И двух часов не протянул

      Это настоящий кошмар. Не стоило соглашаться. Дину не стоило говорить «да», и тогда бы он не оказался в таком положении. Дину не стоило говорить «да», и тогда бы он не чувствовал себя так подавлено. Всё размыто, невозможно сконцентрироваться на чём-то, глаза мечутся с пола на тумбу, с тумбы на картину, с картины на пол. И так по кругу. Оцепенение вперемешку с накатывающей тревогой медленно даёт о себе знать. Нечем дышать. Да и не нужно, охотник успел забыть, что его организм обладает такой функцией. В голове мысли сразу обо всём, но в то же время ни о чём. Он просто жертва происходящего. Отчаяние от осознания своей ничтожности окутывает слишком быстро. Растерянность обволакивает, не давая сфокусироваться. Он просто ошмёток обмякшей неуверенности. Жалкий час кажется вечностью. Или два? Может, и минуты не прошло? Счёт времени кажется бессмысленным. Из транса выводит лёгкий шорох, заставивший Дина без задней мысли перестать рассматривать комнату и обратить внимание на источник, но что-то внутри кричит «Беги и не возвращайся!». И этому хочется подчиниться. В этом есть смысл. Причина эмоционального беспокойства Винчестера стала что-то лепетать. Мужчина чуть медля, словно опасаясь, подходит к колыбельке и пялится на младенца, ожидая худшего. Он будто светится, привлекает к себе, как привлекает фонарь мотылька. Что же, выходит у него просто превосходно. А вдруг тот сейчас взорвётся? Или задохнётся? Или на детский запах прибежит свора разгуливающих в округе вампиров и украдёт у Дина его, а он ничего не сможет сделать? Бескрайность исходов заставляет стынуть кровь в жилах. Хочется бросить это всё прямо сейчас. Бросить ребёнка одного, а самому уйти, избежать это ужасное чувство ответственности. Неправильно, зато обнадёживающе. — Твою ж… — только этого не хватало. Нет, его нельзя тут оставлять.  — Хэй, я тут, я… — малыш начинает всхлипывать, а это уже пугает. Никто не учил Дина тому, как вести себя с плачущим младенцем. Выпивке он точно не обрадуется, а значит, что вариантов решения проблемы становится всё меньше, — Слушай, ты просто… — не спуская глаз с невинной мордашки, Винчестер слегка облокачивается руками о стенки колыбельной. Что ему вообще делать? Взгляд цепляется за слегка скомканное бежевое пальто, в которое укутан малыш. Оно принадлежит одному старому другу, вспомнив которого тут же стало легче дышать. Сейчас очень хотелось бы его услышать, попросту увидеть. Они так давно не виделись. Месяцы. Даже годы. В последний раз это было в этой же квартире, только комната другая. Кас столько тогда ему сказал, столько обещал. Он сказал, что не стоит беспокоиться, он обещал, что всё будет хорошо. Но ведь ни черта не хорошо. Охотник не совсем понимает, правильно ли он поступает, но взять Джека и слегка прижать его к себе прямо сейчас показалось весьма резонным действием. Плащ слишком большой, чтобы уместиться вместе с ребёнком на руках. Одно верное движение, и бежевые края уже небрежно свисают. Дин не знает, должным ли образом он держит малыша, но старается делать это со всей трепетностью, которую только может выдать. — Blackbird singing in the dead of night… — в голову приходит грандиозная и неоспоримая идея начать петь. Чуть хрипло и не совсем уверенно, но петь. Мэри частенько успокаивала его этой песней в детстве, может, сейчас это сработает и с Джеком. В конце концов, отчаянные времена требуют отчаянных решений. — Take these brok… — он запинается. Не стоит петь ребёнку о сломанных крыльях. Не стоит даже думать об этом. В мыслях уже картина, забыть которую не получится в ближайшую пару часов. В голове хруст, словно зёрна дробят в кофемолке, и окровавленные перья, а на руках плачущий ребёнок. Из-за бурного воображения в нос ударяет неприятный запах металла, а глаза начинают невольно слезиться. Приходится резко вздохнуть, чтобы подавить в себе желание поддаться такой невинной слабости. Не помогает. Совсем. Винчестер слегка проводит пальцем по лбу Джека.  — Little wings and learn to fly… — сложно сказать наверняка, действительно ли Дин пытается утихомирить ребёнка, или же он делает это лишь для собственного успокоения. — All your life… you were only waiting for this moment to arise… — стены словно сжимаются, словно хотят раздавить такого жалкого охотника и не оставить ничего. Всё равно никто не вспомнит. Нет. Джек — это главное. Если это поможет, то плевать на всё. Плевать, что в горле застыл ком с Флориду, ведь Джек — это главное. Плевать, что, будь его воля, он бы не задумываясь послал всё к чертям, ведь Джек — это главное. Плевать, что всё вокруг кажется таким чертовски пугающим, приобретая зловещий оттенок, ведь Джек — это главное. Пусть и не для него, но всё же главное. Всё, что важно для Каса, будет важным и для Дина. Несомненно. Нужно лишь смотреть на Джека. Просто смотреть на Джека. Если смотреть на Джека, то должно стать куда проще. Дин смотрит, но проще не становится. Дину проще, когда он думает о том, ради чего он это делает. Дину проще, когда он думает о том, ради кого он это делает. Если навязывать себе какую-то мысль, то рано или поздно твоя голова проникнется этой идеей, и ты станешь так думать. Это же так работает? За действия, совершённые в этот промежуток времени, Винчестер не может дать себе отчёта. Но в менее отрезвляющее состояние его приводит два звука, последовавших друг за другом. Разницей секунд в десять. Первый — грохот. Охотник решает даже не смотреть, ему слегка плевать — не хочется даже знать, почему он в таком безмятежном состоянии — но из мыслей шум точно выводит. Звук такой, словно уронили пакет с продуктами. Возможно, так и есть. В таком случае очень жалко потраченные деньги. Второй заставляет расслабиться, потому что это голос. Знакомый голос. И его обладатель определённо удивлён. Хочет ли он убить Дина? Возможно. — Дин… — Кас прожигает его взглядом, но тот даже не удосуживается повернуться. Винчестер просто продолжает сидеть и смотреть в тёмное небо. — Тепло сегодня… — Дин, ты в порядке? — Как обычно… — Дин, просто успокойся, прошу, ты… — ангел медленно подходит к охотнику, стараясь не испугать того. — Что? Да я спокоен как слон! — тихое восклицание звучит слишком спокойно, чтобы быть правдой. — Слоны не сидят с годовалым ребёнком… — Кас метает взгляд на Джека. Тот увлечённо опустошает бутылочку с молоком. — У открытого окна, свесив ногу на улицу, и без опоры. Да ещё и на одиннадцатом этаже… — Он был голоден. Вроде как… — Я же тебе раз сорок, если не больше, говорил, что если ты… — Да, я знаю. Прости. Просто… — Винчестер смотрит ему прямо в глаза. Он действительно извиняется. — Из головы вылетело. Может, мне не стоит? — Не стоит что? — попытка Кастиэля забрать Джека не венчается успехом — Дин одним лишь взглядом даёт ясно понять, что не собирается расставаться с ним — и тогда он просто садится напротив. Пытается, по крайней мере. Внутри бьются сразу две полностью противоречивые мысли. Одна несёт в себе покровительство Дина. Защитить его хочется настолько, насколько это позволяет ситуация. Он явно сейчас переживает. Кас, конечно, догадывался, что тот может слегка растеряться, но не думал, что всё обернётся этим. Его человек выглядит полностью потерянным. Опустошённым. Вовсе не удивительно, что мужчина даже не замечает свою проблему, ибо он попросту не способен на это. Вторая несёт в себе если не родительский инстинкт, наставляющий рушить всё на пути к благополучию ребёнка, то как минимум банальное стремление обезопасить малыша. Параллельно с желанием успокоить Дина яро горит желание отобрать ребёнка и совершенно бесцеремонно, без капли сожаления оттолкнуть мужчину лишь за то, что тот так неумело обращается с таким хрупким существом. И плевать, что внутри него бушует шквал эмоций. Словно он не человек вовсе, словно он заслуживает пролететь эти несчастные одиннадцать этажей и разбиться в лепёшку, превратиться в кровавое месиво. Глупая смерть. Но, если поступить таким образом, Джек будет в безопасности, минует угрозу, о которой он даже не догадывается, а лишь завороженно смотрит на умиротворённое лицо Винчестера и чуть сминает пальцы его рук. Воротит от самого себя только от мысли убийства Дина. Это гадко. Мерзко. Гнусно. Лишь допуск таких мыслей заставляет задуматься о том, насколько он прогнил, о том, что он даже не достоин находиться в одной вселенной с человеком, отдавшим всё. — Не стоит заниматься этим? Не знаю. То есть… Я хочу, само собой я хочу, но… Кас, я не помню, что я делал, и это пугает… — голос Дина надрывается. Он бросает взгляд на часы, — А тебя то не было всего пару часов, — охотник усмехается, хотя следовало бы волноваться. Или он уже волнуется? Попытка заглушить тревогу положительными эмоциями обычно не подводит. Кас почему-то озадаченно вздыхает, но Дин пропускает это мимо ушей. На месте ангела он бы тоже вздыхал. Да куда уж там, не обошлось бы без жестокости, будь он на его месте. В этом их различие — Кас слишком благосклонен. Слишком великодушен. Большое сердце — его слабость. Но и грех не счесть это достоинством. Нет смысла врать, Винчестер слегка завидует такому отчаянному и бескорыстному рвению всем помочь. Он бы так никогда не смог. — Боюсь, что в следующий раз я могу натворить что-то глупое… — последнее слово звучит неоднозначно. Дин выделяет его интонацией, понадеявшись, что его ангел поймёт, что конкретно подразумевается. Он смотрит в синие глаза, в которых, как ему кажется, отражается полный мрак. Его собственный мрак. Мрак Дина Винчестера. Пожалуй, он только что придумал название для невероятно опьяняющего напитка. Правда, лавочку бы быстро прикрыли, потому что, попробовав такое пойло разок, даже простак бы понял, что это то ещё дерьмо. Наверное, тяжело смотреть на человека, не знающего, что ему делать. Наверное, он выглядит жалко. Наверное, им стоит стереть друг друга из своих жизней. Забыть навсегда. Потому что Дин неизбежно катится в никуда и тянет за собой отчаянно пытающегося помочь Каса. Каса, своевольно закрывающего глаза на все его, как казалось ему самому, непростительные провинности. Зачем он это делает? Вопрос, ответ на который он не смог найти. Логики тут просто нет. — Я тебя не понимаю. — Что? Почему? — Ты глупый. То, что ты делаешь — сплошная глупость. — Позволь узнать, почему человек, пробывший один на один с ребёнком пару часов, считает меня глупым? — странно, но Кас перестал переживать. Само собой, он ещё наготове вскочить в нужный момент, но, как ему кажется, в этом уже нет такой острой необходимости. — А что глупого в том, что я пробыл один на один с ребёнком пару часов? — Хотя бы то, что это была не пара часов. Дин, меня не было чуть больше суток, — не хотелось говорить, но лучше раскрыть карты сразу. Или всё же зря сказал? — Я ездил в соседний штат. У тебя память хуже, чем у пятилетки, — ангел невольно смеётся. Всё же зря сказал. Ляпнул по глупости, с кем не бывает. Но и драматизировать не стоит. Лучше обратить всё в более позитивное русло, подумаешь, остался с ребёнком один и выпал из реальности, с кем не бывает, — Так почему всё то, что я делаю — сплошная глупость? — не стоит давать ему и секунды на размышление, на понятие того, что он мог, пусть и неумышленно, навредить Джеку. — Потому что нормальные люди так не поступают, вот почему, — его голос слегка никнет. — Потому что ты слишком щедр, не видишь в других плохого, даже если это единственное, чем они занимаются всю свою жизнь. И не отрицай. Даже сейчас ты делаешь это… Всё таки успел понять. — Кас, такое не прощают, перестань быть альтруистом… — глупая просьба. Винчестер знает, что он не перестанет. — Только тогда, когда ты поешь, — наверняка охотник даже не думал о пище в течение этого дня. — А затем мы займёмся… Не знаю, что твоей душе угодно! Дин чуть улыбается. Но искренне. Возможно, ему становится немного легче от простоты Каса. Возможно, что он не такой уж и плохой. Возможно, они ещё разберутся с этим. Всегда разбирались.