На круги своя

Неизвестно, есть ли судьба и действительно ли все предрешено за нас еще задолго до нашего появления, но когда твоё сердце рвется к одному и тому же человеку, которого любил еще шесть веков назад, то невольно начинаешь в неё верить. Когда ваши взгляды пересекаются и не желают отпускать друг друга, то ты веришь. Веришь, что это именно тот человек, которого ты ждешь всю жизнь. Иногда такое чувство оказывается ложным, но не тогда, когда далекое прошлое дает о себе знать. Не тогда, когда знаешь всю правду и разум велит бежать скорее, а сердце рвется из груди. Не тогда, когда вновь звучат слова, сказанные когда-то давно друг другу, как некий знак. Как просьба или обещание. Не тогда, когда тьма сгущается вокруг и кажется, что никакого света не хватит, чтобы ее рассеять. Но если ты поглощен тьмой, а душа всё еще хранит в себе любовь и крохи чего-то доброго и светлого, то надежда никогда не оставит тебя. Даже если кажется, что за каждой попыткой что-то предпринять стоит очередная боль. Сколько бы столетий не прошло, сколько бы день и ночь не сменяли друг друга и сколько бы не смеялась над людьми жизнь, все равно запутанный клубок из твоей нити приведет тебя к тому, кого ты ждал и искал. — Влад? Нежный голос вывел Басараба из раздумий, заставляя сфокусировать рассеянный взгляд на девушке, что сидит перед ним, поставив локти на стол и уронив на ладони щеки. — Я задумался, прости, — жмурится он, потирая глаза. — Упустил что-то важное? — Ничего особого, — улыбается она, протягивая руку к его щеке. Касается, не ведет невесомо рукой над кожей, а касается. Физически. И пусть Влад считал, что даже просто находиться рядом — это величайший дар, но он бы соврал, если бы сказал, что этого ему вполне хватало. Теперь же всё иначе. Касания, касания, касания… Беглые, но тёплые и нежные. Поцелуи больше не поверхностные, можно просто находиться рядом и не бояться ничего. Прямо как раньше. Когда влюбленная пара держалась за руки, лёжа на зеленой траве и смотрела на звезды, считая их наперебой. Когда Гузалик весело виляла хвостом, иногда тычась мокрым носом в их лица. Когда взгляды пересекались в ночной тьме и ничто в мире не было более важным, чем этот миг. Истории имеют необычное свойство — повторяться. Войны, перемирия, любовь, разлуки. Рано или поздно, сто лет или пять сотен, века или тысячелетия, но всё встанет на свои места. Вернется на круги своя. — Пожалуй, единственная, кого нам сейчас не хватает — это Гузалик. — Да… Славная была собака, — вздохнула Лайя. — А ещё не хватает той поляны у прудов. — Полагаю, в саду такая имеется. Не Османская Империя, конечно, но место там довольно уютное. Пусть и пруда там нет. Сколько раз он благодарил все тёмные и светлые силы за то, что они вернули её. Сколько он горевал, сколько убивал, сколько злость разъедала, словно кислота, его сердце? Сколько выла его растерзанная душа? Как много крови было на его руках? А ей было всё равно. Пусть сначала она испугалась — чего он и боялся. Но, когда мисс Бёрнелл всё же вернулась в его жизнь, Влад готов был просто пасть к ногам этой женщины. Той женщины, ради которой вечность томила его столько лет. — Как же я соскучился… — говорит он спокойно, шепотом. Потому что эти слова предназначены лишь ей. Именно те слова, которые снились ему так часто. Сны его тоже повторялись. Они приходили к нему, хорошие — как весна, как теплый летний дождь, как легкий запах жасмина и тюльпанов, плохие — как гром летом, как журчание рек крови и крики, крики, крики… Часто ему снились плохие сны. Но когда приходили хорошие, остатки его души продолжали жить дальше, надеяться на что-то. Ему всегда снилась она. Её глаза, смотрящие на него с обожанием и любовью — как не смотрела более никакая женщина в мире. Её губы, что целовали его в щеки и шептали, что счастье можно найти, даже будучи во тьме. Иногда в этих снах появлялся Лео. Он падал рядом с ними на землю и прижимал своими крепкими ручищами — как прозвала их Лале — к себе. В этих снах было спокойно, счастливо и безмятежно. В них звучал смех. В них было счастье, давно им утерянное. Лишь в этих снах было его спасение. Плохие сны он не запоминал. Потому что это всегда был кошмар. Кошмар, напоминавший ему о том, какой ценой он защитил всё, что любил, и как больно ему было от того, что он потерял. Рука Лайи сжала его ладонь, лежавшую на столе, а его пальцы тут же обхватили её, приподнимая к его губам. — Я видел столько снов. Миллионы, миллиарды. Они все были ужасной мукой, если в них не было тебя. Благодаря им я не забывал, что это значит — быть человеком. — Ты всегда им был. Даже в облике монстра. Ты человек Влад. Дело сейчас даже не в том, что ты больше не проклят, — Лайи поднялась со своего места и подошла ближе к нему, прикасаясь кончиками пальцев к его лицу. — Настоящий монстр не стал бы жертвовать своей душой ради тех, кого любит, он не стал бы принимать жертву друга и убил бы глупую девушку, он не спас бы того, кто разрушил его планы, он бы просто предал всех и сбежал, а не делал все возможное для того, чтобы спасти. Ты человек, Влад. И человечнее многих людей, а видела я их немало. — Как же долго тебя не было рядом, — улыбнулся он, поднявшись напротив девушки и обняв её. — Как же долго. — Главное то, что мы все теперь рядом. Влад снова улыбается. И в этой улыбке нет места грусти, только счастье и свет. Он делает шаг назад, увлекая девушку вслед за собой. Они быстро покидают уютную террасу и идут в сад. Её ладонь в его руке. Сколько же времени прошло с того момента, когда они в последний раз так шли к прудам? Ужасно много, но теперь прошедшие ночи и дни казались просто дурным сном, от которого Влад смог очнуться только сейчас. Он снова начал жить, снова ощутил себя живым. Они ступали по мягкой траве, направляясь мимо того самого большого дуба в глубь сада. Там, раскинув свои ветви над землей, стояла плакучая ива. За ней можно было легко укрыться от посторонних глаз и лежать, смотреть сквозь листья на небо, разглядывая среди сплетения веточек причудливые узоры. — Мы ещё сюда не забирались, — заметила Лайя, останавливаясь рядом с деревом. — Напоминает о тех днях, когда мы лежали под небом и считали звезды. Кажется, Аслан насчитал больше всех. — Наверняка приврал, чтобы опередить меня, — посмеялся мужчина, обнимая свою любимую женщину со спины. — А, если честно, я не считал их тогда. Я видел только одну звездочку рядом с собой, а другое меня не интересовало. Лайя вздрогнула, но плечи её виновато опустились. Она всё ещё чувствовала уколы вины, злилась на себя, что убежала, не желая оставаться рядом с монстром, в которого он превратился, напугав её. Сколько бы Влад не говорил, что не злится, она всё равно не могла простить саму себя за свою трусость. — Ты тогда поступила правильно. Ты действовала, чтобы не подвергать свою сестру опасности. Пусть, конечно, вы потом влипли в ещё одну неприятность, но не вини себя. Это чувство не помогает, только разрушает, — шептал он в её макушку. — Хорошо? Она тяжело вздохнула и кивнула, и в ту же минуту с криком неожиданности плюхнулась под ветви дерева, рухнув на Влада. — Эй! Ты чего? — Смотри вверх, — шепнул он ей. Голубое небо от них закрывали раскидистые ветки, спускающиеся до самой травы. Они складывались в причудливые узоры, словно ива была художником, а небо — её холстом. А мужчина снова смотрел лишь на неё. Не в силах оторвать глаз. Вскоре послышались шаги и кто-то с боевым кличем грохнулся на траву рядом с ними. — Наглые вы люди, голубки мои! — рассмеялся Лео, прижимая к себе друзей. — Пошли гулять и меня собой не позвали! — Ну, как же без тебя, — заметил Влад, с досадой фыркнув. — Кто бы мог подумать, что ты и через шесть веков останешься таким балбесом. — А ты таким же хмурым пессимистом, — парировал парень. — Мы столько всего пережили, так что, я думаю, это нам простительно. Верно, Лайя? Девушка только снисходительно покачала головой. Жизнь на самом деле очень странная штука. Она проверяет людей на прочность, проверяет чувства, соединяет и разводит пути людей. Но если все люди на земле так или иначе связаны друг с другом, то они обязательно найдут друг друга. Даже спустя многие годы. Верно гласит мудрость: «Нить может спутаться, растянуться, но она никогда не порвется!» Их нить оказалась очень крепкой. Лайя даже в шутку думала, что это не нить, а очень крепкая и прочная веревка. Как иначе объяснить то, что спустя шесть веков они лежат все здесь, рядом и снова смотрят на вечернее небо. Судьба, не иначе. — Предлагаю завтра всем устроить пикник. Позвать всех-всех: Милли, Сандру и про Илинку забывать тоже не надо, — просияло вдруг лицо Лео. — Что скажете, о, други мои? — Мы только за. — Да. Давно у нас не было ничего такого, — согласился Влад. — Главное, чтобы погода не сорвала нам планы. — Ну, я посмотрел прогноз погоды. День обещает быть теплым. Никаких дождей. — Тогда всё прекрасно, — Лайя села на траве и потянулась. — Пойдём в замок? Уже становится прохладно. — Влад, ты слышал? Наша Лале вдруг стала мерзнуть! Тут что-то не так. — Мы не в Османской Империи, Лео, — шикнула она на него, — легонько стукнув на затылку. — Ай! Влад, тут мелкие бьют! — Скажи спасибо, что я не позвала Милли. Уж она-то бы мне помогла! Неожиданную перепалку двух друзей прервал громкий смех Влада. Он лежал на траве, закинув руки за голову и смеялся, не в силах остановиться. Только одного взгляда его на друзей хватило, чтобы понять — это настоящий смех счастья. Счастье плотным коконом окутало давних друзей, не желая их отпускать. Как было много-много лет назад. Три молодых сердца рядом и огромное, необъятное небо над ними.