Играем по-честному

      — Андрей, пожалуйста, поговори со мной, — твердила уже второй час Даша.       Старкова сидела возле кровати своего парня. Он лежал лицом к стене, спиной к девушке. На своей кровати устроился Рома, он качаясь, держался за голову.       Вика сидела на столе, подложив под свои ноги руки. Рядом стоял Максим, с грустно опущенной головой. Два часа назад       Холл был полон детей. Они резво носились по первому этажу школы.       Возле кабинета директора стояла Елена Сергеевна и Пётр Морозов. Они обсуждали что-то на повышенных тонах. Вика и Рома шли из кабинета математики. По лестнице спускался Виктор Николаевич, за ним шёл Андрей. Лицо парня сияло. Вика и Рома переглянулись между собой и улыбнулись.       Неожиданно Поляков замер и принялся растирать руку. Она неумолимо тряслась.       Дальше всё произошло слишком быстро.       Виктор Николаевич схватился за горло. Андрей устремился к нему, но не успел: бывший директор с грохотом полетел со старинной лестницы. Раздались многочисленные крики. Они оглушали. Громче всех кричал Андрей. Он рыдал и тряс бывшего директора.       Холл заполнился ещё большим количеством людей. Но Виктор Николаевич так и не открыл глаза.       Мгновенная смерть. Так сказали врачи.       Авдеев наконец-то повернулся к своим друзьям. Даша не решилась обнять его. Лицо парня было опухшим, глаза — пустыми.       Его рот то и дело открывался, чтобы что-то сказать, но, казалось, что у Андрея совершенно нет сил. Старкова взяла его за руку, продолжая сидеть на полу. Авдеев смотрел чётко перед собой. Все остальные — на него.       — Он сказал, что мы станем настоящей семьей, — начал Андрей. — Он пообещал закрыть эту школу. Навсегда. Он сказал, что поможет довести это дело до суда, — голос парня задрожал, но слёз больше не было.       — Андрей, — Даша приложила его руку к своим губам.       — Он всегда был со мной рядом, он всегда меня поддерживал, а я без конца видел в нем лишь врага. Он моя семья... его нет. Понимаете? — парень закричал. — Его больше нет!       Вика закрыла глаза и слёзы полились сами собой. Макс взял её за руку. Рома снова закрыл лицо ладонями.       Виктор — вот кто мог им помочь. Но его больше нет. ***       Вадим большими глотками выпил содержимое стакана. Вика молча сидела на кровати и смотрела на возлюбленного.       Тишина била по ушам. Молчал даже коридор. Все были шокированы смертью Полякова.       Спустя некоторое время Вика осмелилась нарушить тишину:       — Ты из-за Виктора?       Мужчина утвердительно кивнул головой. Сделал ещё несколько глотков. Стакан опустел.       Настоящая причина крылась намного глубже.       Игорёк был найден. Из-за этого Вадим получил выговор от Колчина, хоть липовая смерть мальчика — оплошность Морозова, именно Вадим должен был следить за новым директором.       Теперь ещё они чуть не провалились из-за Виктора. Хорошо, что тут Морозов справился.       Уваров перевёл взгляд на Вику. Заметил слёзы в уголках её глаз.       — Задам тебе тот же вопрос, — мужчина поставил стакан на стол.       Тот издал характерный удар.       — Я не могу поверить, что Виктора больше нет...       — Он был моим классным руководителем в старших классах, — Вадим улыбнулся, погружаясь в воспоминания.       — Ты не говорил об этом раньше, — Вика поудобнее устроилась на кровати.       Уваров остался сидеть за письменным столом, вальяжно раскинувшись на мягком стуле.       — Он порой такой нудный был... Просто невыносимо, — Вадим звонко и как-то болезненно рассмеялся. — Это Витя поддержал меня в спортивных начинаниях. Все, как с цепи сорвались, когда узнали об этом. Я ведь биологию забросил, — хоть Уваров и не был сильно пьян, алкоголь сыграл свою роль. Учитель физкультуры принялся рассказывать то, о чём всегда молчал. — Помню округлившиеся глаза Войтевича, Родителей в гневе и улыбающегося Виктора.       Улыбка Кузнецовой переросла в слёзы. Подбородок девушки задрожал.       — Ты чего? — Уваров сорвался с места и сел на пол, рядом с ногами Вики.       — Я просто тяжело переношу уход людей из моей жизни, — на этих словах плач девушки усилился.       Вика всеми силами старалась скрыть слёзы, но ничего не получалось. Уваров залез на кровать и перетянул Кузнецову с её края. Он уложил её возле себя и принялся гладить по голове.       Девушка, не прекращая, всхлипывала носом. Периодически её трясло.       Губы Вадима сжались. Глаза стали необъяснимо злыми.       Он был в ярости. Ведь, в большей степени, слёзы Вики не столько из-за смерти любимого учителя, сколько из-за гибели человека, который мог помочь им в расследовании.       Рука мужчина, которая словно окаменела, на секунду замерла на затылке Кузнецовой. Вика почувствовала это напряжение и с непониманием взглянула на Уварова.       Тот словно завис. Некоторое время он смотрел на неё глазами, полными ярости и злобы. Девушка тоже замерла. Она никогда не видела его таким. Словно опомнившись, Уваров тряхнул головой.       Сработал какой-то механизм. Глаза мужчины стали прежними: Вадим смотрел на Вику улыбающимися глазами, из которых практически выливались любовь и нежность.       Кузнецова снова удобно устроилась на плече возлюбленного. Она уверила себя в том, что ей причудился тот злобный взгляд.       Вадим глубоко вдохнул. Руки тряслись, но он проложил гладить Вику по волосам. ***       Кузнецова зашла в комнату парней.       Андрей всё также сидел на своей кровати и смотрел в пустоту.       Казалось, что за всё это время он так и не сдвинулся с места. Хотя, скорее всего, так и было.       Рома тут же взглянул на Кузнецову и улыбнулся:       — У тебя такие распухшие губы, как будто ты с пылесосом баловалась.       Вика непроизвольно притянула ладонь к губам.       Максим, который внимательно рассматривал свою гитару, поднял глаза на подругу и сказал:       — Знаем мы этого «пылесоса».       Кузнецова сделала вид, что не услышала новые нападки Морозова. Вместо ответа, она подошла к Андрею.       — Я понимаю, что, возможно, сейчас не лучшее время, но тот дневник, — Вика помедлила, вглядываясь в лицо Андрея, пытаясь понять: слышит ли её парень. — Ты отдал дневник Анне?       Авдеев словно отошёл от долгого транса. Всё такими же пустыми глазами он взглянул на Вику.       — Да, я отнёс его Анне. Нужно забрать и спросить, что... что ей удалось прочесть.       Он говорил медленно. С большими паузами. Вике показалось, что всё вокруг стало, как в замедленной съёмке. Даже её движения стали какими-то скованными.       Словно потеряв последние силы, Андрей рухнул на кровать и отвернулся.       — Нужно забрать дневник, — шёпотом проговорила Вика. — Чего Вы на меня смотрите? Ну, нееет!       — Я к ней не пойду, — тихо усмехнулся Морозов. — Сразу укокошу, — он поджал губы и вернулся к протиранию гитары.       — Вик, давай лучше ты, — Рома умоляюще взглянул на подругу.       Девушка закатила глаза и вышла из комнаты.       Хотелось громко хлопнуть дверью. Но там лежал обессиленный Андрей.       Пришлось тихо закрыть дверь, придерживая ручку. ***       В комнате Анны пахло цветочными духами. Первая мысль, которая приходила в голову, когда ты ловишь этот аромат — весна. В этом была вся Анна. Такая же легкая, ненавязчивая, яркая.       Увидев просторную кровать, Вика невольно поморщилась, представляя на ней учительницу и Андрея.       Хотя ей ли об этом говорить.       Из раздумий её выбил голос Ольшанской:       — Тут описаны страшные вещи...       — Вам удалось перевести?       — Не всё, но очень многое.       — И что же там написано? — Вика подошла ближе к Анне Михайловне.       — Тут написано про опыты, про клонирование.       — Клонирование? — Вика приподняла брови.       — Да, — уверено сказала Анна, но её голос дрожал, — женщинам подсаживали эмбрионов, и они рожали детей… определённых детей, выращенных в лабораториях.       — Для чего?       — Тут довольно сложно. Чтобы вырастить, своего рода, сверхлюдей. Чаще всего, женщина погибала, так как организм не справлялся с проводимыми процедурами. Но все эти опыты сходятся к одному. Я не до конца поняла... Мне нужно ещё время для перевода.       Вика сидела с приоткрытым ртом, переваривая услышанное. Она кивнула головой и сказала:       — Да, конечно, я... мы потом заберём дневник. Спасибо за помощь.       Кузнецова подошла к двери. Когда уже её рука была на ручке, она обернулась:       — Что Вы тогда имели в виду?       Ольшанская непонимающе прищурилась. Вика раздражено вдохнула и снова обвела комнату взглядом. Она вообще не хотела об этом говорить.       — Тогда ночью... в коридоре. Вы ещё сказали что-то вроде: «Будь осторожнее», — Вика смотрела на учительницу, та закинула ногу на ногу. — Что это значит?       — А ты не понимаешь? — Ольшанская смотрела в упор на Кузнецову.       — Это как-то связано с Вадимом... с Вадимом Юрьевичем, но я... я, — Вика пыталась подобрать слова, — вы имели в виду что-то определённое?       — А то, что он учитель недостаточно?       Вика прикусила язык и растеряно улыбнулась.       — Понятно, — буркнула Кузнецова. — Ещё раз Спасибо.       Дверь тут же захлопнулась, прямо в тот момент, когда Анна хотела что-то сказать.       В коридоре Вика прижалась спиной к стене.       Было стыдно. ***       — Куда дел Войтевича? — спросил Вадим, закрывая за собой дверь.       — Да чёрт его знает. Второй день ищу, — Морозов был на взводе.       — Что, — Вадим ухмыльнулся, — даже в отпуск у тебя не отпросился? Твой директорский авторитет рушится на глазах.       Морозов злобно взглянул на Уварова, тот снова ухмыльнулся.       Вадим сел на стол, за которым сидел Пётр Алексеевич. Сложив руки на груди, Уваров сказал:       — Игорёк внизу.       Морозов нервно сглотнул.       — Как?       — Наш друг повар постарался.       — Вот тварь, — протянул директор. — Исаева тоже у них?       Уваров утвердительно кивнул головой.       — Князя поймать не удалось. По какой-то причине его люди работали лучше наших. Теперь нам нужна лишь Надя Авдеева.       — Я так понимаю: пошёл процесс? — Морозов вскинул брови.       — Со дня на день начнём. Вроде никаких проблем больше нет, — Уваров размял шею, Морозов нервно откашлялся. — Скажи мне, Пётр Алексеевич, что никаких проблем больше нет.       Директор побледнел, но сказал:       — Эти щенки нашли дневник...       — Какой ещё дневник? — с каждым словом голос Уваров твердел, каменел, становился железным.       — Колчина, — ответ Морозова был быстрым.       — Твою мать!       Уваров громко ударил кулаком по столу. Это заставило Морозова вздрогнуть.       — Ну, он же на немецком, верно? — Уваров стал немного спокойнее.       Директор кивнул головой в знак согласия.       — Всё не так уж и плохо, — сказал Вадим, но его руки всё ещё были сжаты в кулаки. — С этим хоть ты разберёшься?       — Конечно, — ответ Морозова снова был коротким.       Уваров с недоверием взглянул на директора, тому стало сразу как-то неудобно сидеть. Морозов заёрзал на своём стуле, хотя до этого сидел ровно. ***       — У ну-ка иди сюда, — сказал Морозов и крепко схватил Дашу за запястье. — Мне нужен дневник.       — Я не понимаю!       — Дуру из себя не строй!       Увидев эту картину, Максим и Вика замерли на лестнице. Они переглянулись, и Морозов младший тут же рванул к приёмному отцу.       Макс перекрыл собой Дашу.       — Руки убрал от неё! — крикнул Морозов младший.       Пётр Алексеевич усмехнулась. Тут же подбежала Вика и встала возле друзей.       Это вызвало смех у директора.       — Как Вас много. Что Максим изобьешь меня вместе со своими подружками?       — Руки марать не охота, — прошипел Морозов младший.       — Ладно, малыши, пошутили и хватит, — директор провёл рукой по волосам. — Я знаю, что у Вас дневник Колчина. Он мне нужен. Незамедлительно.       — Дневник мёртвого человека? — Вика усмехнулась.       — Откуда у нас он? — поддержала подругу Даша.       — Хватит со мной играться. Я ведь могу перестать быть таким добрым.       — И что же ты сделаешь? — Максим подошёл ближе к приёмному отцу.       — Последний раз прошу по-хорошему, — Морозов старший засунул руки в карманы брюк.       — Убьешь нас? — Максим был очень близко.       Пётр Алексеевич прошёлся глазами по школьникам. Снова усмехнулся.       — Смотрите сами друг другу глотки на перегрызите, — сказав это, директор мягко развернулся на пятках и ушёл к себе в кабинет.