Ненавистный понедельник

      Ненависть, чувство столь странное и разнообразное, что от самого появления человечества и по сей день, остаётся самым же непостижимым. Вся мировая литература в один голос воспевает любовь, но при том именно ненависть, а не романтично-прекрасная любовь, зачастую творит мировую историю.       Юкити Фукудзава предпочитал жить спокойно, не впадая ни в одну из крайностей и в равной степени избегая как любви, так и ненависти. И то, и другое одинаково мешали ему жить, не позволяя трезво и рационально смотреть на вещи. А позволить себе роскошь быть нелогичным, глава Вооруженного детективного агентства ну никак не мог.       В кабинете было до одури душно, и не спасали даже распахнутые настеж окна. На улице стояла точно такая же духота, ещё и приправленная всем спектром запахов, характерных для центра города. Тут тебе и типичный городской смог, и выхлопы сотни тысяч автомобилей, и нотки аромата раскалённого под летним солнцем асфальта. – Ненавижу такую погоду, – как-то на удивление вяло пожаловался Дазай.       Вместо привычной улыбки, символизирующей отстранённость от всего окружающего мира, сегодня Осаму выглядел необычно уставшим. Уголки рта опустились чуть вниз, словно у ребёнка, которому обещали конфету, но не дали. Ацуши хотел было спросить не нужно ли чем-нибудь помочь семпаю, но в последний момент передумал. Чему немало способствовало шипение Куникиды под ухо: – Жить надоело? Сегодня же понедельник...       Что именно было не так с понедельниками Ацуши не знал. По понедельникам нужно было идти на работу, но это не было столь уж глобальной проблемой. По понедельникам он был обязан внести квартплату за неделю и, пожалуй, это было самой неприятной частью понедельника. В остальном лично для него этот день ничем не отличался от других.       Даже не заметив безуспешных попыток своего протеже оказать посильную психологическую помощь, Дазай подошёл к окну и облокотился на подоконник, рассматривая что-то вдали. Не то, чтобы он любил городской пейзаж Йокогамы, но на что ещё прикажите смотреть в понедельник утром, когда от духоты пот градом льёт зашиворот, дышать тяжело, словно в тропиках, а настроение по десятибалльной шкале не дотягивает даже до нуля. – Что это он? – шепотом спросил Ацуши, поворачиваясь в пол-оборота к Куникиде.       Тот пожал плечами с таким видом, словно причина меланхолии Дазая была известна и очевидна всей Йокогаме: – Так понедельник же...       Нельзя сказать, что от этого стало на много понятнее, но парень сочувственно кивнул головой, делая вид, что удивляется как это он сам не догадался... Действительно. Понедельник же...

***

      Можно было сказать, что приступы хандры Дазая раз в неделю были своеобразной традицией детективного агентства. В этот день ему не давали никаких новых заданий, а каждый, входящий в двери считал своим долгом задобрить бывшего представителя Портовой мафии. В результате примерно к обеду на столе Дазая высилась внушительных размеров горка из шоколадок, орехов в карамельной глазури, коробочек с разноцветными леденцами и почему-то увесистой даже на вид палки ветчины. Последняя вызывала у самого Дазая нервный смешок, он со всей очевидностью догадался кто именно оторвал сей ценный предмет от своего сердца только ради того, чтобы порадовать Дазая. – Спасибо, Кенджи-кун, ветчину мне до сих пор ещё никто не дарил! – на мгновение Дазай улыбнулся, приняв свой привычный вид. Впрочем, тут же снова уныло уставившись в окно. – О, это не просто ветчина! Это практически шедевр колбасного производства! Её делают только из самых дорогих сортов мяса ...       Дазай тяжко вздохнул, закрыл окно и подошёл к столу, рассматривая гору сладостей, лежавшую на нём. Да уж, ребята расстарались сегодня на славу. Если он будет каждый раз съедать всё, что ему приносят, чтобы порадовать его, то станет постоянным клиентом йокогамских стоматологов, а этих ребят он ненавидел ещё больше чем понедельники. – Наверное будет гроза, – то-ли предположил, то-ли констатировал он.       Смахнул в карман брюк пакетик с глазированными орешками, прихватил палку ветчины и направился к выходу. Работать сегодня он точно был не в состоянии.

***

      Было время когда Юкити Фукудзава верил в некие высокие цели Мори. Он смотрел на интеллигентного парня в белых перчатках и не мог поверить какие демоны таились в душе будущего главы Портовой мафии. Потом он ненавидел Мори. Чуть позже – презирал его. А в один прекрасный день просто смирился. Мори был самим собой только тогда, когда планировал, просчитывал и разрабатывал очередной стратегических ход для мафии. Не стоит ожидать, что из выжатого лимона потечёт яблочный сок. Так и от Мори не стоило ждать сочувствия к людям или сострадания.       В двери квартиры Юкити постучали. Не то, чтобы он не любил гостей, скорее это гости не любили его, а потому посторонние забегали сюда крайне редко и в основном по наивности и недомыслию. Он открыл дверь одним махом, не особо задумываясь над вопросом кого могло бы принести к нему утром в понедельник. Однако, впервые за долгое время Юкити Фукудзава был удивлён. – Дазай? Что-то в агентстве?       Тот молча протянул шефу палку ветчины, пока тот соображал, что именно ему следует с ней сделать, Дазай ответил: – В агентстве всё нормально. Вот, ветчину мне подарили...       Нельзя сказать, что это можно было назвать "нормальным", но у каждого своё понятие о нормальности. И далеко не всегда оно совпадает с мнением окружающих. Может быть в мировоззрении Дазая подарочная ветчина как раз таки явление привычное? – А-а-а, ну если так... Заходи. – в отличии от многих он знал чуть больше и о самом Дазае, и о его нелюбви к понедельникам.       За окном раздался раскат грома, за тем ещё один. По стеклу застучали капли дождя, сначала крупные и редкие, потом всё чаще и чаще, пока дождь не полил сплошной стеной. О том, чтобы спровадить гостя не могло быть и речи.       Когда-то Осаму Дазай не делал различий между днями недели. Ему не было разницы понедельник это или среда. Он презирал людей в равной степени в любой день недели. Когда-то. – Самый неразумный день для смерти это понедельник. Все только-только выползли на работу после выходных. Никто не готов ни посочувствовать, ни пожалеть, – задумчиво сказал Дазай, усаживаясь за стол и глядя на то, как Юкити режет несчастную ветчину. – Ненавижу понедельники, – мрачно продолжил он.       Не сказать, чтобы сам Юкити любил этот день, но как-то до сих пор ему не приходило в голову размышлять над тем в какой день люди больше готовы к скорби. Он поставил на стол блюдце с ветчиной, достал из шкафа бутылку вина и два бокала. – Как думаешь, вино кто-нибудь закусывает ветчиной? – спросил он с самым озабоченным видом. Когда-то Мори учил его какое вино к каким блюдам стоит подавать, Юкити лишь махнул рукой, сказав что-то вроде "да какая разница". Однако, сейчас эта наука пришлась бы очень кстати. – Не имею ни малейшего понятия, но Кенджи уверяет, что она потрясающая. Так что, думаю, почему бы и нет?       Ненависть к понедельникам в душе Дазая была неискоренима. В понедельник погиб Одасаку и в понедельник же Дазай окончательно решил покинуть мафию. Но сейчас, сидя за столом в компании Юкити и закусывая дорогое красное вино ветчиной, он почти что был готов смириться с понедельником.       Как-то незаметно в число традиций Вооруженного детективного агентства вошла ещё одна: в понедельник Дазай уходил с работы на час раньше обычного, заходил в магазин за ветчиной и шёл сквозь городской шум туда, где можно было на несколько часов забыть обо всём мире. Они сидели с Юкити до глубокой ночи, пили вино, закусывая кусочками ветчины и обсуждали всё на свете, начиная от дел детективного агентства и заканчивая открытием нового магазина через квартал от дома Фукудзавы.       Собственно, Дазаю было глубоко наплевать на то, о чём разговаривать и ещё глубже наплевать на то, что они будут пить. Налей Фукудзава ему в бокал холодный чай, наверное, он бы и не заметил. Главное: ему, наконец, было куда спрятаться от ненавистных понедельников. – За понедельник! – Дазай поднял бокал с вином и залпом его осушил. – За тебя и за тот понедельник, что привёл тебя сюда, – кивнул Юкити.       В отличии от Дазая ему с некоторых пор даже нравились понедельники. С их лёгким алкогольным привкусом и запахом туалетной воды Дазая. В конце концов должны же они хоть кому-то нравится?