Ему было...

      Ему всего лишь пять лет, когда он все чаще слышит ругань родителей на кухне. Вот, кто-то в порыве гнева разбил посуду, что мелкими крошками обсыпала холодный пол. И ведь наверняка мама порежется, когда будет убирать этот хаос, оставленный после очередной ссоры, и наверняка совсем маленький, не понимающий смысла этих криков, мальчик будет успокаивать ее.       Ему восемь лет, когда отец стоит возле двери под ненавистный взгляд женщины. Он ласково треплет его по волосам, цвета чистого неба и уходит. В его взгляде чистая печаль, которую сын не понимает. Как и не понимает то, что его он больше никогда не увидит…       Ему девять, когда он тихо проходит на кухню, которая давно стала сборищем ужасного запаха и бутылок. Мать с ухода отца начала пить, редко уделять время мальчику, который ушел в себя и боится мать, но все еще любит детским чистым наивным сердечком. Женщина сидит у окна, облокотившись о стену. В руках ее недопитая бутылка, которая звенит о поверхность когда она опускает ее на пол и подзывает мальчика к себе. Он подходит и садится перед ней, заглядывая в грустные, пустые голубые глаза. -Зонтик — она притягивает его к себе, крепко обнимая. Они давно забыли как обниматься — Ты будешь Альфой, будешь помогать мне, будешь опорой, не будешь жалкой омегой, все они шлюхи, как только твой отец мог променять меня на такую тварь — к концу разговора она уже говорила сама с собой, сжимала кулаки и с надравом продолжала, чуть не плача — Ты не будешь мерзкой Омегой, ты такой хороший, сынок… — он скучал по этой ласке       Ему 11, когда его мир рушится, а самый дорогой человек смотрит на него с отвращением. В этом возрасте сдают тест на вторичный пол. Хоть сама сущность начинает проявляться только в 13, но важно уже сейчас знать, что бы готовиться. Домой они приходит в полной тишине. Холодная стена встала преградой между мальчиком и его мамой. Женщина опять пьет и ругается, а когда мальчик хотел поговорить с ней, успокоить, ведь она почти плачет, то получает удар по щеке. Тихий плач доносился из-под подушки, маленькое тельце содрогалось под всхлипами, горячие слезы жгут, душе так больно, грудину стягивает, а плач все труднее сдерживать, закрывая рот и нос уже мокрой ладонью. Он больше не слышит ласковых слов, только ругать и маты, его больше не касаются, брезгуя. Как так получилось, почему…теперь его все ненавидят, мама говорит о таких плохо, мама всегда права       Ему 15, когда к нему попытались пристать в школе. Он слишком хрупкий и характер у него слабый, он пугливый, всего боится. Но учится хорошо, учителя им гордятся и он не понимает, почему они его не ненавидят. Мать не желает даже находится с ним в одной комнате, говорит, что у него отвратительный, мерзкий запах — сирень, но как будто после дождя. И он верит ей. Плачет по ночам, потому-что хочет быть счастливым, но его ненавидит собственная мать и несколько одноклассников. Те в свою очередь издеваются над ним, пугают, вытрясывают честно заработанные деньги, он подрабатывает официантом по выходным в маленьком кафе, ведь мать деньги не даст, даже просить не станет. Но в один момент издевки переходят границу. Его зажимают над партой, нагиная и пугая, упираясь бедром в бедро. Ему страшно. Он ненавидит себя, ведь если бы он не был омегой, этого бы не было, мама бы его любила, одноклассники бы нормально общались, не было бы издевок, унижений и всего этого… В этот раз он сбежал, в другой может не получится       Ему 18, когда он заканчивает 11 класс и уезжает. Он хочет забыть все, что связано с этим городом, с этим домом, с этими людьми. Набрав почти самое высшее количество баллов, став почти самым лучшим в школе, он поступает в университет на дизайнера ландшафта, ему нравится рисовать, у него хорошо получается, он видит мир по-другому и ему это нравится. Там он заселяется в общагу с милым соседом омегой жизнерадостным Чарли Батлером. Они становятся лучшими друзьями и Зонтик видит какие они противоположности — Чарли любит свою сущность и благоухает, пахнет медом, сам хотел стать Омегой, вечно радостный и позитивный, а Зонтик тихий, чаще задумчивый, грустный, ненавидящий себя и видящий поддержку только от милого соседа. И ему дают эту поддержку, Батлер пытается «вылечить» ненависть юноши к самому себе и, на радость, у него это немного получается.       Ему 20, когда происходит это, ему страшно, это первый раз. Течки у него не было из-за недоедания, нервозности в виде истерик и слез и вечных проблем со здоровьем, а тут вот, примите, распишитесь. Это пол проблемы, он на лекции, повезло, что на этот урок ходит человек шесть. Он отпрашивается домой, говорит, что плохо себя чувствует, ему верят, конечно, он весь бледный, чуть не падает, и его отпускают. Он идет по коридору, в котором на руку никого нет, только вот голова кружится еще сильнее, живот скручивает болью и он падает на колени, скуля, плача. Боль почти невыносимая, если он доберется до дома, сосед ему не поможет, он еще на уроках.       Он чувствует запах бензина, спокойный и будто заглушенный, инстинктами вздыхает его глубже, запах понравился. -Эй, что с тобой? — раздается где-то сзади и потом ближе — Давай, я помогу тебе встать — его поднимают, держа за спину и бок, закидывают его руку себе на шею и несут до лавочки, аккуратно на нее садят и опускаются на корточки перед ним. Зонтик по запаху понимает — Альфа, а когда смотрит перед собой, точно в этом убеждается. -Красивый — в бреду температуры говорит бедный мальчик, видя перед собой мощного на вид юношу, с вихрем темно-фиолетовых волос, маленьким шрамом вдоль брови и яркими желтыми глазами, которые в легком тумане смотрят на омегу. Первая пуговица черной рубашки расстегнута, чуть видны ключицы, от чего сознание плывет еще больше -Тебя бы домой, сам не дойдешь — о, этот глубокий хрипловатый голос, до мурашек — скажи адрес — до Зонтика не сразу доходит, что от него хотят, он готов растечься лужицей, прямо на этой лавочке, ведь боль уже прошла из-за засевшего в легких и голове запаха, черт, он тот еще токсикоман, если ему нравится запах бензина. После повторения вопроса, он вспоминает где он, кто он и в каком состоянии, говорит адрес. Все как в дымке, живот крутит, мокро и, о боже этот запах сводит с ума. Он не помнит, как его довели или довезли до дома, помнит сквозь туман, как его гладили по голове и говорили, что все будет хорошо, нужно потерпеть и вообще он хороший мальчик, что они дождутся соседа и его отдадут товарищу, но внутренняя омега не хотела ни к кому, кроме обладателя запаха бензина. Он цеплялся руками за черную рубашку и ластился ближе, стыдясь за то, что хочет и свои мысли, он такой невинный и неопытный в этом всем, первая течка все-таки. На него не кидаются, лишь гладят, шепчут, успокаивают, но не пользуются таким состоянием.       Потом его еле как отцепляют от этого парня, дают какие-то таблетки и он засыпает.       Следующие два дня он мучается от спазмов боли и ощущения дикого одиночества, хотя лучший друг рядом, помогает, приносит воды, гладит по голове, но не так, хочется, что бы именно тот погладил, приласкал, коснулся там, где стыдно, возможно провел язы…ох блять боже…       Ему безумно стыдно за свои мысли, когда все встало в норму и возбуждение больше не давит на голову, он убедился, что «мама была права, я правда та еще шлюха»       Ему 21, когда он впервые так сильно влюбляется и находит второго хорошего друга. Он почти год дружит с Пиком, именно так зовут обладателя запаха, который сводит его с ума, бензин… Они неосознанно искали друг друга, Пик запомнил этот мягкий запах сирени, будто в воде или…после дождя…? Они начали общаться, постепенно привыкли к друг другу, проводили много времени когда была возможность, ходили вместе в столовую. Но о том случае решили молчать, одному слишком стыдно это вспоминать, второй решил лишь не смущать младшего. Да, Пик старше Зонтика на год, учится на экономическом и он нравится юноше. Пик спокойный, рассудительный, может показаться, что он грубый, раздражительный и злой, но это только для тех, кто его раздражает. К Омеге он относится очень хорошо: ласков, добр, спокоен, внимательный…и еще он нравится Зонтику как и Зонтик Пику.       Пик знал, что Зонтик ненавидит себя, узнал и про детство, но это вышло случайно. Они сидели на кухне у Пика в блоке, пока его сосед был на уроках и разговаривали, пили чай, ну, старший пил кофе. Зонтику позвонил неизвестный номер, он ответил и как только услышал до боли знакомый голос, сразу сбросил. Глаза его сразу наполнились слезами, зрачки сузились, оставляя только небесную радужку. Тогда у него случился срыв, все, что накопилось за столько лет, вырвалось в порывах слез и скулежа. Тогда Пик его успокаивал, прижимал к себе и говорил, много чего говорил, что Зонтик самый лучший, самый хороший, все будет хорошо, а после выслушанной истории детства сказал «твой запах не мерзкий, мне он очень нравится» и смущение совсем чуть чуть отразилось на его лице. У младшего в тот момент замерло сердце. И если Пику нравится его запах, то он не будет называть его мерзким. Они еще долгое время провели в обнимку, окружая друг друга своими запахами, что даже немного смешались. Обоим было уютно, комфортно и так тепло, даже в душе.       Они поддерживали друг друга всегда, были ближе, чем друзья, но и грань не переходили, хотя хотелось обоим. Смотрели фильмы, переплетая ноги, ходили в парк и что бы не потеряться, держались за руки, Зонтик носил одну из футболок старшего, что тому очень нравилось, ведь вещь была большая для хрупкого омеги и были видны острые ключицы и манящая шея. Даже когда Пику призналась какая-то девочка, что он ей нравится, Зонтик ощутил что-то, в груди закололо, настроение упало, он больше не хотел никого слышать, ох…он приревновал друга. Ну, друга, который ему нравится. Но потом отпустило, как только Пик отказал ей. Позже Зонтик пищал в подушку Чарли о том, что старший подарил ему цветы. Цветы, боже. Безумно красивые, небольшой букетик белых гвоздик и пару сирени. -Ох, а твой Пик тот еще романтик однако — хихикнул Чарли, он знал о чувствах Зонтика, а еще знал что они взаимны, поддерживал, подталкивал, но голубоглазого же хрен убедишь. А еще он знал язык цветов, любил эту тему и знал про цветы и их значения почти все — Ты ему нравишься -С чего ты взял, это просто, как другу — говорит смущенно Зонтик, а потом и грустно. Просто другу… -Что ж он Вару цветы не дарит, м? Они же тоже друзья — от упоминания этого имени в груди опять закололо, ревность. Этот омега почти постоянно в универе бегает за Альфой, пытаясь его соблазнить, но тот говорит, что он ему не нравится. А Зонтик нравится. На такое заявление друга у омеги нет ответа — И вообще, на языке цветов белые гвоздики означают «невинную любовь», а сирень — «красота» — от таких слов дыхание перехватывает и что-то теплеет в груди       После букета таких моментов стало больше. Пик мог посмотреть в голубые глаза напротив и утонуть в них, замирать и упасть в транс. При объятиях утыкался в шею омеги и вдыхал полной грудью так, что это было слышно, ведь там запах гуще, там где место для метки. Делал комплименты, много. Дарил еще букеты, которые Чарли расшифровывал и давал надежды и разлитое тепло в груди. Они были как пара, только друзьями. И это «друг» давило, мешало. Он даже помнил, что сказал Альфа, когда его успокаивал от истерики, сказал, что ему нравится его запах, но…он же всего лишь успокаивал… Хочется верить, что эти слова шли от самого сердца       Но однажды Пик просто провожал после прогулки Зонтика домой и что-то для себя решил. Когда они обнимались, чтобы попрощаться, старший немного опустился перед лицом Омеги, заглядывая в почти светящиеся, голубые глаза и поцеловал. Мягко, не торопясь, без пошлости и страсти, только с чувствами, искренне, вкладывая всю нежность в первый поцелуй для художника. Запах бензина и сирени смешались. Они потонули в друг друге.       Ему 22 года, когда он в сладкой истоме отдается своему уже парню. Он так рад, что Пик чувствует тоже, что и он. Они вместе в одну из течек, омега решает провести с королем, как часто он в шутку его называет, в ответ получая «валет». Сам бы он никогда не признался в таком желании, если бы Альфа не спросил его заранее, за несколько дней до течки, какой заботливый. С ним очень нежны, как с фарфором, коим он и является. Оставляют следы по всему телу, даже на внутренней стороне бедра. Помните, в первую течку Зонтик хотел до непреличия извращенную вещь? «…хочется, что бы именно тот погладил, приласкал, коснулся там, где стыдно, возможно провел язы…ох блять боже…» И тот только по взгляду понимает, что хочет его партнер. Оба испытывают такое блаженство, страсть смешанную с нежностью. Запах сирени везде и Альфа дышит и не может им надышаться. Пик позволяет в порыве пелены Омеге вгрызться себе в запястье, чертов собственник, пометил, что это занятой, его альфа. Эта метка спадет только через месяца три, ну, там и следующая течка будет, Пик не против, он готов быть только его. А свою метку Омеге он ставить не будет, хочется до боли в челюсти, но поставит только тогда, когда сам Зонтик попросит.       Ему 24 и он счастлив. Под боком спит муж, который его безгранично любит и это взаимно до последней капли. Метка на шее, что говорит о его занятости и такая же, только маленькая у Альфы на запястье.       Он больше не ненавидит себя, если Пик любит его и его сущность омеги, он не может ее ненавидеть.

      Он наконец-то счастлив