая и спускаясь ниже к округлым ягодицам. — Сильнее, — прорычал Малфой, стискивая ее кожу сильнее в своих руках. Но Гермиона, к большому сожалению слизеринца, замедлилась, покачиваясь вперёд-назад очень тягучими, дразнящими движениями. — Грейнджер, — глубоко простонал Драко, приподнимаясь и чуть прикусывая чувствительный сосок на правой груди девушки. — Не только у вас есть рычаги давления, мистер Малфой, — хмыкнула она, снова вставая. Грейнджер, смотря прямо в глаза лежащего под ней парня, стянула с себя оставшуюся кружевную ткань и дразняще провела ладонями по пышной груди вниз. Глаза Драко вспыхнули. Чёрные зрачки расширились, почти полностью перекрывая естественный, как свинец, цвет глаз. Парень задышал чаще и, не выдержав, резко притянул к себе Гермиону. Трясущимися от возбуждения руками он стянул с себя боксеры и гриффиндорка, не теряя времени, опустилась на крупный, восхитительный член Малфоя. — Дра-а-ко, — простонала Грейнджер, едва удерживаясь на бёдрах парня от приятно нахлынувших ощущений. Девушка задала бешеный темп, как сумасшедшая раскачиваясь вверх-вниз, позволяя чистому кайфу расползтись по синим венам, проникая в кровь. Драко помогал ей, приподнимая за бёдра и сжимая бархатную кожу до фиолетовых синяков. — Пожалуйста, пожалуйста, — молила Гермиона, жмурясь и хмуря брови. Она всегда так делала, когда наслаждение накрывало мощнейшей волной, безоговорочно сметая все на своём пути. — Гермиона, — прохрипел парень, закусывая нижнюю губу. Драко запустил одну руку в пышные каштановые волосы гриффиндорки, стискивая их и потянув вниз, и поцеловал Грейнджер, прикусывая скулу. — Давай, Гермиона, кончи для меня, — такие приказы абсолютно всегда действовали на девушку. Словно это родилось вместе с ней. В ней. Слушаться его. Гермиона в последний раз опустилась на прекрасно-горячий член слизеринца настолько глубоко, что мелко затряслась, выкрикивая имя Малфоя в перемешку с мольбами. Она так сексуально выглядела, кончая. Припухшие от поцелуев губы, которые Грейнджер кусала, цепкие пальчики, крепко удерживающие Драко за плечи и протяжный громкий стон, который каждый раз будоражил парня не хуже вида голой и извивающейся под ним и на нем Гермионы. Малфой, почувствовав восхитительное давление внутри, сделал несколько поступательных движений, гортанно простонал и кончил внутрь девушки, оставляя алый след от длинных пальцев на правой груди. — Я сдаюсь. Ты выиграла, — тяжело дыша прошептал Драко. — Завтра ещё одна тренировка в шесть. Запомни это время, Драко Малфой, ведь завтра ты позорно проиграешь. Слизеринец мечтательно улыбнулся, утыкаясь носом в шею Гермионы, и смотрел, как последняя свеча в зале догорает, окутывая зал блаженной темнотой. Темнотой любви.