Одно письмо, написанное твоей рукой, заставит меня отправиться к тебе

В коридоре слышится редкий стук каблуков горничных и дворецких. За окном доносятся голоса уезжающих гостей, которые решили пораньше отправиться домой после бала. Свет солнечных лучей слегка пробивается сквозь шторы, но всë же умудряется попадать на лицо господина, дремлющего в своëм роскошном ложе. И вот, когда уже послышалось пение ранних птичек, смысла в дальнейшем лежании в постели не было. Священная Римская империя как на автомате открыл уставшие глаза и уставился на стену, пытаясь сфокусировать взгляд. Но как назло, тепло пухового одеяла всë больше и больше погружало в сон, из-за чего вместо стены с дорогими заморскими обоями, виделось замыленное нечто с тысячами, не поддающихся объяснение, узоров. Пришлось господину скинуть со своих плеч тяжëлое, но такое уютное одеяло и дать небольшой прохладе одуть свои плечи. Поëжившись ещë минутку и протерев глаза, ему всë же удалось рассмотреть комнату. Дорогая мебель из тëмного дуба с невероятной резьбой, картины новых гениев живописи в строгих, но изящных багетах, ковëр, сотканный мастерами и высокие шторы. Всë это представало перед взглядом империи каждый день и обычному человеку, спустя тридцать лет, эта картина бы осточертела, но точно не Германии. Он родился воплощением целой страны, поэтому повторяющиеся виды перед собой грели ему душу, ведь приходило осознание, что всë хорошо, что ты дома, где ничего тебе не грозит и никаких колоссальных изменений в ближайшем будущем не грядëт. Встав с чуток ватными ногами на пушистый ковëр и надев тапочки, империя направился к ванной комнате, которая была небольшим пристроем к спальне господина, и находилась она за светлой дверью. Вот он умылся, золотым гребешком уложил пушистые, тëмные волосы, переоделся в белую рубашку и чëрные брюки прямого покроя, а тапочки решил пока что не менять, ведь кто его сейчас из знатных людей увидит, кроме собственной прислуги. Империя убрал пижаму на тумбочку и посмотрел на себя: более-менее бодрый взгляд светло-голубых глаз, уже пропитанный уютом сегодняшнего утра, белая кожа, которая свидетельствует об аристократическом образе жизни, уложенные назад тëмные локоны, сдержанная улыбка. Как всегда- хорош. Германия не стал больше задерживаться в ванной и пошëл в спальню раздвигать шторы. Раздвинув их, в комнату попали редкие лучи раннего, зимнего солнца. Из приоткрытого окна слышалось чириканье воробьëв, а кто-то из прислуги уже чистил дорогу ко дворцу от выпавшего снега. Да, его было не много, но в аристократии всë всегда должно быть убрано, даже тонкий слой снежного покрова перед дверями. Окно, всë же, пришлось закрыть, а то утренний ветер не самый тëплый, и Священная Римская империя отправился вниз, завтракать. Время было только около восьми утра, а во дворце уже потихоньку просыпалась обыденная суета: горничные бегали из гостевых комнат и убирались после приглашëнных на бал, слышался ворчливый голос дворецкого из другого конца здания, видимо причитал горничную за очередной, не до конца убранный, стол. По пути с Германией здоровались служанки, некоторые из них учтиво спрашивали о самочувствии, хорошо ли господин выспался, на что тот спокойно кивал, чтобы не давать услышать свой голос спросонья. Он ему до безумия не нравился. Размеренно спустился Германия по шикарной лестнице на первый этаж и прошëл к столовой. Там стоял обычный, дубовый обеденный стол, но по его бокам красовалась замысловатая резьба немецких мастеров. Уже был накрыт завтрак, который состоял из овсяной каши в широкой тарелке, бутерброда с маслом и мясной нарезкой, брусничного чая и пирожного с заварным кремом. Священная Римская империя сел и стал спокойно завтракать. Вот тарелка и опустела. Только империя принялся за чай с бутербродом, как в столовую зашëл дворецкий с лейкой в руках. Германия немного понаблюдал за его действиями и решил дальше отпивать из фарфоровой чашки горячий чай. - Какое нынче спокойное утро выдалось. Да, господин Священная Римская империя? - с лëгким вздохом сказал дворецкий. Германия даже ему не любил давать слушать свой утренний голос, поэтому просто кивнул в ответ. - Я вот даже решил полить цветы в некоторых залах. Эта самая маленькая, вот и захотелось начать с неë, - размеренно проговорил тот. Империя понял в чëм заключается этот маленький план дворецкого, но расколоть воплощение не так просто, вот из-за этого он просто улыбнулся в ответ и взял пирожное в руки. Было очевидно, что осознание провала в своëм замысле проскользнул в голову к служащему, ведь он с шумным вздохом продолжил поливать цветы, стоящие на тумбочках. Империя про себя поблагодарил этого милого человека, что тот решил оставить его в покое. А так как на лице Германии были видны все тëплые эмоции, то и слуга принял эту атмосферу благодарности. Пирожное было доедено, осталась только пара глотков чая и можно идти по своим делам. К сожалению тишина продлилась недолго: - Хорошо прошëл бал, но к сожалению никто не отменял обязанностей, - зачем-то сказал своим мягким голосом дворецкий, - вы тоже сейчас вернëтесь к своим делам, не так ли? Это был уже вопрос, на который точно нужно давать ответ, поэтому прокашлившись, Германия тихо "угукнул". - О, эта морока с бумагами, встречи, мероприятия, - шумно вздохнул мужчина, - и вы это всë делаете практически каждый божий день. Пускай этот человек и был добр, мил и учтив, но сейчас попытка завести утренний разговор раздражала империю. Чуть сильней прокашлившись, Германия сказал севшим за ночь и до ужаса скрипучим голосом: - Гюнтер, чего вы сейчас от меня добиваетесь? Вы же уже поняли, что я не хочу сейчас беседы тут разводить. Ну нет настроения у меня, извините. Улыбнувшись краем губ достижению своей цели немного избавить своего господина от глупого комплекса, Гюнтер подошëл к столу, за которым сидел Германия, отодвинул стул, стоящий чуть поодаль от собеседника, присел и сказал: - Простите меня, господин Священная Римская империя. Мне хотелось хоть чуть-чуть вас приободрить. Очевидно империя не до конца понял, что имеет ввиду прислуга. - Я где-то месяц назад понял, насколько редко вы вносите в свою рутину хоть какие-нибудь развлечения: не прогулки по городу вы не ходите, все балы строго по расписанию посещаете, охоты не организуете. Вообще ничего нового! И так последние четыре года. И пользуясь своим, уже достаточно высоким статусом, хочу поинтересоваться о вашем самочувствии. На всë услышанное Германия лишь вздохнул и кратко ответил: - Во-первых, как воплощение я люблю рутину. А во-вторых, может не сейчас будем о таком говорить? Простите, Гюнтер, но с самого утра у меня нет желания объяснять мои жизненные позиции. - Нет, это вы меня извините, - спешно стал извиняться слуга, - я виноват. За подобную наглость я помогу прачке разобрать бельë. Священная империя кивнул, мол "правильно мыслишь", а чашка тем временем опустела. Разговор уже шëл к логическому завершению: воплощению нужно было уходить по делам, а дворецкому помогать прачке и уносить посуду своего господина. Но тут слуга вспомнил: - Господин, вы как раз идëте за работу, а я уже положил новые письма на ваш рабочий стол. - Хорошо, а какие конкретно письма? - поинтересовался Германия, вставая из-за стола. - Всë как обычно: соглашения, предложения от губерний, письма от лордов с приглашениями на торжества и всë тому подобное. Пускай он и любит рутину, но почему-то сегодня хотелось услышать что-нибудь новенькое. Ожидал услышать новое имя. - А хотя... - послышался задумчивый голос дворецкого, - да, точно! Запамятовал я что-то. Там была весточка и от него. А от этого империя поднял заинтересованный взгляд на своего слугу, который уже стоял с посудой в одной руке, а в другой держал лейку. Германия не стал его задерживать, поэтому кивком и слабой улыбкой подал знак, что ему уже можно идти. Дворецкий вышел через дверь для прислуги, а империя почти побежал к себе через главный вход. Он не знал, почему трепещущее чувство пожирает его сердце изнутри. Но так как не все во дворце знали об этих тайных переписках, то Германии ничего не оставалось, как стараться запрятать всю тревогу куда-то вглубь своей души, а излить еë получится только в кабинете. Вбежав по лестнице на второй этаж, воплощение пошëл к своему кабинету, который находился напротив его спальни. Не слишком он любил соединять рабочее пространство с жилыми комнатами, поэтому кабинет был выстроен отдельно и исполнен в однотонных цветах и без лишней роскоши. Именно в этом рабочем помещении был тот самый стол, на котором красовалась высокая "башня" из различных писем. Когда Священная Римская империя еë увидел, то сердце забилось ещë сильней: никто эти письма, кроме него самого не разбирал, поэтому отрыть его предстояло только Германии. А как можно сделать переписку двух воплощений тайной? Это ведь не реально! Каждый знает как зовут их воплощение, где оно живëт и какая у него марка. Но эти двое придумали подписываться совершенно другими именами, а адрес писать свой, мол почтмейстер подумает о приближëнном. День только начинался, а значит, времени терять нельзя. Германия сел за своë место, ещë раз оценил "башню" и отметил еë архитектурную точность. Но мысль о новой весточке не выходила из головы. Вытерев потные ладони по брюки, он принялся за дело.

***

Создавалось впечатление, что он уже пропустил то самое письмо и даже не заметил этого. Хотя ещë только утро! Сняв свои пенсне, Священная Римская империя откинулся на спинку кресла и устало посмотрел в потолок. Может быть Гюнтер ошибся? Хотя он-то точно был в курсе этих тайных переписок и давно уже знает, какими именами подписываются эти двое. Он был хорошим человеком, поэтому Германия мог иногда поведать ему о подобных личных темах. Часы показывали только пол десятого утра, а ощущалось, что прошла уже вечность. Трепещущее чувство всë никак не могло покинуть грудь империи, ведь он уже снова сидел и осматривал конверт от какого-то лорда с приглашением на очередной зимний бал. Откинув эту бесполезную в данную минуту бумажку, взгляд опустился на широкий конверт со знакомыми орнаментами. И вот внутри произошëл маленький взрыв! Вот та самая весточка! Прямиком из России. На мгновение всë вокруг оказалось в вакууме, пока Германия аккуратно вскрывал специальным ножиком долгожданное письмо. Открыв его, на секунду руки задрожали. "А вдруг там всë же ничего нет?", "А вдруг с ним что-то случилось, и кто-то решил уведомить меня об этом, а я просто придурок, который ведëтся только на одну знакомую марку?", "А может, я был слишком прямолинеен и надоел ему?" Сотни подобных мыслей витали в голове воплощения, пока из конверта медленно показывался краешек самого письма. Чувство паники распространялось по всему телу неприятным скользким ощущением. Хотя, если подумать, то что в этом письме могло быть такого? Если они проворачивали такое уже миллион раз, то что могло стать в миллион первый? Для Германии это могло быть всё, что угодно. А как же он мог мыслить, если ждал эту весточку целых два месяца? Как он мог узнать что происходит в каком-то далëком крае России, и не прознал ли кто про эту нелегальную переписку. Вот поэтому тревожность покрыла его не только изнутри, но и казалось уже и снаружи: некогда сосредоточенное лицо будто ждало удара со спины, тонкие пальцы вцепились в листок бумаги так, словно там предсмертный договор. Империя словно был одним комком неприятного, леденящего напряжения. Но собравшись с мыслями, немец всë же одним движением вытянул листок из конверта. Вместе с этим он услышал, что за бумагой что-то упало на стол, но пока что хотелось больше узнать, что же ему написали. В руках находился аккуратно сложенный листок со слегка высветленным гербом Российской империи. "Очевидно, у него нет более незаметной бумаги для наших переписок," - с замечанием отметил Священная Римская империя. Но вот медленно развернув листок, он увидел до боли знакомый почерк, и в душе будто что-то подпрыгнуло от радости. Ещë один вдох, ещë один выдох. Всë! Полностью собравшись, Германия стал читать долгожданное письмо. Здравствуй, дражайший Священная Римская империя! Ты даже не представляешь, как давно я хотел написать это письмо, но как ты и сам можешь догадаться, не доходили руки. Благоустройство совершенно новой столицы дело нелëгкое. Я и представить себе не мог, что постройка одного забора в парке может занять столько времени! Но зато, теперь там стоит красивый забор. Петруша совсем забегался, но он у меня умница и не забывает про тебя. Вот просил передать тебе привет. Привет! Если тебе интересно как мне спится в деревянной землянке посреди чистого поля, то знай, что это незабываемое чувство. Наверняка, когда ты читаешь это письмо, я уже не в ней, но просто уведомлю тебя, что я в ней был. В одном углу я нашëл очаровательную куколку. Может тебе она будет напоминать о том, как я ночевал в этой землянке? В любом случае, я тебе еë пришлю. Как у тебя дела? Как здоровье? Надеюсь, что хорошо, ибо как ты ко мне приедешь? Да! Я наконец могу тебя пригласить! Я знаю, что письмо придëт нескоро, поэтому ты уж сам решай, когда приедешь. Но тебе не отвертеться и придëтся ко мне приехать. А то я уже соскучился по твоей милой улыбке, небесным глазам и по незабываемому голоску. Жду тебя с нетерпением! До свидания!

Российская империя, дорогому Священной Римской империи

После прочтения письма сама собой растянулась улыбка до ушей. "Всë такой же, " - думалось Германии, пока он тупо пялился на слово дражайший. Ещë пару мгновений смотря на это слово, выведенное аккуратными русскими буквами, глаз зацепился за ту самую куколку. Вот империя взял еë в руки и повертел в руках. Это была обычная куколка-оберег из пëстрой красной ткани. Такая есть чуть ли не во всех русских избах, но сам факт того, что она была в его руках, немного вскружил голову. Бережно он положил на стол рядом столь прелестный подарок и снова посмотрел на письмо. Сейчас уже хотелось поскорее ответить ему. Руки так и чесались, но взгляд зацепился за тебя пригласить. "Он меня приглашает!" - как фейерверк раздалось в голове у немца. И вместе с этим хотелось подскочить и начать собирать вещи. Он уже было подскочил и хотел бежать к себе в комнату и оповестить о радостной поездке всем приезжим, кто остался ночевать, всем слугам, всем прохожим. Но тут, как гром среди ясного неба, появилась проблемка. "А что же я скажу чиновникам и тем, кто со мной поедет?" Прошëл далеко немалый срок с их последней встречи, и до сих пор никто из политических деятелей не поезжал в Россию ни по каким делам, да и сам Германия толком не заикался про подобные путешествия, а тут вдруг такая новость: "Едем в Россию!" Надо было хорошенько пораскинуть мозгами, прежде чем давать такие вести пускать. В глубоком размышлении империя снова опустился на своë кресло. Перед глазами стоял уже настолько размыленный его образ, что уже давно невозможно было понять кто же это. Они не виделись двадцать пять лет! Другие воплощения бы вообще не заметили этого, но с нашими ребятами всë не так. Слишком они дорожат друг другом, что бы весь этот срок не думать о том, как он поживает. На самом деле, Германия даже близко не может представить, как он сам представляет их взаимоотношения, ведь последний раз он его видел ещë шестнадцатилетним, а сейчас... По всей Европе давно ходят слухи о настолько быстро развивающейся Российской империи, о настолько огромных новых владениях, о настолько прекрасном Санкт-Петербурге, что Священная Римская империя и думать боится, как он изменился. Зато было достаточно времени, чтобы подумать об их старом общении: как же они себя чувствовали рядом друг с другом. И честно говоря, Германия стал даже побаиваться всего того, что напридумывал. Поэтому, встретиться с ним было жизненно необходимо для немца. А тут приглашение от него! Нужно быстро решать этот вопрос сегодня.

***

Весь день прошëл как в тумане. Священная Римская империя совершенно не помнит, чем же таким он занимался весь день. А за окном уже стояли сумерки, и дул холодный ветер. Единственная мысль, находившаяся у него в голове, ждала своего часа быть озвученной. Германия ждал своего подопечного, чтобы наконец избавиться от этого груза с плеч. - Ваше сиятельство, вы меня звали? - послышался голос давнего знакомого. - Да, Август, заходи скорее, - сказал на одном дыхании воплощение. Август прошëл в кабинет своего господина и присел на стул, стоявший уже напротив его собеседника. На молодом лице подопечного явно была заметна тревога, потому что он служит во дворце не так давно и до безумия боится любых недочëтов в сделанной работе. - Ты не переживай, - постарался успокоить юношу Германия, одновременно пытаясь припрятать свой стресс, - я выговор на тебя не готовил. От подопечного послышался облегчëнных вздох, которому империя не стал уделять внимания. - Я хочу побыстрее закончить с этим делом, поглощяющим меня с самого утра, - чëтко начал Священная Римская империя, - а оно заключается в том, что тебе нужно будет уже сейчас набирать команду для отправки в Российскую империю на ближайшую неделю. У юноши округлились глаза, а брови поползли наверх от такой информации. - Но господин, как... Зачем... Почему вы это приказываете? Мы так давно не посещали эту страну, а вы так быстро... - Есть у меня одна причина, чтобы срочно съездить туда. Заодно проведаю кое-кого, а ещë, - начал сочинять империя. - Что это за причина такая, что вы принимаете такое резвое решение? Это правда настолько важно? Я же должен буду отчитываться перед другими воплощениями за ваше отсутствие, - приговорил Август. - Мальчик мой, я не могу тебе этого сказать. Государственная тайна, которая вполне вероятно может даже не осуществиться. Поэтому что я тут могу сказать? Просто скажи им, что я уехал, - относительно беззаботно сказал Германия. Негодование, сметение и недопонимание ярко читались на лице подопечного. Он всë ещë продолжал сидеть и размышлять. - И что ты тут сидишь?! - прикрикнул империя, - быстрее вставай и иди уже, ищи людей. Мы скоро поедем. Юноша подскочил, поклонился и сказал перед уходом: - Как пожелаете, господин, но всë же, после того, как вы прибудете, вы должны будете мне сказать, зачем ездили, чтобы я нужные бумаги заполнил. Германия кивнул и проводил Августа взглядом, до самой закрывающейся за ним дверью. - Одно письмо, написанное твоей рукой, заставит меня отправиться к тебе, - сказал в пустоту он, - жди меня, Россия.