Кошмары не страшны, когда рядом ты

Тот, кто открывает школу, закрывает тюрьму. ©Виктор Гюго Нынешний школьный аттестат удостоверяет только, что его обладателю хватило способности выдержать столько-то лет школьного обучения. ©Лоуренс Питер

***

Моно не учел, что их путь будет проходить через здание школы. Возможно раньше, он бы с удовольствием пришел сюда, позволил себе вновь окунуться в иллюзию нормальности и забыться в сплетении теплых слов и улыбок. Сейчас страшно, пробирает до костей, страх дегтем растекается по венам, разрывая сердце на части. Мысли лихорадочно метались, но он продолжал сидеть на месте. Чего он вообще пытается добиться? Спасти, стать опорой для поломанной жизнью девчушки, даже не в состоянии собрать по остаткам прошлого самого себя? За все время их пути он ни разу не помог ей, не смог помочь, поскольку погряз и пропал в собственном прошлом без возможности вернуться. Но какое он имеет право думать о своих проблемах? У него нет на это разрешения, нет бумаги с росписью, разрешающей такие вольности и позволять их себе он не будет. Ей было в несколько раз тяжелее, чем тебе, потому перестань быть таким эгоистом и сделай наконец что-то стоящее. Черная вязь сочится сквозь дыры на коже, бережливо вспаривая старые шрамы, смотрит бездонными пустыми глазницами, омывая щеки слезами, разламывает тебя настоящего на миллионы осколков, предоставляя тысячи масок; Он открывает глаза и сжимает чужие руки в тисках. Моно не уверен, что сможет выжить сам, но если это даст шанс хотя бы на её спасение, то он готов рискнуть. Самому терять уже нечего, пусть горит все, ему не жалко, пламя давно содрало большую часть его брони, оставляя уродливый каркас с намертво приклеенной улыбкой. Заевшая фраза "все в порядке" идет трещинами и звучит настолько жалко и сломлено, что тошнит от самого себя, зачем он вообще выжил, раз не в состоянии до конца собрать фарфоровое тело, так и оставаясь на полу в полусобранном виде. Но Шестая ни о чем не узнает, он постарается стать тем самым внутренним стержнем для нее, отдавая последнее, что осталось в его никчемной чернильной душе.

***

Тело сотворенное из разбитых чувств в серых одеяниях прижимается ближе, цепляясь костлявыми пальцами за запястья как за спасательный круг, ему больно, раны жжет взбушевавшимся огнем, но он молчит, не издавая ни звука, покорно прижимает к себе, оглаживая плечи и начинает напевать: на грани слышимости; немое обещание запечатывает чувства, трещит по стенкам головы, пытаясь разбить или свести с ума; но он все ещё продолжает укачивать девчушку на своих руках, кутая в "обертку", и давая заснуть в объятиях непроизнесенной лжи. Он постарается забрать её боль, постарается дать ей новую жизнь, и даже если доброта эта вся фальшивая, ничего не сможет поменять его решений.

***

Моно не помнил, когда его сознание уволокло в дымку сна, но чувствует себя излишне разбито, будто вовсе не спал. Он запоздало осознает, что чего-то не хватает... кого-то. Переводит взгляд от одного угла к другому, но так никого и не находит. Один. Он один. Понимание приходит нарочито медленно, как раз в тот момент, когда очи обжигает слишком яркий свет. Шестая порывисто извиняется и старается закрыть проход картиной, но она уже открылась насовсем, подгоняя продолжить дорогу. Перед глазами ещё мелькают белые вспышки, но её очертания он с животной яростью вырывает из плывущего пространства. Девочка ломано сгибается пополам, капли пота очерчивают угловатое лицо, пропадая в горловине. Желудок выворачивает наизнанку, но у неё есть силы сдержаться. Моно медленно протягивает свою мозолистую ладонь к ней. Порезы на запястьях и желание всех спасти, как они могут сочетаться? Пара досок отчетливо выбиваются из общей картины пола, будто бы из пепла вновь собраны по крупицам. -Попрыгаем, Шестая? - мальчик широко улыбается, ставая на доски. Она смотрит на друга, даря улыбку в ответ и подходя ближе. Первый прыжок: доски хрустят. Второй прыжок: прогнулись. Третий... Пол ломается отправляя их в свободное падение, им повезло, что было не так высоко, чтобы разбиться. Он так не считает, сломленная душа ищет освобождения в боли Шестая спешит встать: слишком тихо, он молчит. Она оглядывается, но никого не видит, кроме кучи изломанных досок. Подойдя к ним, начинает аккуратно отодвигать их, молясь, чтобы он был в порядке. Но не успевает она убрать и половины, как все оставшиеся разносит в стороны, и Моно несколько неловко хихикает. Девчушка облегченно выдыхает и подходит, предлагая руку помощи; и он, забывшись протягивает руку в ответ, но так же резко одёргивает, словно ошпарился кипятком.в попытке помочь, она бы точно ухватилась за запястья Самостоятельно поднимается, будто бы боли совсем не чувствовал. Дальше они шли в тишине.

***

Моно не хочет, чтобы к нему прикасались, он приносит одни боль, страдания и несчастья, всем тем, кто был ему дорого, и больше он этого не хочет. Каждый провал, каждое злословие он терпел, не имел права отвечать на них, терпел, скользя острием ножа по изнеженной коже запястий и предплечий, находя в себе последние силы не перерезать вены. Сколько бы сил он не прикладывал все оказалось бестолку. И он боится, боится причинить вред Шестой, он разрушает ближних себе, потому и пытается держать хотя бы её на расстоянии вытянутой руки, не давая обнажить демонов своей души. Он знает, что пожалеет, но, что еще остается. Шестая во что-то врезается и спотыкается, отступая на шаг назад. Подняв глаза она увидела, застывшего каменным изваянием Моно, кажется он даже не дышал. Зрачок увеличился, дыхание участилось, что происходит? Не успела она прийти в себя, как Моно резко отмирает, и разворачиваясь садится перед ней колени; её тело реагирует быстрее, чем мозг и она рефлекторно ударила его по лицу, прикладывая к земле. Удар по щеке разносится эхом в коридоре школы. Громкий, оглушительный. - За что? - недоумение перемешалось с паникой, Шестая лишь усмехнулась - За все хорошее, за все хорошее, - смеясь ответила девочка, и взяв за руку черноглазого мальчишку пошла вперёд - Давай, ещё чуть-чуть и мы у телебашни! не замечая, ты с хрустом доламываешь его своими же руками Моно все ещё не мог прийти в себя, она настолько сильно его ненавидит? но подарил улыбку в ответ, крепче сжал руку.

***

Школьные коридоры напоминали лабиринты: запутанные дорожки с множеством вариантов, но лишь одна ведет к выходу. А за каждым поворотом угроза, нельзя оступиться, иначе больше не очнешься. Ему не привыкать, все его существование основано на выживании и пусть прожил он ничтожно мало, его хрупкие плечи несут за собой гораздо больше, чем можно осознать. Слух улавливает как что-то разрывает плоть воздуха и падает на пол, пытаясь как можно сильнее вжаться в него. Она даже не увидела этой ловушки, а если бы он не среагировал. Она мотает головой, но образ того, как Моно сбивает насмерть не хочет уходить. Что делать, а кровь все бьет пульсирующим фонтаном из его черепа. Она не знает сколько просидела так, смотря одну точку, но как только её взяли за руку, кровавая пелена спала с глаз, расклеивая веки. Он рядом и ведет её вперед - все хорошо.

***

Все произошло слишком быстро, Моно не успел понять что-либо в этой суете. Он оказался в темноте, без возможности выбраться, а руки натыкались лишь на стены. Липкий страх овладевает телом, холодный пот струится по щекам, он задохнется. Стены безудержно давят, грозясь свалится на него непосильным пластом. Движения рваные, он хочет выбраться, но собственное бессилие загоняет в тупик. Кровь густой патокой стекала по виску, но он продолжал биться головой о стены, балансируя на грани срыва он грозиться окончательно потерять себя, но видимо монстры решили сжалиться над ним, выпуская на свет и сразу обволакивая разум темным матовым полотном, скрывая происходящее. Он снова подвел её...