Ложь цвета крови

      К принцу долго не приходило сознание. Жар всё никак не хотел спадать, а бред не кончался. Леголасу было очень плохо.       — Мама, ты здесь? Не уходи! Мама! — кричал аранен в очередном приступе бреда. — Мамочка! Останься, пожалуйста! Не надо! Не оставляй меня здесь! Прошу… — последнее слово принц произнёс тихо, почти шёпотом.       — Мама! Не покидай меня! — ещё раз прокричал эльф, после чего открыл глаза и обвел взглядом лазаретную палату.       — Ваше Высочество, — поприветствовал принца Ферэнион, а затем добавил — выпейте это.       Лекарь протянул Леголасу кружку с теплым отваром, приятно пахнущим свежей мятой и ежевикой. От лекарства принцу становилось легче. Постепенно жар начинал спадать, и Трандуиллион даже чуть улыбался уголками губ.       Правда, от этого отвара принца клонило в сон — глаза слипались, эльф стал часто зевать.       — Поспите, Ваше Высочество, — посоветовал Ферэнион, — завтра утром Вам обязательно станет легче.       Леголас чуть заметно кивнул и закрыл глаза. Сны аранену снились очень редко, что было странно. Весьма часто юным эльфам по ночам виделись прекрасные сновидения о разных волшебных существах и не только.       Принц сонно облизал сухие губы и провалился в сон.

***

      — Ваше Высочество, — разбудил Леголаса дворецкий, — вам пора вставать. Скоро придет лекарь, а пока позавтракайте.       — Спасибо, Андратэн, — слабым голосом ответил малыш.       — Ваш отец…       Леголас испугался этих слов, как огня, и его лицо на миг скривила гримаса страха, но затем принц взял себя в руки и направил спокойный взгляд на дворецкого.       — Ваш отец переживает за вас, — соврал эльф. — Он не спал этой ночью, ведь он любит вас.       Малыш искренне удивился.       «Неужели, это все был сон? Да, наверное, это сон. Значит мама жива?! Мама!»       — А где мама? — глаза юного наследника загорелись надеждой.       Андратэн лишь опустил голову.       «Нет, это всё же не сон».       — Передайте папе, что со мной все хорошо. — с натянутой улыбкой пролепетал принц.        Всё же происходящее оказалось правдой, этого нельзя было отрицать. Самым занятным было то, что Леголас до сих пор старался верить в то, что nana жива. Дети, они такие дети. Наивные, искренние… Это сложно передать словами, это просто нужно понимать, чувствовать, видеть.       — Да, Ваше Высочество. — сказал дворецкий и удалился.       Завтрак, принесенный Андратэном, состоял из овсяной каши и яблок. Честно признаться, принц всегда ненавидел кашу. Это блюдо, хотя и было полезным, вызывало отвращение аранена.       «Как мама мило улыбалась, когда я говорил, что каша — гадость редкостная, и что никто не должен её есть…» — промелькнуло в мыслях у наследника.       Пересилив себя, малыш съел несколько ложек столь ненавистной каши. Аранен Лихолесья нахмурился. Всё таки овсянка — не его любимое блюдо.       Через несколько минут пришёл лекарь Ферэнион. Лицо эльфа просияло сразу же после того, как он увидел принца. Впрочем, Леголас действительно выглядел лучше, чем вчера. Лекарь слабо улыбнулся, глядя на аранена.       — Вижу Вам уже лучше, — наконец сказал он.       Леголас слабо кивнул. Да, ему было намного легче.       На этот раз целитель дал принцу отвар из ягод клюквы. Напиток получился довольно кислым, но принц не мог отказаться от него, ведь ему очень хотелось выздороветь.       Крошка Леголас обвел лазарет заинтересованным взглядом. Его взор остановился на Ферэнионе. Внешне он был достаточно красив — обладал длинными каштановыми волосами и ярко-зелёными глазами, выражающими спокойствие.       Лекарь подошёл к Леголасу, и приложив руку ко лбу малыша, кивнул:       — Думаю, что вы ещё завтра отдохнёте, а потом, скорее всего, вы сможете вернуться к прежней жизни, — сказал эльф. — А сейчас можете поспать, если хотите, Ваше Высочество.       Леголас удивленно уставился на Ферэниона и чуть улыбнулся. Он почти выздоровел. Аранен был счастлив от этой новости и впервые за все эти тяжёлые дни широко и радостно улыбнулся.

***

      Полтора дня пролетели незаметно, будто их и не было. Леголаса смутило то, что Ada так и не пришёл навестить его, хотя Андратэн говорил о том, как же беспокоится Владыка Лихолесья.       Наконец-то наступил день «освобождения» из плена лазарета. Утром по своему обыкновению в палату пришёл дворецкий, ибо нужно было принести малышу Леголасу завтрак, да и просто посмотреть всё ли хорошо.        Затем наследника престола посетил Ферэнион, и, осмотрев принца, с уверенностью заявил:       — Вы здоровы, Ваше Высочество, — а затем, обратившись к дворецкому, добавил: — проводите его к отцу, его Величество хотел поговорить с сыном.       Андратэн едва заметно мотнул головой, дескать всё понял, всё сделаю и с улыбкой взглянул на Леголаса. Тот, сидя на углу кровати, с нетерпением ждал.       — Ваш отец ждёт вас, Ваше Высочество, — сказал эльф.       После этих слов улыбка сползла с лица аранена, и на его лице появилась некая озадаченность. «Отец?.. Ada?.. Но ведь я же ему не нужен, он ненавидит меня!..» — задумался Леголас.       Впрочем, деваться было некуда, ведь перечить воле отца — смелое, глупое и жутко необдуманное решение. Принц понимал это и не смел ослушаться Трандуила.       И снова длинные коридоры. Снова та самая дверь, ведущая в тронный зал. Посреди этого зала, смотря куда-то в пустоту, стоял Владыка Трандуил, но как только в дверь вошёл Леголас в компании с дворецким нахмурился. Андратэн поклонился королю и ожидал дальнейших его распоряжений.       — Подожди у двери, наш разговор не будет долгим, — буркнул Трандуил.       Дворецкий ещё раз поклонился и вышел из зала. А Леголас спокойно, правда, с небольшим страхом уставился на отца. Трандуиллион помнил их последний разговор, помнил сердитые глаза Владыки, помнил фразу: «Ох, если бы у меня был выбор!..»       Эти слова молнией промелькнули в мыслях, и принц чуть прикусил губу.       — Что же, вижу ты теперь здоров, — начал Трандуил всё тем же холодным тоном, — следовательно, ты должен выполнять свои обязанности.       — Какие обязанности? — поинтересовался аранен.       — Учиться. Я подобрал для тебя хороших учителей, чтобы ты в будущем стал нормальным правителем, — раздражённо приподняв бровь, сказал Владыка. — И да, наказание все ещё в силе: ты не выходишь из дворца. Свободен.       Леголас попятился назад. Учиться он был не против, но отчего-то настроение резко упало, и принцу стало грустно. Он судорожно выдохнул и в последний раз осмотрел тронный зал перед тем, как выйти оттуда.

***

      Каждый день принца теперь был заполнен — свободного времени у малыша совсем не оставалось, ведь он должен был обучаться синдарину, стрельбе из лука, истории Средиземья, а в частности Лихолесья, риторике, красноречию и многому другому.       Когда было время, по вечерам малыш приходил к могиле матери, не в силах сдержать слёзы. Ему не хватало любви, понимания и внимания. Маленькое сердечко разрыдалось от боли, которую ему приносила подобная жизнь. Аранен старался привлечь внимание отца — старался быть идеальным во всём, но Трандуил то ли не замечал этого, то ли не хотел замечать.       Леголас рос без любви — такого и врагу не пожелаешь. Казалось бы, что такой малыш должен вырасти чёрствым и злым, ненавидящим всех на свете. Но принц не был таким. Всякий раз, когда он хотел сделать что-то плохое, он видел мамочку в своём сознании и вспоминал ее ласковый голос: «Малыш мой, запомни прошу, никогда никому ни делай зла. Ты не знаешь, насколько сильную боль ты сможешь причинить. Если ты хочешь, чтобы к тебе хорошо относились, никогда не причиняй боль другим. Хорошо?»       — Да, мама, — шёпотом говорил Леголас.       Прошло едва-ли больше пятнадцати лет со смерти королевы, это совсем не срок для эльфа. Правда, за это время Леголас сильно поменялся. Из веселого, улыбчивого малыша он превратился в задумчивого взрослого с огромными глазами, выражающими не то чтобы грусть, но тоску. Никто не мог без слез смотреть в глаза крошке.       Отец практически не разрешал ребенку выходить из дворца. Гулять принцу было можно не чаще, чем раз в неделю, да ещё и под обязательным присмотром стражника. Такой расклад принцу не особенно нравился, но всё же это было лучше, чем без дела сидеть в покоях.       Этот день был одним из тех, когда одновременно не нужно было идти на уроки и на небе светило багряное солнце, чуть переливаясь золотым и согревая землю. Сегодня аранену было разрешено прогуляться близ дворца вместе с Талимоном. Сей Талимон являлся одним из лучших стражников армии Трандуила, прекрасно стрелял из лука и умело владел мечом.       Сам по себе этот эльф был высокого роста. Его огненно-рыжие волосы длинной до поясницы, всегда аккуратно расчёсанные, чаще всего были распущены. Серо-зелёные глаза обладали неподдельной выразительностью.       Леголасу нравилось дышать свежим воздухом. Как оказалось, на улице дул лёгкий летний ветерок. Чуть поодаль от владений лесного короля протекал небольшой журчащий ручеёк. Вода плавно и неспешно двигалась в направлении к югу. Аранен невольно улыбнулся, вспоминая, как пускал небольшие самодельные кораблики по этому ручью.       Принц присел на корточки и стал разглядывать свое нечёткое отражение в воде. Талимон огляделся: всё было спокойно, впрочем, как и всегда в такие чудесные деньки. Эльф внимательно наблюдал за сыном Трандуила, ибо сейчас это было его прямой обязанностью, к которой он подходил со всей ответственностью.       Трандуиллион тем временем преспокойно улёгся на мягкую зелёную траву и счастливо улыбнулся — практически впервые за эти пятнадцать лет. Малыш чуть прикрыл глаза и вслушался в щебетание птиц и журчание ручейка. Где-то вдали стрекотали кузнечики. «Наверное, папе бы здесь понравилось, — отстранено подумал аранен, — может быть, ему показать это место, он всё вспомнит и простит меня?..»       Последние мысли показались Леголасу крайне разумными, и он вскочил с места. Стражник удивительно уставился на принца, но тот молчал.       — Мне надо к папе, — наконец сказал маленький эльф до странного решительным голосом.       Талимон задумчиво кивнул — делать-то нечего, отговаривать принца было бы неправильно: этому мешал так называемый «кодекс чести», в котором ясно было сказано: не перечить членам королевской фамилии.