Кошмары не страшны, когда рядом ты

Когда есть огонь в душе, преграды к цели перестают существовать Не вижу препятствий — мой внутренний огонь как будто сжигает их на моем пути С огнем в сердце можно и сгореть дотла

***

Среди толпы беснующих туда-сюда людей стоял крохотный мальчишка, в чьих больших черных глазах можно было разглядеть лишь животный страх и осознание конца. Все те, кого он называл друзьями просто бросили его на верную гибель; не замечая никого вокруг они бежали, чудом не затаптывая друг друга: приоритетом становилась лишь собственная жизнь. Иллюзорные стены рассыпаются в мелкую крошку и на изжеванном исколотом сердце появляются новые раны. Новые шрамы, что будут бережно сокрыты от каждого. Никто не должен узнать больше, не посмеет распотрошить старые раны, выворачивая наизнанку, прошлое должно оставаться прошлым. Мальчик бежал, не разбирая дороги, игнорируя истошные крики: для него неважно куда, главное оказаться в безопасности. Но идя по черной полосе ты оставишь лишь пустую оболочку. Забегая в полупустую комнатку, мальчик падает на колени зажимая рот, сдерживая крик, сдерживая слезы; взгляд цепляет колыхающийся край простыни, что лежит на пыльном телевизоре и медленно подползя мальчишка одергивает её в сторону. Клуб пыли проникает в глотку и оседает в трохеях, заставляя согнуться пополам и кашлять, до крови раздирая глотку, и поднимая голову бумажный пакетик видит лопнувший экран, не видя другого выхода он цепляется за края, раня ладони, раздирая одежду и оставляя отметины на теле забирается внутрь, скрываясь от преследователей. «Пожалуйста»

***

Резкий вдох и судорога прошибает тело; Шестая подрывается встать, но перед взором проносится нескончаемый поток воспоминаний: кабинеты, классы, коридоры, на пол с заплесневелого потолка осыпается штукатурка, она попадает в глаза, будто залезает в слизистые век, желая попасть внутрь. Осматривая помещение, девочка не узнает ничего из того, что её окружает. Они не проходили таких мест, точно нет, она бы обязательно запомнила; видна спасательная дверь и добегая, Шестая с силой наваливается на неё, но проходит насквозь, будто бы жалкая иллюзия, и падает навстречу непроглядной бездне. Дна она так и не достигает, будто бы зависая на месте, но всё так же продолжая лететь вниз, поднимая голову Шестая натыкается на саму себя. Взгляды пересекаются и Шестая в непонимании раскрывает рот, наблюдая как «она», стоящая напротив, копирует действия, словно зеркало. Наклонившись вперед «она» прошептала — «тебе нужно проснуться! Прямо сейчас! Кто-то в комнате рядом с тобой!» — и растворилась, оставляя Шестую наедине с собой. Но та ли Шестая осталась?

***

«Сон?», — Шестая открывает глаза и некоторое время бездумно смотрит в потолок; садится: «Или ведение?», — в голове абсолютнейшая пустота, будто бы очнулась после долгого нахождения в коме. Сколько времени прошло: день, месяц, неделя, пару часов? Кто она сама? Возможно, она разберется с этим позже; оглядываясь, Шестая останавливает свой взгляд на закрытой двери: «Это… Интересно…». Теряясь в лабиринтах собственного разума, Шестая не реагирует на открывающуюся дверь и совсем не замечает, как сквозь небольшой проем в комнату протискивается небольшая группа ребят. Замечая девочку, они тушуются и разбегаются по темным углам, некоторое время наблюдая за поведением малышки, но та так и сдвинулась с места, будто превратилась в каменное изваяние; Изъявив желание, мальчуган выбирается из темных закоулков и подходит ближе, садится на корточки перед Шестой, обхватывая её лицо руками и надавливает пальцами на щеки. Девочка, будто не замечая, смотрит сквозь него. Но продолжается это не долго: боль в щеках отрезвляет, и Шестая морщится, до хруста сжимает чужие ладони и резко сбрасывает их; отшатывается назад, в глазах необузданная ярость и готовность разорвать непрошенных гостей. Осознание ударяет в голову: они похитили её, забрали от Моно; Моно один; Её рот скривился в оскале, она была готова к нападению, но на середину комнаты вышла девчушка в черном платье. Она подняла руки вверх показывая безоружность и начала медленно приближаться, сохраняя максимально открытую позу. Подойдя практически вплотную, девочка опустила руки, оставляя те висеть плетьми вдоль тела, и повернула голову, делая шею легкодоступным местом для удара; Шестая все ещё недоверчиво косится на остальных, но встает напротив девочки, также склоняя голову. Какое-то время они смотрят друг другу в глаза, но в один момент девочка в сарафане поворачивается к соратникам и кивает им; те сразу же куда-то убегают, а девчушка берет Шестую за руку. — Кто… — Шестая сглатывает вязкую слюну; страх сковал горло — Кто вы? Девочка медленно обхватывает пальцами рукав кофты и указывает взглядом на неё, как бы спрашивая разрешения. Шестая смотрит неопределенно, все-таки слишком сумбурная ситуация, но сдавшись, наконец кивает. В тот же момент девочка дергает рукав, отрывая ровно по шву и указывает на бинты на предплечье. Шестая смотрит, широко разинув рот. Что это? Когда это? Сама она бинт не наматывала, охотник бы тем более этого не сделал, и гонимая собственным любопытством развязывает его; На коже красуется рисунок… чего-то. Она не может точно сказать что это. Девочка стоящая рядом наконец отмирает, аккуратно протягивает руку и обводит рисунок на коже; «Это цифры», — её голос хриплый и до того тихий, что даже в полной тишине и абсолютно пустой комнате, Шестая едва может расслышать — «0, 0, 2 и 6». «И, что же это значит?» — вопрос Шестой очевиден, но в тоже время настолько глуп. Девочка качает головой с мягкой улыбкой на губах и идет в сторону двери. Уже возле неё останавливаясь и протягивая руку — «Не бойся» — просипела та, и Шестая крепко сжала протянутую руку.