I know everything

      Когда это началось? Возможно ли, что тогда ещё в библиотеке, когда он заприметил его. Такой жалкий, пытающийся защитить своих друзей, не зная даже кому именно переступил дорогу. Наивный, наивный мальчишка, которому нужно указать где его место.       И он указал. Но что-то пошло вразрез с его планами. Звук шагов, теперь он мог узнать их из тысячи и это вовсе не потому, что у него больная нога. В тот момент ему хотелось размазать эту физиономию, разбить в кровь, чтобы она текла по алым губам и они будут двигаться, прося у него слезно прощения, у Шин Хека, простить и пожалеть его, цепляясь руками, словно утопающий хватается за любую соломинку. А он будет стоять и смотреть в эти оленьи глаза с длинными ресницами, как у девчонки, в которых отражаться будет только он сам. Видеть, как стал их центром вселенной. Шин хек сделает так, что станет единственным на кого обращён этот невинный взгляд полный боли. Ощущать контроль над чьей-то жизнью, это то, чего он хочет. Правда же?       Но все прошло наперекосяк. Каждый раз этот придурок выкручивался и оставался нетронутым, в то время, как я и другие оказывались на его месте. Так не должно быть. Почему он оказывается на месте этого мальчишки каждый чертовый раз? Что делает не так? Если тот думает, что он будет просить пощады, то этого никогда не произойдёт. Не в этой жизни, Со Мун.       Но кто же знал, что после этой встречи все повернулось против Шин Хека. И вот он теперь лежит на асфальте с разбитой губой, пытаясь прикрыться руками. Жалко. Жалко. Жалко. Как же это жалко. С ним не могут так поступать. Но самый жалкий момент, когда на помощь пришёл тот, от кого он этого точно не хотел. Со Мун защитил его. ЕГО.       — Пошёл к черту. Мне не нужна твоя помощь.       А после произошла ситуация с отцом. Ноги сами шли по знакомой дороге, а в голове лишь шум. Почему он так чувствует себя безопасно находясь на крыльце у дома этого сопляка? Шин Хек этого не знал, но засыпая на холодных ступеньках лестницы чувствовал себя намного спокойней, чем в холодных стенах дома. Когда Со Мун его разбудил, предательская краска выступила на уши. «Как же стыдно», — была единственная его мысль тогда. Чтобы он, Шин Хек, сын своего отца, будет просить помощи у этого бедняка. Ни за что на свете. Но проходит время и слова Со Муна больно отзываются в душе. Факт того, что он не хочет возвращаться обратно был сильнее, чем гордыня.       Он пытался не дать слабину, даже дома у Со Муна, когда все сели за стол, он чувствовал, находясь в полудреме, как кто-то мягко уложил его в кровать. Это ничего не значит. Просто он жалок, а Со Мун обычный глупый герой, который помогает всем жалким. Этот факт добивал гордого Шин Хека от чего зубы проезжались с скрежетом. В такси он уже не мог назвать это случайностью. Ему хотелось ощущать поддержку, но не мог в открытую рассказать. Поэтому используя дешевый трюк со сном, Шин Хек положил голову на плечо Со Муна. И когда тот не оттолкнул сердце хулигана забилось сильнее.       «Что со мной? Я болен?»       Близость чужого тепла, возможно, именно этого ему так хотелось в этот момент. Опереться на чьё-то плечо, почувствовать, что он не один, что есть кто-то, кто на его стороне.       Может быть с этого момента он влюбился в Со Муна?       Но Шин Хек гордый от природы. Он никогда не скажет об этом. Умрет, замучает себя пытками, но не расскажет, иначе, что от него останется. Что от его гордости и самолюбия, а это все из чего он состоит. Этого позволить себе он не мог. Поэтому, когда закончилась эта вся странная история Шин Хек быстро собрал свои вещи, не желая, оставаться хоть на секунду дольше рядом с ним. Ему нужно бежать. Срочно. Пока сердце не выскочило из грудной клетки, пока он не сломается и не расскажет о своих чувствах. Гребаный педик. Мысль о том, что Со Мун так подумает, просто сводила его с ума.       — Даже не скажешь «прощай»? — послышался сзади до боли знакомый голос.       — А с чего бы? Я тебе что-то должен? — Шин Хек мысленно убил себя тысячу раз за эти слова.       — Нет, но думаю, я заслуживаю хотя бы этого.       — Надеюсь, мы больше никогда не увидимся, — яд, что плескался в словах Шин Хека, это была вся та боль и ненависть из-за невзаимности. Почему страдает только он один? Ему хотелось нагрубить, съязвить, задеть одноклассника, чтобы не он один так себя чувствовал.       — Шин Хек, ты же не спал тогда в такси? — Со Мун произнёс это так уверено, что можно было даже не догадываться, что это не было вопросом. Шин Хек замер, сердце колотилось от страха. Ему хотелось просто сбежать, но крошечная надежда не отпускала его и поэтому он все ещё стоял на месте.       — Я все знаю, Шин Хек. Я все знаю.