Бракованный Хьюга

После того разговора с Наруто я больше не пересекался. Хотя слышать о его очередных выходках мне, конечно, довелось пару раз за прошедшую неделю. Впрочем, это было лишь частью фона – основное время у меня занимали тренировки. Да, именно они, хотя только выйдя из подземелий, я и считал, что не получится у меня тратить на них особо много времени. Оказалось, это не так. Тренировался я на одном из клановых полигонов за пределами деревни. Их оказалось на удивление много, к слову. А потому, если предварительно записаться (что я сделал через отца, чтоб не светиться) и не покидать выделенную территорию конкретного полигона, можно даже не пересечься ни с кем. Хьюга на удивление очень ценят личное пространство и чужие секреты, потому редко можно застать кого-нибудь из Великого Клана за подглядыванием за чужими тренировками. Тем более с помощью додзютсу. Но это совсем не я такой всезнайка – мне просто-напросто объяснил Кеншин. И, должен признать, это разумно. Иначе никаких внутрисемейных техник, доступных лишь главной ветви, у Хьюга не существовало бы. Да и жить, зная, что за тобой в любой момент может подглядеть сосед… Я б, не пройди тренировки в Корне, после которых мне, в общем-то, плевать на такое, даже подмыться ходил бы со смущением, не то что… ну… более «взрослые вещи»… Биджу, не туда мыслю, отставить… Отставить, я сказал! Кхм, так, обратно к важному. Собственно – тренировки. Для начала оказалось, что прыгать по ветвям в лесу – не то же самое, что по имитирующим лес балкам. Ветки в стране Огня, конечно, неимоверно толстые и прочные благодаря экспериментам Первого Хокаге, но и среди них попадаются поврежденные или слишком гибкие и недостаточно жесткие – на которых просто так не постоишь. И скакать по ним, выискивая те, что подойдут, оказалось сложнее, чем по абсолютно одинаковым блокам на тренировочной базе. Кроме того, деревья, а соответственно, и их ветви расположены в лесу хаотично, и расстояние между ними разное. В то же время тренировки имели целью вбить в нас определенные шаблоны движений, а потому были все же предсказуемы в какой-то мере, хоть создатели явно и старались сделать все позапутаннее. По этой причине я старался заниматься каждый раз на разных участках полигона: чтобы не привыкать к новой территории. Я заново учился перемещаться в трех измерениях, подгадывая нужные позиции и моменты для атаки, учился прятать бревна для замены, ставить ловушки, подмечать их и обезвреживать. В этом мне помогало легкое самовнушение и гендзютсу, тоже примененное на самом себе, в результате чего я мог заставить себя забыть, куда именно я поставил запускающий железо механизм, где расположена леска и каким путем я попал в ту или иную точку. На противнике такое, конечно, не используешь: слишком заметно. Да и заставить врага верить, что можешь стереть его память – сложно. А потому погрузить его в такую иллюзию – тоже задачка не из простых. Но для тренировки с самим собой отлично подходит. Чтобы еще немного усложнить себе задачу, я периодически создавал нескольких иллюзорных клонов, контролируя еще и их. То как сокомандников, а то – как противников. В таком режиме я, конечно, быстро уставал, потому использовал буншинов только в самом начале и самом конце тренировки. Еще значительную часть времени занимали тренировки со снаряжением. Было непривычно носить защитный жилет: он был поначалу неудобен, и его невеликая масса сильно мешала моим привычным движениям. Наверное, не будь у меня такого субтильного телосложения, даже не заметил бы его, но что есть, то есть – пришлось привыкать. Кроме того, пришлось адаптироваться и под ношение обязательного для всех оперативников Анбу танто, которым я раньше пользовался только на тренировках – на экзамене предпочел воспользоваться иллюзиями и иглами, тем более, что остальные меня в кендзютсу превосходили почти поголовно. Ну и напоследок – печати. Те свитки, что я получил от командира, я, конечно, доверху заполнил всем необходимым, от еды до палатки. Но использовать их в бою было бы не очень удобно. Зато я уломал отца поставить мне пару не особо емких, дешевеньких печатей-татуировок на руках, обладающих весьма полезным свойством – выталкиванием запечатанных в них предметов. Например, моих игл. Такими печатями, но уже в виде свитков, пользуется одна из моих одногодок-генинов, Тен-Тен. Сокомандница Нейджи. Если не ошибаюсь, ее семья – оружейники, а потому недостатка в качественном и не очень, в зависимости от нужд, железе, у девочки нет. А потому она разбрасывается кунаями, сюрикенами и прочими смертельно опасными подарками направо и налево в каждом своем бою. Мажорка по меркам ниндзя. Впрочем, осуждать я ее не могу, да и не хочу – каждый использует имеющиеся у него преимущества, и она молодец, что не стесняется пользоваться своим. Вообще должен сказать, что в принципе мне понравилась эта неделя. Никакого давления, никаких наказаний – я просто тренировался в свое удовольствие, чувствуя, что с каждым разом у меня получается все лучше и лучше. Не знаю, виной ли тому чистый и свежий воздух леса, так сильно отличающийся от затхлой духоты подземелий, или же все дело в естественном освещении, тоже выгодно отличающемся от тусклого света электрических ламп на полигонах Корня, но я действительно чувствовал умиротворение. Одним словом – я наслаждался этой небольшой передышкой. И с радостью продолжил бы этим заниматься, если бы мне наконец не подали сигнал. И весьма оригинально по меркам ниндзя – это стоит признать. Не было кунаев, втыкающихся в ствол дерева в миллиметре от лица, на которых висит бумажка с сообщением. Не было и волшебных говорящих призывных зверей, передающих послание. И никто даже не появился у меня за спиной – так, чтоб я это заметил, рефлекторно метнул железо, а незваный гость перехватил его или увернулся, после чего и сообщил бы мне мою миссию. Нет, все было куда проще: мне пришло запечатанное письмо. Реально запечатанное, без воска и всего такого – просто свиток с вязью чернеющих символов на корешке. И открыть его мог только я: в центре узора было вписано мое имя. Отец, разумеется, знал о письме – он мне его и отдал, собственно говоря. – Я полагаю, это твоя миссия? Так? – спросил он, демонстрируя мне его. – Ты знаешь, я не хотел, чтобы все сложилось так… Я надеялся, ты просто окрепнешь за время обучения в Академии, пробьешься в более сильный класс и, как остальные дети, будешь постепенно становиться сильнее, – он вздохнул, прикрыв глаза. – Но… – Но изменить ничего уже нельзя. Я понимаю. – Да… Уже ничего не изменить, – произнес Кеншин, отдавая мне свиток. В его голосе мне послышалось сожаление. – Хмм… – похоже, опять думает о том нашем разговоре. М-да, и не скажу даже – хорошо это или плохо, что в нашей небольшой семье не особо принято делиться своими мыслями и чувствами. Как и во всем клане, в принципе. Ну ладно, лезть к нему в душу сейчас – не лучшая идея… Я, пожалуй, пойду. Перед уходом я улыбнулся ему. – Не переживай, отец, я буду осторожен. – Да… Да, я в тебе не сомневаюсь, – усмехнулся он в ответ. После Кеншин вернулся к бумажной работе, не оставлявшей его, кажется, даже по выходным, а я направился в свою комнату – выяснять, что же такое мне передали в этом самом свитке. Ну и по пути размышлял, бывают ли у отца в принципе выходные, то есть как обычно занимал мозг хоть каким-нибудь мыслительным процессом. Я только недавно, вновь придя в себя и заново, по сути уже во второй раз осваиваясь в собственном теле – а себя я уже давно воспринимаю как Джуничи Хьюга – осознал один простой факт. Я просто не могу не думать ни о чем. Даже во время битвы: я не могу не продумывать наперед ходы. И мне кажется, проблема кроется в том, что с самого момента своего осознания в этом мире я уже был полон информации. И я помнил, как получал ее постоянно, чуть ли не двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Мне было душно без нового потока информации, как человеку, всю жизнь прожившему в низинах и вдруг очутившемуся высоко в горах. Люди там живут, и живут вполне нормально, им хватает воздуха, но тому, кто обитал прежде в других условиях, покажется, что кислорода совершенно нет, и ему нечем дышать. И мой мозг инстинктивно начал занимать меня размышлениями. Иногда я думал буквально ни о чем и сразу же забывал собственные мысли, стоило мне прерваться. Иногда я анализировал важные события в своей жизни. Порой и абсолютно бесполезную информацию обдумывал. Как, например, отцовские выходные. И частенько скакал с темы на тему, пока наконец не наставало время заняться чем-то по-настоящему важным. Вот как сейчас. Задвинув за собой дверь, я плюхнулся на свой футон. Аккуратно подал чакру в корешок свитка, и он послушно раскрылся у меня на руках. – Биджу, серьезно? И ради этого надо было использовать запечатанный свиток, передавать его мне через отца? – возмутился я в потолок. Он, к счастью, не ответил. – Нет, ладно, я понимаю, послание секретное, все такое, но целый свиток? Совсем зажрались… На практически чистой бумаге было написано всего несколько слов-иероглифов... в самом начале. Их можно было трактовать как-то так: «В течение суток собраться на месте встречи. Прибыть в полной экипировке.» И это я не расшифровал ничего – вот прям так в лоб и было написано. Обидно, честное слово! Мы секретная организация, или погулять вышли, алё? Решив все же, что для возмущений найдется время и получше, принялся собираться. Белье из чакропроводящей проволоки – есть. Бинты на руках – есть. Темно-синий свободный комбинезон – есть. Пояс с нацепленными сумками – есть. Бронированный жилет со множеством кармашков – тоже есть. Повязка с хитай-ате – есть, нацеплена на руке чуть ниже надплечья. Так, теперь по расходникам. Куча колюще-режущих приспособлений, запрятанных куда можно и нельзя по всему телу – есть. Нож-танто за спиной – на месте. В сумках грузовые свитки – имеются. В кармашках жилета чего только не расфасовано: от различных бомбочек до тех же сенбонов. В печатях на руках все те же иглы в количестве нескольких десятков – запечатаны. – Вроде все, – протянул я с сомнением. Взгляд наткнулся на стопку целебных печатей, которые я использовал еще в Академии. – Нет, не стоит. Сейчас они даже мне максимум царапину залечат, помочь остальным вообще не получится… А, ладно. В итоге все же решил взять их тоже с собой, распихав часть по карманам жилета, предварительно пересортировав находившиеся там примочки любого уважающего себя ниндзя. Ну а часть просто запечатал в один из грузовых свитков. – Вот теперь – все, – кивнул удовлетворенно сам себе и направился обратно к отцу. Стоило мне войти, как он тут же поднял глаза на меня. Что-то промелькнуло в них буквально на секунду. Возможно, понимание, возможно – что-то еще. – Миссия? – спросил он спокойно. Даже несколько заинтересованно. – Сам не знаю подробностей, – пожал я плечами. Прислушался к ощущениям. Печать на языке вроде не реагирует никак. – Просто вызвали на точку сбора. – Хорошо, – кивнул Кеншин, возвращаясь к работе. После чего, не поднимая головы, сказал. – Вряд ли будет что-то серьезное, но все же будь осторожен. – Конечно, – усмехнулся я в ответ. Похоже, свою минутную слабость из-за моей первой миссии в качестве почти-что-Анбу он уже успел преодолеть, пока я собирал вещички. – До встречи. Он только кивнул в ответ, и почти одновременно я развернулся и вышел сперва из комнаты, а после, пройдясь немного по деревянному покрытию пола, выскочил и из дома, по пути накладывая хенге1 своего обычного, «генинского» образа. Того самого, в котором и познакомился с Наруто. Добраться до нужного места труда, конечно, не составило. Как не потребовалось и много времени – уже через двадцать минут я сидел на крыше дома, соседствующего с маскировавшейся под заброшенное здание базой. Мое укрытие тоже было давно оставлено людьми, так что я спокойно занял его, использовав простенькую иллюзию на местности – что-то вроде комбинации иллюзорного клонирования и хенге. Во время боя использовать бессмысленно, но замаскироваться неплохо помогает, особенно если использовать и «аналоговые» способы, вроде каких-нибудь маскхалатов. Их у меня, конечно не было, да и не надо – я еще не на миссии. Крайний срок прибытия – полночь, так что времени у меня еще полно. Около пяти часов, даже, может, шесть. Я был слишком взволнован и забыл посмотреть время на часах перед выходом, что определенно ошибка с моей стороны. К сожалению, не тикающих часов в этом мире не существует, а потому шиноби их совершенно не жалуют, когда выходят на миссии. Это ведь получается буквально маячок для любого противника с мало-мальски чутким слухом. Ладно еще в пылу сражения – там и других звуков полно. А что делать, если сидишь в засаде? Или в битве используешь маскировочные техники или иллюзии? Можно, конечно, специально использовать гендзютсу – чисто чтоб урезать у противника слух немного, но ведь заметит же. Заметит, рассеет, потом услышит, и все, нет маскировки. Так на это еще и чакра потратится, да и ментально напрячься придется. А использовать мощные иллюзии, просто чтоб убрать тиканье часов… Как-то контрпродуктивно получается. Есть, конечно, еще вариант просто плотной тканью обложить или как-то иначе приглушить звук, но это уже кустарщина, да к тому же совершенно не профессионально. Впрочем, все это размышления из разряда: «А почему люди не бегают в огромных резиновых тапочках на три размера больше их собственного?». Да просто неудобно и глупо – чего обсуждать то? Так что остается только смириться с очевидным фактом: точного времени я не знаю и могу ориентироваться только на солнце и луну. Хотя мне и этого хватит: я же не собираюсь пафосно появляться ровно в полночь посреди базы. Ага, прям на кухне, где все спокойно цедят чаек уже. Нет, может, было бы и круто, эпично даже. Да и вряд ли там кто-то будет пить ароматный напиток, да заедать тортиком его. Но все равно – за выпендреж и опоздание мне точно по тыкве надают. Так что ждем, ждем и не дергаемся. Может, даже получится кого-нибудь застукать за прибытием. И, возможно, не застукают меня самого, что тоже очень вероятно.