Be my valentine.

Лучи солнца пробивались через не задёрнутые светлые занавески, ложась на лицо парня, наотрез отказывающегося принимать без боя факт наступления утра. Только вчера на улице был жуткий мороз, пробиравший, казалось, до самых костей, а уже сегодня светит ясное солнце и за окном чирикают синицы, которые наверняка состоят в коварном заговоре по нарушению сна Сала Фишера. С недовольным мычанием, кряхтя, он принял горизонтальное положение и, пожалуй, с удовольствием остался бы в нём, но бросив мимолётный взгляд на время, всё-таки отправился в ванную комнату, подумывая что не плохо было бы утопиться часика на полтора. Потерев глаза и громко зевнув Сал оперся о край ванны, прокручивая краны и регулируя температуру воды. Стянув тёмные спальные шорты и футболку, он встал под тёплые струйки, только сейчас замечая, что забыл взять полотенце. Поразмыслив Фишер пришёл к выводу, что если Генри по возвращении с работы и застанет нагого юношу, то зная своего сына, даже не обратит внимания. Хотя наверняка отчитает, аргументируя тем, что мог прийти не один. Пытаясь не забыться и не зависнуть так на час, Сал быстро обмылся и обработал шрамы на лице, чуть не забыв про глазной протез, и уже более взбодрившимся поплелся в свою комнату, оставляя мокрые следы на паркете. Спальня встретила парня безумным беспорядком на рабочем столе и хаотично раскиданными вещами, что младший Фишер забыл разобрать после стирки и очень аккуратненько скомкав затолкал в уголок кровати. Видимо ворочался во сне, ибо одежда валялась по всему периметру его ложа и даже на полу. Салли сложил бы это всё сейчас, но тогда он опоздает в школу и получит выговор от Пакертон, ведь «выпускной класс, ответственность» ну и прочее, поэтому Фишер просто поднял упавшие на пол вещи и зарёкся вечером всё разобрать. Наскоро застегнув на себе чёрную рубашку, забивая при этом на оставшиеся пару верхних пуговиц, он заправил её в того же цвета джинсы с цепью, при этом глазами ища куртку. Закинув на плечо лямку рюкзака Сал поспешил выйти из квартиры. Он знал, что его уже ждут с парой подзатыльников и недолгой нотацией, но это заставляло юношу лишь улыбнуться. Хоть и светило солнце, лицо на улице обдало холодом даже несмотря на протез, из-за чего парень поёжился. — Где ты шляешься? — во дворе апартаментов опираясь спиной о холодную бетонную стену и скрестив руки на груди стояла Эшли Кэмпбелл собственной персоной. — Проспал. — коротко ответил Фишер, приветственно обняв девушку. Как ни странно, но затылок Салли остался цел и причитаний на тему того, что его ждали на морозе, также не было. И он бы подумал, что подруга обиделась на него, если бы шатенка не улыбалась, задумчиво глядя под ноги и периодически пропуская половину диалога. Сал был в замешательстве от такого поведения подруги, ведь раньше та постоянно говорила без умолку, громко смеясь и активно жестикулируя руками, а сегодня была тише воды ниже травы. В любом случае вопросами свою приятельницу он не донимал. Уже в школе ребята получили выговор от Пакертон по причине своего опоздания на урок и разместились за свободной партой в конце ряда. Видимо сегодня они поменялись местами, потому как Сал не выспался и решил, что справедливо будет если один единственный раз за двенадцать лет обучения он растечётся по парте лужицей, а вот Кэмпбелл в этот раз внимательно слушала преподавателя и через раз делала пометки в тетради. У последней была некая особенность. Эшли была левшой из-за чего буквы были немного, практически не заметно, наклонены непосредственно влево. Это шло, как говорила сама шатенка, ещё с начальных классов и ей первое время постоянно прилетало за это от учителей, но потом они видимо привыкли, или же смирились. — Я смотрю, ты Эшли, на моём уроке ворон считаешь. — раздался голос пожилой математички, выводя Фишера из раздумий. Он перевёл свой взгляд на соседку по парте, что уже с самым безучастным видом залипала в окно, подперев щёку рукой. — Голубей. — поправила Кэмпбелл, не удосужившись отвлечься от своего занятия. Никаких голубей за окном и в помине не было, из чего следовало, что девушка просто съязвила, и Пакертон это явно поняла. Фишер уже морально приготовился к неистовым воплям и метаниям молний из глаз, но старушка пару секунд помолчав с недовольным видом продолжила объяснять новую тему классу, на что Сал с облегчением выдохнул. К его мигрени ведь только криков и не хватало. Голубоволосого обеспокоило состояние подруги. Она и раньше себя вела, как говорили преподаватели, "вызывающе": постоянные конфликты с учителями, драки и прочее, но сейчас было что-то другое. Сал будто бы чувствовал какое-то внутреннее переживание Кэмпбелл и решил с ней на этот счёт сегодня поговорить. Внезапно прозвенел долгожданный звонок. Все сразу засуетились, заставляя Пакертон повышать голос, чтобы озвучить задание на дом. Среди толпы мелькнула знакомая фигура, идущего «против течения» в сторону ребят, парня. Громко, улыбаясь во все 32 зуба и расставив руки для объятий, Джонсон поприветствовал ребят, тут же заваливая кучей информации, которую, как минимум Фишер, ещё не до конца проснувшись не мог воспринять. Ему в целом было сложно слушать бесконечную болтовню Ларри, хоть он и всем сердцем любил друга, но с утра он был как кара небесная. С Кэмпбелл в этом плане проще. Конечно, она тоже если начала говорить, то не факт, что закончит в этой жизни, но у неё по крайней мере не такой басистый голос как у их общего знакомого. Неспешный мягкий голос порой колыбельная для вечно недосыпающего Фишера. — …и мы с Мейпл будем сегодня купидонами! — вновь выдернул Сала из мыслей восторженный возглас друга. Парень огляделся и только сейчас заметил, что все стены школы были обклеены розовыми и красными сердцами разных размеров, ангелочками-купидонами, а в некоторых местах были прикреплены такие же яркие шарики. Сал вспомнил, как пару дней назад Ларри приходил к нему и за просмотром фильма рассказывал о том, что его и других парней двенадцатого класса обязали украсить школу ко дню Святого Валентина, а также что им с Мейпл жизненно необходимо быть в этот день купидонами, то есть раздавать открытки, ведь тогда они будут знать кто кому нравится и что-то ещё из этого же ряда. Фишер по своей обыденности не стал зацикливаться на этой мысли и направился в сторону шкафчиков с целью взять учебники для следующего урока. Но остановился, заметив боковым зрением что Эшли придержала Джонсона за плечо тем самым останавливая. — Иди, мы сейчас догоним. — оповестила Кэмпбелл, всё ещё придерживая хлопающего зелёными глазами парня, и привычно улыбнулась. Сал не стал возражать и кивнув пошёл далее по коридору, но по какой-то причине обернулся и увидел, как Эшли что-то передала в руки шатену, от чего глаза последнего блеснули, и он прикрыл рот рукой поднимая на девушку взгляд. Сал тут же вспомнил о сегодняшнем состоянии подруги. Так она была такой задумчивой потому, что ей нравился Ларри и она собиралась ему признаться? Внутри Фишера будто появился какой-то осадок, появление которого он сам не очень понимал. В итоге он объяснил свою обиду тем, что Эшли скрыла от него свою симпатию к их общему другу. Ведь, как думал сам Фишер, между ними не было абсолютно никаких секретов, но видимо он ошибся, что задело юношу. И всё же свою обиду Сал считал неуместной, так как понимал, что симпатии Кэмпбелл не его дело. Однако кроме неё парню нечем было объяснить появившийся из ниоткуда "осадок", поэтому для себя он решил остановиться на этой версии. Но то, что происходило далее совсем выбило его из колеи. Эшли всё так же вела себя непримечательно, однако будто бы стала избегать Салли. Так же Фишер стал ощущать на себе чей-то постоянный взгляд. Позже он понял чей, потому как на перемене раза четыре столкнулся с тёмными глазами Джонсона, что тут же расплывался в улыбке параллельно раздавая валентинки. Сал всё ближе и ближе был к принятию факта, что от всей этой влюблённо-розовой суеты вокруг, люди начали терять рассудок. В любом случае ему сейчас не до источающего всем своим видом счастье Ларри, он должен где-то подловить Кэмпбелл и выяснить что происходит. Причем сделать это он должен не на уроке. Так как Эшли решила, что сегодня отличный день чтобы взяться за ум и старательно игнорировала друга, оправдываясь очень увлекательной темой. Но видно не судьба. Под конец учебного дня Салли даже опомниться не успел как со звучанием звонка буквально в одну секунду Кэмпбелл спешно сложила свои вещи и не дожидаясь друга направилась к выходу, но всё-таки мимолётно столкнувшись с Фишером взглядом улыбнулась. Сказать, что Сал уже нихера не понимал — ничего не сказать. Но тут он почувствовал чужое касание на плече и обернувшись увидел шатена что всё так же загадочно улыбался. — Всё нормально? «Ты какой-то странный сегодня», —спросил парень, садясь на ближайшую парту. — Да, всё окей. — расслабленно ответил юноша, хотя собирался поспорить кто здесь ещё странный, — Как работается купидоном? — Классно, но мы с Мейпл задолбались, — парень тихо хихикнул, — в этом году о-очень много открыток. Думаю, сейчас приду домой, упаду на кровать и проваляюсь до завтрашнего дня. — Жаль. Я думал прошвырнёмся с тобой и Эш, — Фишер улыбнулся, перекидывая через плечо лямку рюкзака. — Не-е, в этот раз без меня. — Ларри потянулся и спрыгнул с парты. — Кстати, — он запустил руку в наружный карман своей сумки, — у меня тут для тебя тоже есть послание. В протянутой руке юноши была ярко-красная, даже бордовая, открытка-сердечко. Видно, что сделанная своими руками, но вполне вровень тем что продают сейчас на каждом углу. Салли как-то на автомате принял её и поднял на шатена озадаченный взгляд. — На ней нет отправителя, написано только кому. — добавила парень и сверкнув на последок карими глазами направился к выходу из класса. Сал вновь опустил глаза на открытку в своих руках и его губы растянулись в глупой улыбке. На яркой поверхности не самыми каллиграфичными, но заметно старательно выведенными буквами была одна единственная надпись «я люблю тебя» с небольшим, практически незаметным, уклоном влево.