Запретная связь

      Стоять перед дверью в квартиру лучшего друга своего мужа, наверное, не самое лучшее мое достижение. Точно не худшее. Хуже, наверное, признаться самой себе в том, что ты любишь этого лучшего друга. Любишь его, а не своего мужа. Любишь этого взрослого мужчину с глазами цвета виски и трёхдневной щетиной, который проводит с тобой все свое рабочее время, так заботливо принося тебе кофе, пока ты разгребаешь его бухгалтерию. Я же, чтоб черт тебя побрал, бухгалтер! И угораздило же меня в него влюбиться, и это при живом муже. Вишня меня никогда не простит. Я и сама себя не прощу, но только уходить отсюда я не хочу. Слишком сильно тянет. Уже невозможно противостоять. Такое ощущение, будто бы меня просто примагнитили сюда и больше не дают возможности уйти.       Палец ложится на звонок. Холодный такой, приятный. Как раз то, что мне сейчас нужно, а то взорвусь от угрызений совести и от стыда. Хочется нажать, а вот не можется. В голове круговорот вопросов, и один из них повторяется эхом: «Как так вышло? Как я полюбила Аарона?»       В сознании возникают образы и картинки, быстро сменяющие друг друга и отзывающиеся улыбкой на лице. Облокачиваюсь о стену, закрываю глаза, и тепло разливается по телу своей приятной мягкостью. Любое упоминание Хилла отзывается трепетом в груди и тянущим чувством внизу живота. Он стал моим личным наркотиком, а я разрушаю этим жизнь Вишне, каждый гребаный раз предпочитая мистера главаря драконов и его компанию.       Все началось восемь месяцев назад. Прошло восемь ужасных месяцев с того момента, когда Аарон перестал быть мне просто другом моего мужа, а стал кем-то большим. Он занял место в моем сердце, вытеснив оттуда Вишню. Так нагло, что я теперь разрываюсь, не понимая, как жить дальше. Я ничего не понимаю, зато сознание подкидывает воспоминания, которые прокалывают кожу своими горячими шипами, заставляя все нутро расцветать.       Я всегда ненавидела зиму! Всегда! Во-первых, это тонна всякой теплой одежды, что нужно натягивать на себя слоями. Это же дико неудобно, когда под теплым пальто ещё три свитера и ватные штаны. Да-да, я зимой думаю не о моде и красоте, а об удобстве и уюте. В двадцать пять уже о моде не задумываешься. Скорее, о здоровье. И сегодня эта привычка — одеваться по погоде — сыграла со мной злую шутку.       Гололедица. Кто вообще придумал этот чертов лед? Идешь как будто бы по шаткой поверхности, не имея никакой возможности ступить нормально. Ещё и тонна одежды делает тебя такой тяжелой, что ходить нормально сложнее, чем дышать. И вот как всегда: пытаешься сделать все максимально аккуратно, выходит наоборот. Я падаю прямо перед входом в казино, ударяясь носом об ботики какого-то из посетителей. Рука этого посетителя оказывается протянутой мне, и лишь в момент соприкосновения его горячих пальцев с моими, я понимаю, кто передо мной.       — И что же ты тут забыла, малышка? У тебя ведь сегодня заслуженный выходной, — Аарон помогает мне подняться, осторожно стряхивая с меня снег.       — Вишня попросил зайти, он забыл дома зарядку от телефона. Спасибо, я такая неуклюжая, — улыбаюсь ему, не разрывая с ним зрительного контакта. Эти глаза… Такие глубокие, как две бездны, такие невероятные. Он всегда смотрит на меня как-то особенно, заставляя все внутри сжиматься. Иногда мне кажется, что Хилл в меня все еще влюблен. А может, правда?       — Он отъехал час назад по делу, пойдем, я тебя пока чаем напою.       Я не успеваю ни возразить, ни согласиться, как мы оказываемся в его кабинете. Комната нас встречает своими кремового цвета стенами, письменным столом, множеством шкафов и таким уютным черным диваном, на котором мы с Вишней не раз пробовали различные позы, когда Хилл уезжал в командировки.       Аарон помогает мне снять пальто и вешает его в шкаф. Кабинет наполняется ароматом чая, и через пару минут сильные руки протягивают мне кружку, а теплый взгляд мужчины встречает своим янтарем. Он всегда такой заботливый со мной, и это так странно.       — Не сильно ударилась? — его рука легко касается моего колена, и я вижу, как полуулыбка начинает играть на лице сурового мужчины.       — Нет, все хорошо. Твои ботинки смягчили падение, — улыбаюсь ему в ответ и кладу свою ладонь поверх его, но он отводит взгляд в сторону и убирает руку.       — Хоть так…       Повисает молчание. Мы совершенно не знаем, о чем говорить. Мы видимся каждый день уже почти два года, работаем в одном кабинете, но никогда не говорим. Аарон, наверное, до сих пор не может мне простить того, что я выбрала Ви. А я иногда жалею, что сделала именно так, ведь наш брак с Вишней только кажется идеальным, но на самом деле он состоит лишь из ругани, горячих примирений и так по кругу.       Все взаимопонимание, что было три года назад, когда мы только начали встречаться, попросту исчезло, стоило нам узаконить наши отношения. Если брак и портит любовь, то в нашем с Вишней случае произошло именно так. Он расслабился, свалив на меня все обязанности, а я, пытаясь возразить, тупо загоняю нас в угол. Бешеный круговорот из недопонимания и нежелания его решить.       — Аарон, почему ты избегаешь любых разговоров со мной? Ты до сих пор на меня обижен? Почему ты так постоянно на меня смотришь? Хилл, мы ведь друзья, и если мой муж — Ви, это не значит, что мы не можем с тобой общаться…       — Сара, давай навсегда закроем тему твоего замужества с Вишней, — перебивает меня, сильно сжимая в руках бокал с виски, — Я не хочу слышать об этом. Мало того, что вижу ваши сюси-пуси каждый день, ты еще и напоминаешь мне об этом. Я понял все давно, малышка. У вас любовь и бла-бла, а мы…короче, Сара, я не против тебя и общения с тобой, но говорить по душам явно не хочу. Надеюсь, причину тебе объяснять не надо. Ты не глупая девочка, сама все понимаешь.       Он встает, пересаживаясь на свое кресло, а я пребываю в немом шоке. Нет, я все понимала и до этого. Чувствовала что-то такое, догадывалась, но мы с Ви ведь уже третий год вместе, и Аарон за это время много раз был замечен мной с другими девушками. Сознание прокручивает образы его пассий, и лишь сейчас я понимаю, что все они похожи на меня. Все до единой — блондинки, с такими же голубыми глазами и небольшого роста. Как я. Это такой способ забыться или наоборот прочно затолкать мой образ в свою голову? Черт, так вот почему он никогда не приходит к нам в гости, когда мы с Ви вдвоем! Ему просто больно…       — Ты все еще…       — Да, Сара, все еще. Я не забыл ту ночь, что мы провели с тобой за неделю до того, как ты сошлась с Ви. Я, честно признаться, так тогда и не понял, почему ты выбрала его, но ты сделала свой выбор, и я его принял. Больше не хочу возвращаться к этому, — Аарон закуривает, а на меня потоком обрушивается негодование.       — Но ты ведь сам мне тогда сказал, что мы не сможем быть вместе, что ты и я — это две разные стороны монеты. Зачем?       Становлюсь напротив него, обхватывая его лицо обеими руками. Такой теплый и поникший взгляд. Такой родной. Аарон буквально пожирает меня, а в глазах его — раскаяние и печаль. Он убирает мои ладони со своего лица, задерживаясь взглядом на губах. Вижу, что хочет поцеловать, вижу, как его тянет ко мне, а он отстраняется. Отводит глаза в сторону, теребя край свитера. Да что с ним не так? Сам оттолкнул, а теперь страдает!       — Потому что видел, как тебя тянет к Вишне и уступил ему.       Тянет? Меня никогда не тянуло к Вишне, меня всегда тянуло только к нему. С Ви мы просто хорошо дружили, а он, видимо, принял это за что-то большее. Ну, да, поцеловались пару раз при нем, но все ведь было так спонтанно и глупо, и я не раз говорила ему, что мне нужен только он. Почему он решил для себя что-то другое?       — Дурак, а я ведь любила тебя и хотела быть с тобой. Не за Ви я мечтала выйти замуж, а за тебя, — оставляю легкий поцелуй на его губах, едва ощутимо касаюсь руками плеч и подхожу к шкафу, забирая пальто. — Спасибо за чай, я дождусь Вишню в зале. Ты ошибался, меня всегда тянуло к тебе. Надо было убедиться в моих чувствах, а потом уже что-то решать, Аарон. Теперь уже поздно.       Покидаю кабинет, и внутри разрастается пропасть. Идиот! Все решил за меня! Вот пусть теперь и расплачивается. Пусть теперь страдает. Уже ничего не вернуть назад.       Только бы я знала тогда, что этот разговор заставит меня задерживаться на рабочем месте, проявлять к нему заботу и придумывать различные поводы, чтобы оказаться в казино и увидеть его хотя бы краешком глаза… Чего только стоит тот раз, когда я случайно вылила на него кофе, и он раздевался при мне, так стыдливо буравя меня своими глубокими глазами… И как я потом стирала эту рубашку в уборной в его кабинете, а он возник в отражении и легонько приобнял меня за плечи. Этого хватило, чтобы ток прошелся по моему телу.       Хватило, чтобы давно забытое ощущение его рук на моей коже возникло в моей голове и привело к воспоминанию о старых чувствах, так глупо припрятанных в самом потайном уголке моего сердца. Мы начали чаще проводить время вместе, чаще говорить и смотреть друг на друга влюбленными взглядами, прячась от Вишни и делая вид, что ничего нет. Но оно постепенно разрасталось, и все зашло слишком далеко неделю назад, когда мы поцеловались. Это увидел Вишня. Устроил скандал, перестал мне доверять, разместил меня в другом кабинете, потому что любит, а я его нет. Потому что не хочет меня терять, но уже давно потерял.       Если бы знала, то точно не стала бы заводить этого разговора и делать все эти глупые вещи за спиной у Вишни. Уже поздно. И вот я все-таки нажимаю на этот чертов звонок, что звучит так приятно. Я знаю, он меня ждёт. Всегда. Сам сказал мне так около месяца назад, когда мы случайно поцеловались, просматривая очередные изменения в дебетовой ведомости. Все произошло по наитию, а я все ещё не могу забыть его губ. И еще нескольких поцелуев. Аарон Хилл буквально везде. В моей голове, в моем теле и в моем сердце.       Дверь открывается, и Аарон окидывает меня удивлённым взглядом, поправляя полотенце на своей пояснице. Черт, как же он прекрасен. Как же он восхитителен. Как же я его люблю… Черт, черт, черт! Нельзя смотреть на этот красивый пресс… нельзя, но я смотрю, и, о боже, как же я хочу его поцеловать! Можно?       — Разве ты не должна была уехать с Вишней ещё вечером? — пропускает в квартиру, попутно выискивая что-то, что можно было бы надеть вниз. Хотя, лучше бы продолжал ходить так. Мне дико нравится.       Уехать? Да мы с ним уже неделю практически не говорим. Никак не контактируем из-за того поцелуя, и он даже не позвал меня с собой в командировку, уехав поздно ночью. А утром я нашла обручальное кольцо и записку с таким текстом:       «Так больше не может продолжаться, принцесса. Мы оба остыли, стали друг другу чужими. Я люблю тебя, но брак не может происходить между двумя людьми, один из которых не любит другого. Если всему виной Хилл, то не стану вам более препятствовать. Заявление на развод подадим, как только вернусь. Ты свободна, надеюсь, он сможет сделать тебя счастливой. Эти три года были прекрасны, как ни крути. Спасибо тебе за них. Прощай…».       — Мы поссорились, — я сажусь на кресло в гостиной, замечая идеальную чистоту в его квартире. Всегда такой аккуратный, и не скажешь, что живёт здесь без женщины.       — Бывает, помиритесь. Вы всегда ссоритесь, а потом миритесь так, что вас слышно даже в моем кабинете, если это дело происходит в казино, — он кричит из спальни, возвращаясь в шортах. Его лицо искажает гримаса боли и какая-то язвительная улыбка. Конечно, ему ведь неприятно слышать, когда я с Вишней занимаюсь такими вещами. Только теперь не с кем и нечем больше заниматься. Все кончено, и об этом свидетельствует отсутствие обручального кольца на моем пальце.       Подхожу к нему и беру за руку, рассматривая ее. Большая и такая сильная. А наши ладони отлично смотрятся вместе. Как будто бы их создали друг для друга. Его — такая сильная и моя — слабая, которую нужно защищать. И это может только он.       — Мы поссорились из-за тебя, — делаю паузу, набирая воздух в легкие, а потом вижу его глаза, в которых что-то загорается. Какая-то искра, — я сказала Вишне, что люблю тебя, Аарон. Я люблю тебя, Хилл. Всегда любила только тебя.       — Ты сказала ему…что?       Он вырывает руку из моей, тяжело дыша. Садится на диван, закуривая в ту же секунду. Облака дыма заполняют комнату, покрывая расстояние между мной и ним невидимой пеленой. Я призналась ему в любви, а он просто закурил… Господи, я такая дура. Не стоило сюда приходить. Не стоило. Это он так испугался или все еще не осознал? Ладно, не гордая, повторю еще раз, потому что он мне нужен. Чертовски сильно нужен. У меня Аарононедостаточность, как бы глупо это не звучало.       — Я тебя люблю, Аарон. Люблю тебя. Я развожусь с Ви. Я больше не его жена. Аарон, мы сможем быть вместе.       Хватает всего лишь секунды, чтобы он сорвался с места и налетел на меня с горячими поцелуями. Аарон буквально впитывает каждый кусочек моих губ, пожирает их, терзает, залечивая ранки своим языком, что ведёт уже неравную борьбу с моим. Мое лёгкое платье оказывается снятым и выкинутым в сторону, а его руки крепко обхватывают мои ягодицы, приподнимая вверх. Я обвиваю его талию своими ногами, пуская руки по такому желанному рельефу. Я мечтала о нем семь месяцев. Целых семь месяцев я пыталась подавить вновь возникшие чувства, а теперь понимаю, что нужно было не верить ему ещё три года назад. Он мой, всегда был моим. И плевать, что это чертовски неправильно. Плевать, что Вишня все еще мой муж. На все плевать. Мы созданы друг для друга, и я больше никогда не покину его квартиры, а он моего сердца.       — Я вознесу тебя к небесам, и ты больше никогда не захочешь вернуться к Ви, потому что ты моя, Сара. Всегда была моей. И я тоже тебя люблю, малышка.       Уносит меня в спальню, не разрывая поцелуя. Руки блуждают по телу, разрывая на мне бюстгальтер. Бросает на кровать, припадая губами к горошине, что уже давно стала твердой и просит, чтобы ее приласкали. И он это делает. Осыпает мое тело своими жгучими поцелуями, останавливаясь возле пупка. Обводит его языком, проникая внутрь, отодвигает край трусиков, беспощадно и грубо проникая в мое лоно двумя пальцами.       — Аарон, пожалуйста, я хочу почувствовать тебя в себе. Тебя…       Молю, а Хилл лишь продолжает издеваться, уже разрывая ткань моих трусиков и припадая своими губами к месту скопившегося желания. Черт бы его побрал, меня уносит на седьмое небо от этого ощущения. Его язык вырисовывает невообразимые узоры на моем клиторе, заставляя меня извиваться, подобно змее. Это лучшее ощущение, самое лучшее за последние три года. Мне не хватало его. Я запускаю свои руки в его волосы, оттягивая их, наслаждаясь их мягкостью и влажностью, видимо, после душа. Он отрывается от меня, снимает шорты со своих бедер и хищно улыбается, когда видит такую же улыбку на моих губах.       — Скучала по мне? — игриво касается головкой входа во влагалище, дожидаясь моего ответа.       — Безумно, — умоляюще на него смотрю, и он, закидывая мою ногу себе на плечо, входит во всю длину.       Черт, мне слишком хорошо, чтобы это было правдой. Пусть меня простит Вишня, но с ним никогда не было так, как бывает с Аароном. Это не описать словами, и я могу лишь цепляться за простынь своими ногтями, выкрикивая его имя, смешивающееся со стонами и его рычанием мне на ухо. Быстрые и очень глубокие толчки, укусы, поцелуи, теплые взгляды, бросаемые друг на друга, и мы кончаем одновременно, погружаясь в сладкую негу нашей любви. Пошло все к черту, нам это требовалось. Мы нуждались в этом, как в глотке воды в пустыне.       Аарон неспешно покидает мое тело, ложась рядом. Берет меня за руку и убирает с лица влажные пряди, целуя. Проводит большим пальцем по моей щеке, ласково оглаживает подбородок и просто любуется мной, а я запоминаю этот момент. Момент нашего единения и разрушения запретной связи, которая теплилась в наших сердцах семь месяцев.       — Завтра я заберу твои вещи из квартиры Ви, — переплетает наши пальцы, одаривая меня еще одним теплым поцелуем.       — Не оставляй меня больше никогда, ладно? — оставляю нежный поцелуй на его плече, прижимаюсь к его груди, ощущая, как он обвивает мою талию.       — А я и не оставлю, малышка. Теперь ты только моя, я больше никому тебя не отдам.       Хилл накрывает нас одеялом, утыкается носом в мое плечо и вдыхает аромат моей кожи, а я таю в его руках, понимая теперь, чего же мне так не хватало эти три года. Ощущения Аарона рядом. Если бы мне все-таки ставили диагноз, то явно бы нашли ту самую Аарононедостаточность, которой теперь и след простыл. У нас все получится, и Вишня тоже будет счастлив, но не со мной. Я принадлежу мистеру Хиллу, а он принадлежит мне. У нас с ним особая связь. Всегда была такой. Просто осознали мы это только сейчас, а теперь будем наверстывать упущенное, наслаждаясь друг другом до конца наших дней.