Невозможное заклятье

Кофе налит в две чашки. Сладкий, с ромом и взбитыми сливками – себе. Черный, с имбирем и корицей ведьма придвинула ближе к зеркалу, чтоб коснуться фарфоровым краем чашки. Это теперь тоже часть ритуала, такая же, как выставленные в ряд свечи и ряд колдовских знаков в углах зеркала, как приготовленный рядом лист бумаги, или тщательная проверка, нет ли рядом чего-то, способного отразить большое зеркало – стекла, полированного металла. Как смытая с губ помада. Она зажигает вторую свечу и бросает быстрый взгляд на прическу, за что корит себя всякий раз, поправляя ее нервным жестом. Когда все семь свечей зажжены, она негромко – чтоб не подвел голос – зовет: – Фабиан! Услышь меня. В зеркале плывет отражение комнаты, свечные огоньки дрожат. Над чашкой кофе стекло помутнело от пара. – Суженный мой суженный, лысый и простуженный, – язвительно шепчет ведьма. Слова не имеют никакого значения, если Фабиан захочет, он придет. Если нет – никакой самый сильный и правильный наговор его не заставит. Даже запертый в зеркалах, он оставался магом куда сильнее ее. – Здравствуй, Марго, – он слегка щурится по ту сторону стекла, как ни в чем не бывало, разглядывает ее. – Красивое платье, тебе к лицу. Марго невольно морщится. Не то чтобы она ожидала чего-то другого – и потому уже вошло в привычку смывать помаду, снимать украшения. Уже с полгода она мечтает, как устроит вызов в бигуди и с огуречной маской на лице. Но всякий раз не решается. Тем более, что он все равно догадается, что это именно ради него. – Ты что-то хотела или соскучилась? – Мне нужна формула, – в сотый, наверное, раз бесстрастно сообщает ведьма. Просить, угрожать, обещать что угодно, было бессмысленно – она уже пробовала. – Значит, самостоятельные изыскания закончились ничем. – Фабиан кажется довольным. Марго не представляет, как это – провести год в Зазеркалье, но судя по его упрямству – не так уж плохо. – Это было предсказуемо, Марго. Или ты все-таки надеялась найти мои записи? Их нет. Удачный результат я храню в памяти, а его бесплодные поиски не храню вообще. Впрочем, у тебя уже своих хватает, не так ли? – Рано или поздно я смогу ее восстановить. И найти противодействие. – Но ты не можешь не признать, что я все-таки гений? Не признать она не может. Но и признаться - показать слабость. – И поэтому ты сидишь в ловушке. – Нет. Я сижу тут потому, что не могу выбраться сам. Потому что ты ударила в спину, когда я был в тебе уверен. Ты меня обманула. – А ты? Что сделал ты, Фабиан? Он равнодушно берет отражение своей чашки, медленно смакует отражение кофе. Он не боится ни яда, ни эликсира правды. Либо так уверен – в себе или в ней? – либо зеркало не пропускает магию. Не то, чтобы Марго не пробовала. – Я создал новейшее и парадоксальнейшее заклятье, – наконец он снисходит до ответа. Марго не смотрит на него. Она и так помнит лицо до последней черточки. – Сними свое заклятье. – Его нельзя снять, Марго, его действие длится примерно вечность. – Это невозможно. – Это заклятье невозможно само по себе, ты забыла? Она не забыла. Любимый блокнот Фабиана лежит на расстоянии вытянутой руки, так чтоб не отражался в зеркале. Ровный четкий почерк, черные чернила. «Общеизвестно, что истинные чувства, в особенности, любовь, неподвластны магии. Суть действия так называемых «приворотов» и «присух» заключается либо в кратковременном телесном вожделении, либо в вызове психологической и энергетической зависимости, что в итоге приводит к скоротечному и довольно печальному итогу. Формула моего заклятья основана на ином принципе. Оно вызывает искреннюю и сильную любовь, не подавляя характер и волю к жизни, не вызывая иных побочных эффектов – как можно заметить на подопытной М.» Марго помнит этот лист наизусть. Она перечитывает его, когда уже готова сдаться. Но формулы любовного заклятья нет и там – только несколько вырванных листов. Если знать формулу, можно найти противодействие. Он болтает остатками кофе в чашке. – Может, расскажешь, что там творится в мире? – За последние три дня ничего существенно не изменилось. – Всего три дня? Знаешь, время здесь отличается нелинейностью. Она не хочет знать, как там движется время и движется ли вообще. Она не хочет знать, можно ли там спать, есть, дышать. – Выпусти меня, Марго, – Он проникновенно заглядывает в глаза, наклоняется ближе к стеклу. Марго заставляет себя не отшатнуться – или не потянуться навстречу. Зеркало – идеальная ловушка. Он не может выбраться сам, если, конечно, Марго будет достаточно осторожна. – Отпусти меня, Фабиан. Сколько можно мучить друг друга? Тебя уже не ищут. А я найду, как избавиться от заклятья. – Но оно еще действует. Каждую ночь Марго видит его во сне, но сейчас пожимает плечами: – Я не чувствую твоей магии. – Разумеется. Иначе ты заметила бы сразу, а не через семь лет. Семь лет он наблюдал за «подопытной М», исследуя действие заклятья, побочные явления или изменения характера. Пока она случайно не взяла в руки его блокнот. – Если бы я убила тебя, Ковен встал бы на мою сторону, – напомнила Марго. – Но ты не убила. – А это помогло бы? – Нет, не думаю. Марго верит. Заклятье не дает освободиться – забыть, возненавидеть, найти другого. Она знает, пробовала. Не помогло даже Зазеркалье. Фабиан допивает кофе. – Хорошо, Марго. Выпусти меня, и тогда я сниму заклятье. Он лжет с очень честными глазами. Так убедительно и так привычно. Как все предыдущие семь лет. – Скажи мне формулу, и тогда я тебя выпущу. – Нет, Марго, – он ставит пустую чашку очень ровно к отраженной. – Если ты сумеешь его снять, у тебя не останется причин освободить меня. Она вздыхает и гасит свечи по одной. Пьет остывший кофе, не чувствуя вкуса. – Нет, Фабиан, – беззвучно шепчет она в чашку. – Если я узнаю формулу, я выпущу тебя. Хотя бы для того, чтобы наложить это проклятое заклятье.