Ты не моя судьба, или...

      Неизвестно, сколько времени Джокер сидел на кушетке, думая. Притом придумать он пытался план побега, но в голову лезла всякая ерунда и ненужные мысли о Уэйне и всей ситуации в целом. В конце концов, он решил не думать о том, что его тяготило, а действовать. Он попробовал потрясти дверцу клетки, надеясь, что в ней может что-то расшататься и она откроется, но вскоре он понял, что надежда на это была очень наивной. Джокеру это надоело, и, поскольку идей у него больше не было, он решил немного подремать.       Глядишь, он немного отдохнёт, время быстрее пройдёт, и, возможно, хорошая идея после сна в голову придёт. Правда, кушетка оказалась неудобной, и, сколько бы Джокер ни ворочался на ней, пытаясь улечься получше, он добился лишь того, что с неё упал, больно стукнувшись об пол задом. Ох, что-то сегодня не его день, уже столько раз было больно и обидно… Пока клоун, недовольно кряхтя, поднимался с пола, до его слуха донёсся чуть слышный скрип; клоун заметил, что дверь в подвал открылась и где-то наверху сразу же включился тусклый свет. И каково же было его удивление, когда он увидел Уэйна. Что-то больно быстро он вернулся…       Брюс шёл, придерживаясь за правый бок и иногда издавая чуть слышные стоны. Джокера это немало взволновало, и, приглядевшись, он разглядел на том месте кровь — похоже, Уэйн ранен! Хотя плохо выглядел не только бок: клоун разглядел ещё несколько разного размера и серьёзности ран, несколько царапин на лице и россыпь небольших синяков на шее, будто Брюса кто-то душил, костяшки пальцев ободраны до крови, да и костюм больше похож на лоскуты, как будто его кто-то ножом разрезал. Выглядит всё это очень жутко, кажется, Уэйн попал в серьёзную передрягу.       Хотя клоуну показалось, что Брюс был подавлен не столько из-за своих ран, сколько из-за чего-то другого. Как будто забыв, что Джокер здесь сидит, Уэйн проходит мимо его клетки к столу и, достав оттуда бутылку с чем-то тёмным, открывает её и делает быстрый глоток. По комнате расходится запах алкоголя — понятно, какое лекарство Брюс применил. Конечно же, клоуну хочется узнать, что произошло, но он обижен на Уэйна и поэтому ничего не говорит, делая вид, что он его появления и не заметил, даже специально от мужчины в другую сторону поворачивается, но зато на разговоры вдруг начинает тянуть Брюса. — Она меня обманула. Селина не моя пара, она сказала мне неправду, — слышится его полный боли голос.       Клоуну кажется, что ему это послышалось. Неужели до Брюса наконец-то всё дошло? А он уж думал, что никогда этого не дождётся. Конечно, ему хочется узнать подробности, но он вроде как обижен, и нужно бы делать вид, что ему на это совершенно всё равно, но всё же Джокер не может сдержать любопытства: — Интересно, и как же ты это узнал? — Мы с ней пошли на ту встречу, и закончилась она нехорошо, там возникла драка. Во время неё я и заметил, как татуировка Селины пропала, видимо, как-то стёрлась. Оба её запястья абсолютно чисты, кажется, у неё вообще пары нет. С меня как дурман спал, когда я это увидел… — Как любопытно… Нашего бедного мышонка надули, — скривился клоун. — А я ведь тебе говорил о том, что твоя Селина — обманщица, которая провела уже столько людей. Но кто будет слушать психа… Знаешь, Бэтси, поделом тебе, ты получил то, что заслужил! — Просто я не думал… Я ведь всего лишь хотел попробовать быть с ней счастливым, мне казалось, она хочет того же самого. Я надеялся, что она исправится и у нас всё будет хорошо, — тяжело вздохнул Уэйн. — Да, нашел, кого для счастья выбирать. Кайл для этого совершенно не создана, и я вообще не понимаю, почему ты ей поверил? Да, у неё вроде как была татуировка, указывающая на то, что вы, мол, пара, но у вас же наверняка ничего не засветилось, когда вы были рядом. — Честно, я не обращал на это внимания. Просто увидел рисунок, а всё остальное почему-то стало неважно. Вот это и привело к тому, что я оказался дураком! — Ну, ты хотя бы это признаёшь, — ухмыльнулся клоун.       Брюс вздохнул и, снова коснувшись раны на боку, поморщился. Видимо, дело было серьёзное. И, несмотря на то, что клоун по-прежнему чувствовал обиду на Уэйна, в сердце всё равно что-то кольнуло. Пусть он сделал ему сегодня очень больно и много его обижал, смотреть на то, как ему плохо, было очень трудно. — Эй, что у тебя там? — не выдержав и кивнув на бок мужчины, спросил Джокер. — Да так, ножом легонько пырнули в пылу драки, Селина как кровь увидела, так сразу убежала, я потом еле отбился и до своей машины добрался. Мне кажется, придётся рану зашивать, только уже поздно я не хочу беспокоить Альфреда, сам как-нибудь справлюсь, — вновь поморщился Уэйн. — Сам ты навряд ли это сделаешь. У меня имеется опыт в таких делах, и, конечно, я мог бы тебе помочь, но я немного на тебя обижен да ещё и заперт — так что уж извини… — А если я попрошу прощения и отпущу тебя, ты поможешь? — Прощу навряд ли, всё-таки знатно ты меня сегодня потаскал и оскорблял, такое так просто не простить. А вот освобождению буду рад и, так уж и быть, сделаю одолжение, починю тебя, — ответил Джокер. — Хоть я и ужасно зол на тебя, но всё-таки я не такой изверг, чтобы оставить тебя здесь мучиться с этой раной самому.       Уэйн понимающе кивнул и, поморщившись, достал ключ из ящика и открыл клетку. Клоун гордо её покинул, встав напротив мужчины, осмотрел поле работы и принялся командовать. — Так, тебе лучше всего сейчас раздеться до пояса, выпить парочку таблеток обезболивающего и улечься поудобнее. Не очень добрый доктор Джокер будет тебя лечить. Кстати, а где у тебя здесь аптечка?       Уэйн кивнул в сторону одного из ящиков и принялся выполнять поручения клоуна. Из-за раны раздеваться пришлось аккуратнее, и он потратил гораздо больше времени на избавление от пиджака и рубашки. Вместо обезболивающего он глотнул ещё из бутылки и улёгся на ещё одну кушетку в углу. К этому времени Джокер как раз нашёл всё нужное и сейчас с весьма серьёзным видом подошёл к Уэйну, прижимая к себе аптечку. Клоун достал из неё бутылочку спирта, иглу и прозрачные хирургические нити. Сначала клоун смочил кусок бинта в обеззараживающей жидкости и аккуратно обмыл рану от следов крови. Каждый раз, когда он её касался, Уэйн недовольно морщился, крепко цепляясь руками за кушетку, но, стоит отдать ему должное, ни разу не вскрикнул, лишь иногда чуть слышно стонал. Закончив обмывать рану, клоун быстро надел на руки найденные в аптечке перчатки, смочил руки и иглу спиртом, продел нить и, посмотрев на Уэйна, заговорил: — Ну что ж, приступим. И я сразу предупрежу, это будет ещё неприятнее, чем когда я рану обмывал, так что постарайся, пожалуйста, слишком не кричать. Не хочу, чтобы Альфред проснулся и подумал, что тебя здесь режут.       Сказав это, Джокер улыбнулся, совсем как какой-то убийца-мясник, без предупреждения проткнул кожу, делая первый шов. Было заметно, что мужчине очень больно, но Брюс кричать не стал, лишь продолжая чуть слышно стонать, да ещё сильнее сжимал кушетку руками — у него даже пальцы от напряжения побелели. Сейчас у клоуна была прекрасная возможность разглядеть татуировку Уэйна, но он этой возможностью не воспользовался, полностью сосредоточившись на ране, поскольку с ней стоило быть очень аккуратным и закончить побыстрее, а то на Брюса уже смотреть невозможно: весь побледнел от боли, как бы сознание не потерял.       Через несколько минут рана наконец была аккуратно зашита, и Джокер, намазав её заживляющей мазью, немного кривовато наложил на неё повязку, чтобы не попала инфекция. Что ж, он сделал всё что мог, теперь будет нужно только приглядывать за тем, как рана заживает, и периодически повязки менять. Между ними образовалась неловкая тишина, Брюс стоял, рассматривая бинты на боку, клоун собирал инструменты в аптечку, и, кажется, никто из них не знал, что сказать. Вскоре аптечка была возвращена на место, а клоун повернулся к Уэйну и заговорил: — Ну что, я тебе помог. Мне назад в клетку возвращаться? — Конечно, нет, ты можешь идти в свою спальню, — ответил Брюс. — И, Джокер, я хотел бы попросить у тебя прощения… Я очень перед тобой виноват… — Бэтси, не надо… То, что я тебе помог, ещё не значит, что я готов тебя простить. Во всяком случае, не сейчас. Пожалуйста, давай обсудим это позже.       Брюс кивнул, и Джокер, отвернувшись, отправился к выходу с подвала. Но прежде чем клоун успел окончательно уйти, Уэйн остановил его: — Джокер, я хотел сказать… Спасибо тебе за помощь!       Клоун кивнул и удалился, и стоило ему уйти, как Брюс почувствовал лёгкое жжение в районе запястья, где была татуировка. Подняв руку, он увидел, как на ранее пустом изображении игральной карты по углам начинают проявляться буквы «Д». Было понятно, что рисунок неизвестно почему начинал проявляться постепенно. Может быть, это было из-за того, что Уэйну было трудно осознавать, кто его соулмейт. Хотя сейчас он начинал всё понимать, и буквы на татуировке являлись подтверждением. Кажется, Джокер и правда его пара, только осознать это немного непросто, хотя, если так подумать, после такого поступка Кайл, может быть, и неплохо то, что клоун его истинный, ведь, в отличие от Селины, тот, несмотря на свою обиду, ему помог и не бросил. Только как же теперь сделать так, чтобы Джокер его простил?       Ведь, если они истинные, они должны как-то выстраивать отношения, а для этого нужно начать нормально общаться, только как после того, как он так клоуна обижал, всё исправить, он пока не знал. Да, впереди Уэйна ждало ещё много непростых задач, и он понимал, что пора подумать о том, как он будет со всем этим справляться. Но, пожалуй, лучше он займётся этим чуть позже, сегодняшний день выдался очень трудным, и он слишком от всего устал, да ещё его рана, которая, несмотря на то, что её зашили, продолжает болеть… Как-то не до всего… Так что сейчас ему лучше всего пойти в свою спальню, выпить пару обезболивающих таблеток и попытаться отдохнуть, а потом он обязательно придумает, как всё исправить.