Мертворожденный пейринг

-…Знаю, знаю, я обещал! Но это уже столько лет тянется, я больше не могу! Вспомните, как от меня ушла прошлая девушка из-за упорных слухов, что я гей! Она не захотела даже знакомить меня со своими родителями! Почему? Да вот потому! Я не хочу потерять и Со, мы с ней вместе уже почти год! Она мне очень нравится, шеф, поймите! И потом, мы все устали от этих игр. - Я тебя услышал, Чимин-ши. *** На самом деле, обещал Чимин не компании, а другу. Когда у них все только завертелось, когда они открылись друг другу, когда поняли, что дружба – уже пройденный этап, именно ЧимЧим предложил ребятам «прикрытие». У парней конкретно срывало крышу друг от друга и надо было как-то маскировать весь этот фейерверк эмоций. Растерянный Нам не знал уже что и делать. Вот тогда-то родилась у старшего в макнэ-лайн «гениальная» идея. Бантаны вообще не приветствовали распространенный среди к-попа фансервис, но другого выхода никто не видел. И появился знаменитый, но абсолютно мертворожденный, фансервис. Кто знал, что со временем эта идея обернется против своего создателя?! Да и палка-то действительно оказалась о двух концах. С одной стороны, фандом действительно разросся благодаря этим играм ЧиГуков – пубертатные барышни (или внутренне не вышедшие из этого возраста дамочки) пищали от восторга, когда Чимин масляными глазками раздевал макнэ, поглаживал его маленькими ручками и вообще – порхал нежной феечкой вокруг быстро нарастившего мускульную броню Чонгука. С другой стороны – куда было девать собственную маскулинность? И по-настоящему плывущие от вожделения глаза, когда на всевозможных мероприятиях и премиях, мимо проходили девушки с такими фигурками, что… Ох! Молодым парням, которым и пар-то спустить почти некогда было, тяжело приходилось в такие моменты. А у Чимы – фансервис, тудыть его в качель! Тогда-то он в сердцах отворачивался от «любимого», сбрасывал нервно руку макнэ и вообще топорщился ежиком – а сети заполняли стоны и плач о ссоре между влюбленными. Но была и еще одна сторона, которая проявлялась с годами все больше и больше – нежелание Чонгука участвовать в этих играх и болезненная ревность лучшего друга. Как бы не убеждали Тэхена, что «так надо», что это «для их же блага» – «внутренний кореец» не желал видеть, как на ЕГО Чонгука смотрят или КАК его касаются. Доходило до паранойи – когда КимТэ не мог переносить вообще ничьих касаний своего любимого малыша и доставалось даже хёнам. *** - Не знаю, что мне уже и делать, хен. Тэ ходит, шипит на меня третий день, как рассерженная кобра! Чонгука вообще не высовывается из тренажерки. Может я действительно переборщил на концерте? - Переборщил. Ты вообще не слишком ли увлекся фс, Чима? – Юнги крутанулся в кресле, отворачиваясь от компьютера, устало потер глаза и уставился на Пака, сидящего на маленьком студийном диванчике. – И ты бы смотрел по сторонам хоть немного, токуешь глухарем со своими брачными играми, а ведь я тебе сигналил глазами как мог! - Хен! – засмеялся Чимин – Ты так «сигналишь», что поползли слухи о наших с тобой отношениях и о твоей ревности! - Чегоооо?! – отвисла челюсть у старшего. - А вот! Есть уже даже новый пейринг, ЮнМины называется. - Чима, йоптв…ть! Что за шутки?! - Да какие уж тут шутки, хен. В геи тебя, правда, не записали, скажи спасибо своему давнему интервью, где «для тебя не важен пол партнера». А это всяко лучше, чем мне – и с лица Чимина снова сползла улыбка. - А не заигрывайся впредь! – отрубил Мин и снова повернулся к монитору. – Разберемся потом с этими вашими фансервисами, сиди тихо или свали, мне работать надо. - Хен, а хен… - почти проскулил тоненько Чимин – У тебя выпить есть? - Возьми в тумбочке, в нижнем ящике и затихни уже! - Молчу, молчу! – живенько подхватился Чима и зашуршал в дальнем углу. «Быстро взял макнэшку и бегом ко мне в студию!» - Тэхен увидел сообщение, глянув одним глазком в экран, когда вылезал из ванны. Он только немного привел мысли и чувства в порядок и – вот! Какого черта? Что у него там случилось?! Но спрашивать Юнги, когда он пишет в таком тоне – себе дороже. Выйдя из ванной, он увидел Чонгука, который тоже сушил волосы, вернувшись из тренажерки. - Нас Мин ждет – пробурчал Ким. - Зачем? - Не знаю. И спрашивать не буду. Пошли. Незаметно вздохнув, Чонгук выключил фен и вышел следом за Тэ. - Забирайте это тело отсюда! –огорошил их Юнги странной фразой, едва они вошли в студию. - Эммм? – вопросительно промычал Тэхен и проследил за направлением махнувшей руки. На диванчике, в позе эмбриона, лежал Чимин, сладко спавший, но так и не выпустивший из рук на треть пустую бутылку виски. Он что-то бухтел во сне, время от времени восклицая невнятно. - Если бы он молчал, то и хрен бы с ним, но ведь он даже спит громко! – раздраженно сказал Юнги – Вы мне весь вечер работать не даете, макнэшки! - А мы тут при чем?! – робко попытался возразить Чонгук и тут же пожалел об этом. Вскочив так, что кресло откатилось и шарахнулось о стену, Юнги в пару шагов пересек комнатку и, болезненно тыкая сильным пальцем в накаченную грудь, стал почти рэперским речитативом говорить: - А вот мелким слова вообще не давали! А вот из-за мелких все и началось! Вот если бы мелкие держали все свое при себе – и что в штанах и то, что выше – то мы вообще бы жили как в сказке! - Да я-то… - снова открыл было рот возмущенно-растерянный макнэ, но к нему уже подошел Тэхен и успокаивающим жестом притянул к себе за плечи. - Хен, хен, не сердись, мы сейчас заберем Чимину и здесь будет тихо, хорошо? Прости, хен, все уже хорошо, хен, мы уже почти ушли, хен – Тэ говорил на такой частоте, что голос его будто исходил напрямую из грудной клетки. От этих сладких вибраций затих не только Мин, но и макнэ – он как загипнотизированный кролик перевел глаза за Тэхена и уже шел за ним, почти подгибаясь в коленях. Юнги застыл и молча наблюдал, как макнэхи закинули руки Пака себе на плечи и повели вон из студии, как за ними тихо закрылась дверь и только тогда, будто очнувшись, прошептал себе под нос: - Вот же наградила природа голоском, мертвого возбудит, зараза! – и, взъерошив волосы, пошел за откатившимся креслом. *** - Тэхени, Тэхени… - рыдал на груди у друга пьяными слезами Пак, - Ну ты же сам согласился, ты же хотел, чтобы я вас прикрывал, а теперь, ыыыыы… - Чимина, давай поговорим завтра, хорошо? – пытался оторвать от себя цепкие пальчики Тэ, - ты проспишься и мы поговорим. - Даааа, а ты завтра снова будешь на меня шипеть… - Не буду, обещаю. Завтра мы поговорим. - Втроем? - Зачем – втроем? – нахмурил брови Ким, а сидевший на другом краю кровати Чонгук, съежился. - Я боюсь тебя… - С каких это пор? – удивился Тэхен и насторожился. – И что ты такого сделал, чтобы бояться? Чонгуки?! - Ммм? А что я-то? - А я видел, как ты улыбался во все 32, когда Чима с тобой заигрывал! - Знаешь что, хен, мне это уже надоело!! Разбирайся со своим дружком сам! А я пошел спать! – и Чонгук выскочил из комнаты, хлобыстнув дверью, но придя к себе, вдруг расплакался. *** На каком-то периоде их отношений, когда Чонгук стал резко обрастать мускулами и ему это ужасно нравилось, Тэхен подстроился и именно тогда появились те нежные образы КимТэ, которые породили в сети волну о Тэхене-пассиве, Тэхене-омежке. Они всегда были идеально подходящими друг другу – если где-то был паз, значит у другого должен быть выступ, если одному хотелось силы, то второму хотелось стать мягче и льнуть. Но потом внутренний стальной каркас Тэхена стал вылезать из-под мягкого образа, а Чонгуку вдруг стало страшно взрослеть и ему захотелось остаться любимым макнэшечкой в группе и малышом для ТэТэ. Роли незаметно для всех сменились (пазы и «гребни» поменялись местами, снова идеально подходя друг другу), а вот нетизены оказались к такому не готовы: их виртуальная реальность отличалась от жизни. Пошли разговоры, что Чонгуку больше подходит Чимин – он маленький рядом с большим макнэ, он нежный, рядом с «брутальным» Чонгуком, все укладывалось в феминно-маскулинные стандарты недалеких шипперов. Сказать, что это бесило всех троих – ничего не сказать. Гуку не нравилась навязанная ему роль не слишком умной горы мышц – и пейринг. Чимина бесила навязанная ему женственность и необходимость следовать этому образу на сцене и фотосессиях – и пейринг. Тэхен за Чонгука был готов рвать и метать, хотелось спрятать малыша в своих объятиях – и бесил пейринг. Группа понимала, что пора заканчивать с этим монстром-переростком, фансервисом, что необходимость в нем давно отпала – шила в мешке не утаишь. А компания цеплялась за него, как черт за грешную душу! То ли боялись потерять часть фандома, то ли еще почему, но после каждой показательной истерики ВиГуков или Чимина, они били себя в грудь, клянясь, что «вот-вот и все прекратится!» - и парни снова уходили ни с чем, веря и не веря обещаниям. Тэхен оставил, наконец, пьяного Чимина высыпаться, твердо пообещав ему, что «завтра поговорят обязательно» и решив для себя, что они прекратят эти игры в одностороннем порядке – не хочет компания закончить это сама, что ж, они сделают это без них. И в таком боевом настрое шел к себе, жалея, что опять прилетело Чонгуке, который и не виноват-то особо – ну, заигрался, с кем не бывает? И думая, что сейчас надо все уладить с малышом. Но макнэ в комнате не было. Не было и некоторых его вещей, включая ноут и переносные колонки. Номинально это была комната Тэ, а у Чонгука была своя, но они так долго делили кров, что уже и забыли об этом. Сейчас Тэхен вспомнил. Пройдя по коридору до искомой двери, он тихо постучал. Ему не ответили. Он приоткрыл дверь и увидел в свете ночника свернувшегося калачиком Гуки. Тэхен обошел кровать, сел на пол и заглянул в лицо спящему – ресницы слиплись от высохших слез, губы припухли. По-детски сложенные ладошки лежали под щекой, отросшие волосы рассыпались по лицу. Тэ аккуратно отодвинул прядки, заложил их за ухо и почти невесомо провел пальцем по бровям, по носу, коснулся верхней губки. На эту порхающую ласку среагировали вначале закрытые глаза – под веками заходили ходуном глазные яблоки. Потом Гуки причмокнул и вытащил ладони из-под головы, чтобы тут же засунуть их себе под мышки – ему явно было зябко. Тэхен встал и снова обойдя кровать, обнял любимую тушку со спины, согревая ее своим теплом. Гугуня тут же среагировал рефлекторно – вжался в Тэхена спиной, тазом, бедрами, повторяя его позу, чтобы прижаться как можно большей площадью тела. В лицо Тэхену уткнулся затылок, пахнущий его шампунем, Тэ протяжно вздохнул, поглощая родной аромат, нежно поцеловал выступающий позвонок у основания шеи. И увидел, как покрылась пупырышками кожа от его поцелуя. Он улыбнулся и лизнул это же место – Чонгук шевельнул бедрами, вжимаясь сильнее и прогнул поясницу. Тэхен уже откровенно хихикнул и чуть прикусил мочку уха. Потом, без паузы, провел языком от ушка до плеча, мягко развернул к себе Гуки и нежно поцеловал припухший рот, который тут же приглашающе приоткрылся. Ресницы задрожали и на Тэхена взглянули любимые глаза, взглянули с укором и нежностью. - Прости меня, Гугу, я не хотел тебя обижать. Прощаешь? – и Тэхен прикусил подбородок макнэ, скользнув языком по коже. - Нет, Тэхени, так легко ты не отделаешься – мурлыкнул Чонгука, запуская обе руки под майку старшего и слегка царапнул ногтями оба соска. Тэхен коротко простонал и прошептал в поцелуй: - Чего хочет мой маленький властелин сегодня? - Сегодня я хочу выжать тебя досуха, мой хени, сегодня ты будешь наказан любовью. - Мммм… Как прекрасно звучит… Можно меня так наказывать всю жизнь? – и порхающие поцелуи покрывали все доступные ему места на лице и груди Чонгука. - А у тебя нет выбора, мой медовый медвежонок… – и Чонгук одним движением снял с себя худи, а потом, запрокинув руки Тэхена, стянул майку и с него. Со стоном наслаждения они, наконец, прижались друг к другу обнаженной кожей и будто не были вместе тысячу лет, будто провели в тоске друг без друга вечность, замерли. Эти первые секунды прикосновений были самыми сладкими, самыми тягучими. Потом начнется страсть, пламя, пожар, а сейчас было время замирающей нежности, физического и душевного трепета от слияния, от чувства того, что они, наконец, вместе, одно целое, одно тело…