Больше не повторится

      Лань Чжаня эта ситуация перепугала не на шутку, сделав ещё более внимательным. Теперь он не отходил от Вэй Ина ни на шаг, постоянно нося на руках, и юноше совсем не хотелось, чтобы его оставляли одного.       Он, наконец, восполнил недостаток той заботы, подарив чувство настоящей любви, а главное — защищëнности. Лань Чжань понял, что нет у него более важной заботы, нежели Вэй Ин. Хотя так всегда и было. А напоминать всегда полезно.       Казалось бы, со всеми бывает. Но Лань Чжань не мог спать после несколько ночей, постоянно проверяя дыхание и пульс мужа. Он пообещал, что больше никогда не покинет покоев, не убедившись, что тот спокойно и ровно дышит. Стоило Вэй Ину пошевелится в кровати, а Ван Цзи уже бросал свои копии, и садился рядом, беря за руку, заверяя, что он здесь.       Вэй Ин ощущал себя совершенно счастливым, нужным и любимым, и теперь сердце его ускоряло бег лишь от страстных поцелуев, с которыми Ван Цзи тоже был весьма осторожен, давая перевести им обоим дыхание перед новой порцией. Лань Чжань шептал имя мужа, звал, чтобы тот точно отзывался. Несколько секунд не слышать ответа стало с роду смерти для Второго Нефрита, и теперь он хотел, дабы Вэй Ин кричал, стонал его имя, как можно слаще, но он смирял свой пыл, понимая, что это может навредить.       Вэй У Сянь без предупреждения и ведома распахивал двери любого кабинета или библиотеки, сияя своей лучезарной улыбкой, которая говорила, что он в порядке, и Лань Чжань, забыв о правилах и всех приличиях, наспех целовал, зацеловывал пухлые губы, такие сладкие и любимые. Он хотел читать мысли Вэй Ина, чтобы опережать его желания. На каждое его прикосновение лишь отвечая:       — Я здесь, Вэй Ин мой, здесь.       На этом чаще всего его дела оканчивались, и он полностью посвящал себя мужу, хотя от него этого и не просили, но очень желали, и Лань Чжань чувствовал. Он чувствовал своего Вэй Ина.       — Лань Чжань, я… Ты посидишь немного со мной утром, позавтракаем вместе? — нежно улыбается Вэй Ин, что Лань Чжань готов отказаться от этого чертового режима и трёх тысяч правил.       Он аккуратно целует уже сонного Вэй Ина в лоб, нежно прижимая к себе и не желая отпускать. Он должен накрепко его держать, ощущать, любить. Лишь спустя секунды слышится с придыханием:       — Все, что захочет Вэй Ин. Все, что желает душа моя. — Лань Чжань укладывает его, никуда не уходя, как ранее. Теперь он лежит вплотную, слыша каждое биение сердца.       Он не видит улыбки Вэй Ина в темноте. И не нужно, он чувствует — Вэй Ин улыбается.       " Больше никогда не повторится» — шепчет, кричит все нутро Лань Чжаня, стонет его сердце, плачет душа, и сердце Вэй Ина внемлет этому плачу. Оно сияет солнечным светом улыбки, и эхом шепчет:        Верю.