Твоя любовь...

Слэш
R
Завершён
7
Размер:
5 страниц, 1 часть
Описание:
–... прекрасна для меня, Шве!
–... отвратительна для меня, Шве.
Посвящение:
Читателям, фандому)
Примечания автора:
Не особо люблю 2p! вселенную, но тут как-то само собой вышло. Начну по-тихоньку избавляться от всех старых идей (это, кстати, одна из них, поэтому начало может быть немного корявым)

2p!Финляндия – Вилле Вайнямёйнен
2p!Швеция – Эйстейнн Оксеншерна в честь полумифического шведского конунга)
2p!Дания – Ян
2p!Норвегия – Локи
Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию
Награды от читателей:
7 Нравится 0 Отзывы 0 В сборник Скачать

Настройки текста
      Зубы Вилле скрипят, угрожая сломаться от силы сжатия челюстей. Его мгновенно охватывает странный порыв одновременного отвращения и волнения. Его скулы сводит, а язык начинает щипать от приторной сладости любви этих двоих. Хочется сплюнуть, но Вилле сдерживается – не хватало ещё из-за них портить пол. А то, что сплюнет он кислотой, финн уверен. Его просто тошнит от своего двойника, чьё имя отдаёт на губах мерзкой ванилью, оставляющей отвратный вкус дешевых ингридиентов. Он не зовёт его по имени, он вообще с ним не контактирует, потому что не хочет блевать весь следующий день. Даже от идиотов скандинавов его не воротило сильнее, чем от «Белого». Руки так и чешутся не пустить в ход нож, так дать по лицу этим придуркам, которые своей ванилью заполонили весь давно провонявший кровью его дом. Отвратительно настолько, что даже уже не бесит. Чёрт, если он привыкнет, то скорее пойдёт и поцелует задницу Яна, чем признает это. На кончике языка уже появляется металлический привкус, Финляндия сейчас точно увидит свой завтрак.       Тино побаивается своего двойника. Он, конечно, не пугает до дрожи, но есть в нём что-то настораживающее. Впрочем, пока они не пересекаются, всё должно быть в порядке, ведь так? Вайнямёйнен занимается своей работой, решает какие-то проблемы, иногда встречается со своими друзьями, словом, ничего сверхъестественного в его жизни не происходит. Чему Тино несказанно рад. Многолетние войны и гнёт соседних стран порядком измотали Финляндию. Сражения остались в прошлом и прошло время, когда любой спор можно было решить кулаками. Иногда, ему становилось от этого даже грустно, ведь сердце, большую часть жизни питавшееся страхом смерти в сражении, высасывающее энергию из боёв, буквально родившееся в суровом климате, от того закостенелое, пробуждающееся только от ярко-алой сочащихся ран. От такого адреналина Тино никогда бы не отказался, но всё это слишком чревато последствиями. Свою буйную и кровожадную натуру пришлось посадить далёко, в подвалы собственной памяти, и удовольствоваться миром. Вайнямёйнен, как и множество других стран, действительно не всегда хотел сражаться, но за чувство, когда кровь пылает, кипит и бурлит во всём теле, не оставляя места здравому смыслу многое можно отдать. Он готов был биться насмерть ради дома, ради Родины, и не важно какими способами – не вспомнить без содрогания на чём приходилось летать во время последней войны¹. Однако, прошли годы, воинственный Финляндия припорошился слоем снега и охладел. Весь его разум занимают проблемы людей и экономики, сражениям осталось место лишь в поле, в те редкие разы когда все желающие страны могли набить друг другу морды совершенно безнаказанно. Выпускать пар нужно всем и всегда, особенно после какого-нибудь масштабного конфликта.       В этот день, Тино встретился с Бервальдом. Просто так, для того, чтобы как обычно погулять и промотать часы вместе за пивом. Зачастую, они были очень заняты, чтобы уделять много времени друг другу. Но страдать из-за этого глупо. Лишь средневековый, совсем задавленный со всех сторон Финляндия не мог существовать без чьей-либо поддержки, сейчас же самостоятельность это его приоритет. Им, которые провели в разлуке почти столетие, было не впервой оставаться на расстоянии. Весёлое приветствие финна и сдержанный кивок шведа – обычное приветсвие. Они, бродящие по улицам Стокгольма, тоже. Что-то бурно рассказывающий Финдяндия и учтиво мычащий Швеция. Всё как всегда, всё обычно, и в этой обыкновенности своя романтика. Никто не может упрекнуть их в тривиальности, а если и может, то зачем обращать на это внимание, когда своя голова забита проблемами, а до северной натуры не достать. Убавив шаг, они останавливаются около какого-то магазинчика. Люди вокруг спешат и торопятся, никому ни до кого нет дела. Лишь только Бервальд смотрит на финна в лёгких непонятках, привычно задавая глазами вопрос. Лучики утреннего солнца, пробившегося сквозь целую армаду туч, блестнули в стёклах очков Оксеншерны, а когда мир приобрёл прежний вид на его щеке уже пылал след от поцелуя.       «Кажется, Вилле всё-таки вырвало» – ехидно ухмыляется Эйстейнн. Его глаза цепко выискивают страну, но находят лишь только его автомат и зеркало, через которое он вероятно, и увидел парочку из параллельного мира. Локи наверняка постарался, хотя в его магических способностях стоило бы посомневаться. Но издеваться над Вилле он любит сильнее. На этого помешанного Оксеншерне фиолетово, а вот его ненаглядная колючка уже наверное успел распрощаться с собственным завтраком. Швеция хихикает, подходя к ванной комнате. Но Финляндию там не находит и раздосадованно поворачивает обратно. Куда же мог подеваться этот язва? Неужели опять попробует напасть из-за угла. У него никогда не было способности быть дальновидным – вечно действует, не опасаясь последствий. Впрочем, это на руку Эйстейнну ведь именно из-за этого качества Вилле попал к нему в подчинение и из-за него расчётливый Швеция, можно сказать, влюбился. Отвратительное слово, но куда без него. Расчитать всё в голове до последней мелочи, сложить по кусочкам неуязвимый план и лишь потом действовать, потешаясь при этом над поведением своих врагов, будто загнанных в клетку озверевших животных – так работал Эйстенн, не признавая ничего другого. Ведь чтобы убедиться в проигрышности своей стратегии ему нужен пример на практике, его нужно ткнуть в неисправность и лишь тогда он поверит, а такой возможности пока не представилось. Всё ещё угнетающиеся братья являются отличным подспорьем, хотя и они просто пользуются своим положением, постоянно подставляя Швецию под боеголовки. Вилле, кажется, покорил его своим темпераментом, засунутым куда-то глубоко, что на вид вполне обычный юноша, но кровь в нём вскипает из-за любой мелочи. Эйстейнн обожает припереть его к стенке, уперевшись локтём в горло, грубо перехватить его ладонь и рассматривать только четыре пальца, выданные трофейным подарком по окончанию гражданской войны². А перекошенное от злости лицо, готовность разорвать Швецию, пылающая в тёмно-бордовых глазах, заставляют Оксеншерну буквально сиять от удовольствия. Тотальное подчинение, полный контроль, и всё то, чему Вилле настолько активно сопротивлялся, что умудрился, сам того не осознавая, перевернуть чёткий план вверх ногами, обнажив единственную слабость Швеции – себя самого. Вкусив сладкое чувство собственной уязвимости, тот настолько потерял голову, что опрометчиво признался во всём. Его счастьем было, что отделалася только копьём в колене, ну и может забившемся сердцем, что в его случае равносильно смерти.       – Чего ты тут торчишь? – хрипло спросил Вилле, выходя из-за угла и утирая струйку воды, тёкшую с подбородка.       – Как раз тебя искал, – с довольным лицом, он подошёл к Финляндии и слегка сжал его плечо, прочувствовав всеми рецепторами, как опасность его жизни стала расти.       – Зачем опять? Шве, отвали от меня, – грозно сощурил глаза Вайнямёйнен. Его день начался отвратно с самого начала, поэтому терпеть сегодня своего больного соседа он не собирается.       – С чего ты решил, что это возможно, – Швеция ловко перехватил кулак, направляющийся прямо ему в переносицу и тут же пнул финна в колено, что он свалился на пол. Раздался рык, а в следующую секунду у Эйнстейнна из лёгких вылетел весь воздух, отозвавшись болью в области живота. Он захрипел, а Финляндия нанёс второй удар двумя локтями по голове, заставляя теперь уже шведа повалиться наземь. Не учёл он только чёртовой проворности, благодаря которой в момент его черепная коробка оказалась в тисках и его лоб встретился с штукатуркой стены. Раздался глухой стук, а по лицу на губы скользнула струйка крови, чей вкус, перемешанный с белой пылью, окончательно разъярил Вилле. В нём проснулось животное, он пробудил то, что заставило Швецию войти чуть ли не в экстаз, прочувствовав как сквозь ладонь бежит вибрация ярости, заставляя собственное нутро сжиматься, а извращённая любовь делала всё куда хуже, топя в неконтролируемых эмоциях. Его охватывает головокружение, дикая эйфория, из-за чего он вжимает финна вплотную к стене, представляя как вся эта ловина гнева обращена к нему, к нему и никому больше, дразня себя тем, что перебирает пальцами пряди, прячущиеся за ушами своего объекта любви. Финляндия громко дышит, иногда из глотки вырываются хрипы или свисты, ему не дают вдохнуть, стараясь размазать, как физически, так и морально. Он готов убить, безжалостно, не пожалев ничего для безмолвного, хладного трупа Швеции под ногами. Но он не может сделать что-то ему, потому что прекрасно знает о том, что любое его проявление эмоций, любое грубое слово только сильнее задорит. Знает об этом и всё равно срывается, так как не может терпеть весь этот поток чувств, сжигающих его изнутри. Внутри всё буквально разъедает кислотой стоит только услышать от него в свой адресс что-то не по теме экономики. Вилле задыхается в приступе ярости, задыхается от поджимающего его тела, ощущая как его давят, оставляя лишь попытки лаять в воздух с бесполезными попытками победить. Стискивает зубы, когда за его ушами с нежным нажимом проходятся чужие пальцы. Любит, собака, издеваться над ним.       – Ты знаешь как всё это закончить? – фанатичным шёпотом обжигает ухо. – Ты сейчас, сопротивляющийся, неугомонный, в крови...       Вайнямёйнен готов поклясться, что швед облизнулся, отчего сначала всё холодеет, а потом поток становится ещё сильнее чем прежде и Вилле брыкается изо всей силы, отталкивая Эйстейнна, успев ещё и несерьёзно ткнуть его под ребро локтём, и тут же срывается с места. Убегать мерзко, но он и не собирается. Добраться бы до комнаты с автоматом и злополучным зеркалом, тогда будет совсем другой расклад, не зря он убил вечер на его чистку. Однако он слышит смешки Оксеншерны позади, который явно распалился не на шутку, он же и представить не мог, что обычное желание подтрунить доведёт его сегодня до такого. Но от жизни нужно брать всё и больше, как например убегающий финн, который сегодня точно подвергнется наказанию. Его ужасно веселит всё это, а в животе дрожит свербящее чувство, от которого желание достичь цели увеличивается многократно. Пальцы судорожно сжимаются, выражая нетерпение, готовое разорвать изнутри, и только плотное, покрытое шрамами, многие из которых нанёс сам Эйстейнн, тело, которое вновь окажется в его руках и начнёт питать сладким гневом может унять это будоражещее чувство. Ему на смену придёт другое, заставляющее желать подчинения. Полного, абсолютного, чтобы Вилле не смел даже дышать без его разрешения – ах, тогда это будет высшей точкой наслаждения. Швеция часто представлял себе это, всё стараясь хотя бы в мечтах добиться, вообразить сломленное лицо, потухшие в волнах шведского безумия глаза. Подобные мысли распаляют, подначивают, перед глазами уже расплываются радужные круги, сквозь смутную картинку реальности, где на полу остаются капли крови, падающие с разбитого лба, а он всё преследует Финляндию, который наконец добирается до заветной комнаты. У него там автомат, ему не следует его трогать, Швеция этого не позволит.       – Какого чёрта ты творишь? – шипит Оксеншерна, в момент влетая следом за финном и с такой силой ударяя по рукам, что кости слегка затрещали. Он хватает его за горло, зная что с отбитыми рукам сопротивляться в первые секунды Финляндия просто не сможет. Швеция ухмыляется и чувствует как мыщцы живота его противно тянет, словно заставляя подойти ближе, снова прижаться к упрямому Вилле. Он конечно может контролировать себя, но зачем ему это, когда вредный соблазнительный финн сейчас прожигает его взглядом, и кажется будто умоляет продолжать.       – Сдохни, – Вилле ударяет ногами в грудную клетку шведа, подмечая в ней приятный хруст, а оказавшись на ногах сплёвывает кровь. Бурлящая лава готова вырваться наружу, он представляет себе мучающегося под ним, умоляющего о пощаде Эйстейнна, что приносит неимоверное удовольствие. Он видит автомат в углу, нужно лишь дотянуться до него и тогда Оксеншерна мало не покажется. Сочащаяся, густая, алая кровь с таким манящим запахом будет вытекать из множества пулевых отверстий, над её обладателем будет возвышаться Вилле, ухмыляясь и ловя кайф с беспомощного Швеции, а может он даже осчастливит его тем, что попробует его кровь на вкус. Мазнёт с раны пальцами и прямо на глазах слизнёт, ощущая на языке солёную жидкость. У Эйстейнна она отвратительна. Но швед вновь успевает наброситься на соперника, вцепившись в одежду, и успевая сверкнуть оскалом. В следующую секунду Финляндия почувствовал спиной ровную, хладную поверхность стекла, то как под их весом оно лопается, разлетается на кусочки, больно втыкаясь в спину. Полёт прекратился в тот момент, когда доселе тихий дом сменился шумом машин, гомоном людей, а Вилле свалился на мостовую, после чего на него упал Швеция. Услышав как упали очки, Вайнямёнен тут же со всей силы вновь ударил страну в живот, почувствовав как кость загудела и отдалась острой болью, из-за чего он зашипел, но откинул чужое тело в сторону и быстро поднялся на ноги.       – В-вы в порядке? – испуганный, тот самый мерзкий, раздражающий голос. Эта чёртова жизнь решила совсем доконать Вилле.       Тино совсем не ожидал, что из той самой витрины, около которой они остановились, вылетят два человека. Преодолев первый шок, он увидел осколки стекла и капли крови, поэтому поспешил спросить, услышав чьи-то крики о том, чтобы вызвать скорую. Чего он никак не ожидал, так этого того, что от пострадавшего в него полетит кулак, от которого он успел уклониться. Издав удивлённый звук, Финляндия встретился взглядом с налитыми кровью, гневными глазами своего двойника, который собирался уже наносить второй удар. Перехватывая чужую руку и заламывая её, Тино к великому своему удивлению заметил и двойника Бервальда, который поднялся с асфальта и расплылся в едкой улыбке, утирая при этом грязь с лица.       – Какого?.. – выдохнул местный Швеция, растерявшийся от резкости событий.       – Äpärä!³ – рявкнул Вилле, изворачиваясь и ударяя каблуком сапога ровно в коленную чашечку Финляндии.       Раздался крик, финн схватился за свою ногу, чувствуя под руками кость, вышедшую из своего нормального положения и режующую боль, такую что пришлось сильно сцепить зубы. Если бы не спохватившийся Бервальд, он получил бы ещё и в нос, но тот оттащил распалённого Вилле как раз в тот момент, когда к ним подбежали несколько полицейских. Брыкающийся, рычащий, разъярённый финн бил руками и ногами так, что удерживать его пришлось втроём. На этот раз зрачки Эйстейнна потемнели, в нём тоже вспыхнула ярость. Хоть изначально всё это его забавляло, особенно мордобой, который устроил тут его Финляндия, но теперь до него дотрагивались какие-то незнакомцы, отнимая бесценное тело. Его касались, крепко держали чужие руки и пальцы – это дико злит, высвобождая необузданную ревность.       – Советую отпустить его, – деланно спокойным тоном сказал Швеция, подставив острый кинжал к горлу одного из полицеских, который от испуга выпустил Вайнямёйнена из рук, чем тот и воспользовался, расквасив лицо другому о свою коленку, улыбаясь при этом безумно, явно получая кайф от драки.       – Какого чёрта ты творишь?! – выкрикнул Бервальд, провожая пару тёмным взглядом. Он помог Тино подняться и сейчас придерживал его, поэтому и не мог быстро кинуться в атаку. А уж его всё это раздражало сильнее всего, ведь когда на твоих собственных улицах избивают твоего же друга, а ты не можешь ничего сделать – это раскаляет нервы до бела.       – Я? Освобождаю свою любовь конечно, – Эйстейнн получил бы ещё один удар, но Вилле по какой-то причине просто криво улыбнулся, медленно развернулся и пошёл прочь, пытаясь найти другую отражающую поверхность чтобы вернуть домой.       – Проваливай отсюда, – огрызнулся здешний Швеция, на что второй только усмехнулся, махнул рукой и отправился следом, всё ещё держа в руках кинжал, толпа от них в ужасе разбегалась. В этот же момент послышалась сирена скорой помощи, которую всё-таки вызвали, причём не зря, ведь Финляндия стоять мог только на одной ноге и только с поддержкой. – Тино, ты как?       – Порядок, – громко выдохнул Финляндия, видимо всё это время он задерживал дыхание, чтобы легче можно было перенести боль.       Так давно желаемый выходной, который они оба собирались провести в спокойной атмосфере, был нарушен и мирный вечер был сорван. И даже не хотелось думать о том, как эти двое сюда попали, зачем набросились с кулаками, досады на сердце лежало и так слишком много. Швеция же довольно сильно перепугался за Тино, поэтому когда они ехали в карете медецинской помощи, то всё время сжимал его руку. Можно было бы не так сильно волноваться, но в этом была его особенность – не показывать чувств снаружи, зато изводить себя внутренними переживаниями, которых порой даже сам Вайнямёйнен не замечал. Терпя жуткую боль в коленке, Финляндия постарался успокоить его, показать, что всё с ним хорошо улыбкой и ненавязчивым поглаживанием.       – Шве, не волнуйся. На мне всё быстро заживает, к тому же регенирация должна скоро начать действовать, – он болезненно рассмеялся.       Бервальд кивнул, мысленно успокаивая себя, приказывая не паниковать понапрасну. Медецина у него развита хорошо, тем более Тино от одного удара ничего сделаться не должно. Всё будет в порядке, так может он сможет и уговорить его остаться у него по дольше, заместо одного испорченного выходного предложить неделю, чтобы точно убедиться, что всё нормально. Да, может иногда он и перебарщивал с заботой, но швед просто пытался наверстать за все упущенные столетия, когда его смелости хватало чтобы жечь города и убивать людей, но не хватало чтобы даже заговорить с Финляндией. Однако сейчас следовало успокоиться и успокоить Тино, а действия у него всегда выходили лучше чем слова, поэтому он слегка ослабил хватку и, наклонившись, поцеловал его в лоб, задев несколько прядей. Пересохшие от волнения губы задержались буквально на секунду, а потом он, под аккомпанемент прыгающего и стучащего сердца, выпрямился, глядя прямо в глаза финну. Тихий, превозмогающий боль смешок, и Тино снова счастлив, хоть и находясь в машине скорой помощи, его внутренности заполняет тепло, боль затупляется на несколько мгновений, а юноша тянет руку к своему возлюбленному, получая ещё один поцелуй. Томящиеся слова он не скажет, потому что обстановка не располагает, но Бервальд обязан будет услышать это в аметистовых глазах, в нежно касающихся пальцах и слегка приподнятым уголкам губ. Их любовь с крепким стержнем, но до бесконечности легка, непорочна. Вилле и Эйстейнну не понять, ведь для них любовь – истязание, мучения и обоюдное наслаждение от этого. Они страдают, получая удовольствие, потому что так устроен их мир, а Бервальд и Тино предпочтут бескорыстное и эфемерное чувство, топящее их в тёплом омуте любовного круговорота.
Примечания:
Последней войны¹ – во время Зимней войны финнам приходилось летать, прямо говоря, на драндулетах. Но при этом, в официальной финской статистике существует множество приписок о сбитых самолётах, которые были либо сняты с производства, либо базировались на другом конце СССР. Вот такие пироги)
Гражданской войны² – война с 27 января по 15 мая 1918 года в Финляндии между "белыми" силами финского сената и "красными", возглавляемыми Советом народных уполномоченных в Финляндии. Окончилась самой крупнейшей и жестокой битвой за историю всей Скандинавии и Фенноскандии.
Äpärä³ – ублюдок (фин.)
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты