1.
8 февраля 2021 г., 19:00
Зима. За окном нарочисто медленно падают снежинки, засыпая все подоконники белым слоем маленьких частичек замерзшей воды; ветер с силой бьет по не очень надежно запертой форточке, так и норовя пробраться в комнату, а только недавно вставшее солнце начинает освещать дома и улицы своими ясными лучами. Темнота рассеивается, прогоняя ощущение того, что сейчас не утро, а как минимум середина ночи, но сонливости на это совершенно наплевать — мозг так и продолжает считать, что сейчас самое время для сна, из-за чего так и тянет всё тело обратно под теплое одеяло в мягкую кровать.
Холодно. Холодно и чертовски одиноко.
«Господи, какие дебилы поставили начало пар на восемь утра?» — ворчит про себя парень, после чего засовывает наушники в уши и включает громкую рок-музыку, чтобы хоть немного проснуться. В квартире кроме него нет ни одного живого существа, а все соседи если не спят, то также собираются на работу, так что громкая мелодия им вряд-ли помешает, но он всё равно не может включить колонку — в наушниках, так или иначе, удобнее. Даже если они очень любят цепляться за все предметы вокруг.
Тёплая чёрная толстовка, капюшон на голове, тёмные свободные джинсы с колготками под ними, крепкий кофе и два бутерброда — вот, как стандартно проходит утро в этой хоть и маленькой, но невероятно уютной квартире. Настолько же уютной, насколько и пустой.
Парень уже заканчивает с завтраком и идёт мыть за собой посуду, когда музыка в наушниках прерывается, и вместо нее начинает играть отрывок из песни «Rockstar» — довольно старый вариант, который стоит на звонке ещё со времен его поступления в университет. Обладатель телефона фыркает про себя и, быстро закончив с посудой, нажимает на кнопку принятия вызова.
— Я надеюсь, ты там уже проснулся? — слышится звонкий голос по ту сторону трубки, сопровождаемый беззастенчивым причмокиванием и другими посторонними звуками, вроде стука тарелок и чашек об стол.
— Слушай, Тэ, я что, похож на маленького ребёнка, которому нужна мамочка, чтобы он не проспал учёбу? — с явными нотками раздражения отвечает юноша, возвращаясь за стол и нервно допивая свой кофе. Он также неосознанно начинает теребить шнурок, торчащий из капюшона толстовки — нужно хоть чем-то себя занять, чтобы не отвлечься на этот прекрасный голос и, не дай Боже, не сболтнуть чего-нибудь лишнего.
— Ну, беря во внимание то, сколько ты трясёшься над своей домашкой, думаю, проспать для тебя — дело обыденное, — намного более дружелюбно отвечает голос, но, сделав паузу в пару секунд, тут же продолжает, перебивая собеседника: — Короче, Гуки, я уже выхожу, ты там тоже не опаздывай. Увидимся на первом уроке!
— Ага, пока, — ворчливо отвечает Чонгук, сбрасывая звонок с незамысловатой подписью «suchka» и отправляя чашку к остальной грязной посуде.
Ну, а как ещё можно было подписать объект своей безответной любви?
Едва звонок завершился, музыка продолжила играть, приводя его в чувство, и Гук направляется за рюкзаком, быстро собираясь и покидая квартиру — до начала урока двадцать восемь минут, а ему ещё нужно пройти почти километр к университету. По дороге Чонгук всё также не снимает наушники, из-за чего мысли витают где-то далеко и, в конечном счете, снова возвращаются к нему.
Ким Тэхён — лучший и чуть ли не единственный друг Чона ещё со средней школы. Хотя, наверно, с класса так девятого далеко не просто друг, но, к сожалению, точно не из его стороны.
Тэхён — невысокий блондин с невероятными карими глазами, чуть пухловатыми губами, гладкой кожей, милым стилем в одежде и иногда слишком уж длинным и острым язычком. Чон Чонгук — самый обычный парень из обычной семьи, ростом чуть выше Тэ, с каштановыми волосами, резкими чертами лица и немного готским стилем в жизни.
Они не похожи ровно ничем — от стиля общения и вкусов, до общих развлечений и планов на будущее, — но почему-то Тэхён все равно сумел поселиться в сердце Чонгука и заполнить собой всё свободное пространство в его жизни и внутреннем мире. Он всегда был буквально везде: в школе они учились в одном классе и ходили в одно и то же модельное агентство — внешность позволяла, — а теперь их ещё и угораздило поступить в один университет, на один курс и даже в один класс. Радовало это Гука или нет, но, сколько бы он не напрягал свой прекрасный мозг, действительно не смог бы вспомнить какой-нибудь момент из жизни, в котором не присутствовало бы это жизнерадостное существо со светлыми волосами. Какой-нибудь хороший момент.
— Юноша, поосторожней, пожалуйста! — слышится откуда-то со стороны, отчего Чон резко шагает в сторону, чуть не налетев при этом на какого-то пожилого дедушку с пакетом продуктов. Видимо, он настолько погрузился в себя и проведенные годы с Кимом, что даже не заметил, куда идёт, а громкая музыка в ушах только поспособствовала этому.
— Извините, — кидает он в адрес уходящего дедушки, тут же останавливается и осматривается по сторонам, желая узнать, не свернул ли он куда-то не туда, но, убедившись, что всё ещё идёт в нужном направлении, снова ускоряет шаг.
Мысли тут же возвращаются к недоступному, как скала, Тэхёну, и от этого сердце не может не пропускать болезненный удар. Нет, серьёзно, он же уже года три или четыре живет с этими никому не нужными чувствами, когда он уже сможет свыкнуться с мыслью, что взаимности у него попросту не будет?
«Кажется, никогда», — грустно отзывается внутренний голос где-то из глубины души, отчего Гук только вздыхает и старается лучше вслушаться в слова песен, чтобы хоть как-то освободить голову от этих противно-депрессивных мыслей.
Он прекрасно знает, что буквально через неделю наступит Новый Год, который Тэ проведет на очередной тусовке, а Чон будет разве что бродить по улицам города или курить в каком-то переулке. Потому что ему не захочется идти в свою пустую квартиру. В квартиру, где нет Тэхёна.
«Так, что-то в последнее время у меня слишком много депрессивных мыслей», — ворчит шатен про себя, заходя в гардеробную и снимая с себя всю тонну верхней одежды — несмотря на крепкое телосложение, он просто жутко мёрзнет, поэтому почти всегда ходит в куче теплых вещей, — после чего направляется в кабинет. Заходит почти со звонком, опередив учителя на несколько секунд и, найдя взглядом недо-друга, плюхается возле него.
— Где ты постоянно столько шляешься? Я почти успел доделать домашку, пока ждал тебя, — тут же начинает возмущаться Тэхён, показывая наброски написанных кодов в тетрадке. Ну, или, если точнее, попытки сделать эти наброски.
— Не ворчи, тебе не идёт, — кидает Чонгук, доставая свою тетрадь с готовой домашней работой и протягивая её другу.
«А вот что тебе действительно идёт, так это сегодняшний большой свитер со светлыми брюками. Выглядит просто божественно», — заканчивает про себя шатен, смотря на то, как Тэ забирает у него работу и пытается по-быстрому что-то переписать. Он нервно прикусывает губу, чтобы нечаянно не сказать что-то лишнее в голос, и почти силой заставляет себя повернуть голову к учителю и сосредоточиться на предмете.
«Интересно, чем он сейчас занимается?»
«Кажется, это уже превращается в какую-то традицию», — пролетает в голове Чона, пока он почти что силой заставляет себя прекратить думать о своей несостоявшейся любви. Он проводит прохладной ладонью по лбу, потирая переносицу, и всё-таки поднимается на кровати, сложив руки на коленях. Спутавшиеся волосы, мертвенного цвета кожа, засохшие слёзы на щеках и бесстрастный взгляд в пустоту — идеальный образ на ночь Нового года.
Чонгук несколько секунд сидит на кровати абсолютно неподвижно, уставившись куда-то в неизвестность, после чего все-таки отмирает, вытирает слёзы с кутиков глаз, поправляет отросшие волосы и осматривает комнату. За окном падает снег и опустились сумерки, новогодняя атмосфера царит практически во всех квартирах рядом, а на душе — пустота. Просто прекрасно.
«Так, на сегодня достаточно», — говорит он про себя, после чего поднимается и, включив более веселую музыку на телефоне, идёт в ванную — умываться. Дальше по пути кухня, где Гук достает из холодильника купленную в какой-то забегаловке пиццу и один из стоящих в дверце энергетиков. Пицца отправляется в микроволновку разогреваться по кусочкам, а напиток, не прождав и тридцати секунд, проливается в чужое горло, даря хоть немного энергии, из-за чего шатен уже не думает об очередной шуточной попытке суицида, и концентрируется на разогреве еды.
Когда последняя порция покидает микроволновку, Чонгук тут же берет всё свое богатство и отправляется в гостиную. Там ещё со вчерашнего дня висит красивая гирлянда нежного светлого цвета — что-то среднее между белым и желтым, — которую он
включает, придавая комнате хоть какой-то атмосферы.
Дальше, не сильно задумываясь над своими действиями, Гук красиво раскладывает коробку с пиццей на полу, фоткает её, а потом, не изменяя ракурс, сунет на сантиметров тридцать в сторону и снова фоткает. В приложении по обработке накладывает две фотографии на одну, из-за чего на фотографии оказывается две коробки, а не одна — будто он сидит тут с кем-то. Ещё немного повозившись с приложением, парень накладывает фильтр с блестками и выставляет фотографию в сторис Инстаграма, подписав незамысловатым «happy n/y» с чёрным сердечком и звёздочками в догонку, а потом уже со спокойной душой принимается за еду.
«И зачем я это делаю?» — спрашивает сам себя шатен, медленно попивая энергетик и наблюдая за красивым ночным городом. Настроение заметно повышается, и на каких-то пару минут он даже перестает думать о Тэхёне, когда наступившую тишину и умиротворенность разрывает звук входящего сообщения.
Чонгук шипит, кряхтит и ругается себе под нос, оставив начатый кусок, чтобы потянутся к телефону, но все издаваемые звуки в момент прекращаются, стоит экрану только засветиться и показать строку сообщений.
«Пользователь @me.tete ответил-а на вашу историю».
suchka: ты что, объедаешься там двумя пиццами в одиночку?
suchka: а жопа не слипнется?
Просто два не несущих никакой информации сообщения, но сердце уже успело сделать кульбит и стучит теперь где-то в висках. Кто вообще придумал любовь?
чилипиздрик: тэ, у тебя мозги есть?
чилипиздрик: я с хо, вообще-то
Хо, или, точнее, Чон Хосок — ещё один друг Гука, а также прикрытие на все случаи жизни. Он точно не сдаст и подыграет, если нужно.
suchka: ага да конечно
suchka: а то, что он выставил историю из клуба полчаса назад, тебя не смущает?
«Блять», — тихо кинул себе под нос шатен, отпив немного энергетика и судорожно пытаясь придумать, как выкрутиться из ситуации. Впрочем, план появился довольно быстро и был чудовищно прост: если не признавать свою вину, то не признавать её до конца.
чилипиздрик: нет
чилипиздрик: мы сразу после этого ушли ко мне
После этого парень сразу же свернул инсту, не желая больше давать поводов вывести его на чистую воду, и продолжил есть свою пиццу, изо всех сил пытаясь снова сконцентрироваться на ночных звёздах, красоте города и внутреннем спокойствии. Предсказуемо, ничего не получилось.
Чонгук даже оторвался от трапезы и сходил в туалет, умывшись большим количеством холодной воды, но и это не помогло — Тэхёну вновь удалось ворваться в его мысли, и теперь перед парнем начали мелькать кадры из их возможных отношений: как бы Тэ ходил по его квартире, как бы они гуляли по парку, взявшись за руки, как бы целовались под дождем, промокнув до нитки, как бы потом пили чай и грелись в объятиях друг друга… О, Господи, нет. Стоп. Хватит.
Вернувшись в комнату, Чонгук заметил светящийся от входящих сообщений экран телефона, но буквально силой заставил себя не смотреть и не отвечать. Он с Хосоком. Они празднуют Новый год. Он не должен постоянно сидеть в телефоне и переписываться с какими-то миловидными блондинами. Даже если эти блондины — Тэхён.
С таким настроем ему удалось просидеть не больше двух минут, после чего Чон понял, что было бы очень неплохо сходить и проветриться. Шляться по ночному городу под всякие романтические песни пусть и звучит слишком слащаво и по-девичьи, но в основном это классно. И наверняка поможет спастись от мыслей о Тэхёне. Хотя бы ненадолго.
Но, конечно же, Ким Тэ — тот ещё клещ липучий, и если успел поселиться в чужих мыслях, то так просто его оттуда уже не выгонишь (Чонгук надеялся, что он единственный сталкивался с этой проблемой, потому что если бы он узнал, что о Тэхёне думает ещё кто-то в таком ключе, то не смог бы спокойно спать, пока не поотрывал бы этому человеку все конечности собственными руками).
Так вот, возвращаясь к самому Чону: за последующих двадцать минут он успел одеться в удобную и теплую одежду, и уже собирался открывать дверь и выходить, когда случайно — совсем-совсем случайно! — его взор пал на сообщения от Кима.
suchka: что-то я сильно сомневаюсь
suchka: но ладно, не хочешь — не говори
suchka: кстати, уже новый год
suchka: надеюсь, в нем ты не будешь такой заносчивой задницей
suchka: люблю-целую: '>
У шатена на несколько секунд тупо остановилось дыхание, когда он с замиранием сердца уставился на это «люблю» — а уставился потому, что Тэ никогда не любил милашничать с кем бы то ни было, кроме тех, с кем встречался. А вдруг, это…
«Господи, Гук, да возьми ты себя в руки!» — рявкнул сам на себя парень, как будто одергивая себя от тех мыслей, которые только что были готовы поселиться в его голове. — «Он просто написал тебе одно дурацкое слово, а ты уже ведешь себя, как… как непонятно кто. И думаешь непонятно что».
Проведя краткую воспитательную беседу с самим собой, Чонгук быстро разблокировал телефон и уставился на диалог с Кимом, лайкнув сообщение с «заносчивой задницей» и думая, чего бы такого ему ответить. В мыслях тут же возникла одна конкретная идея, но он не решился бы воплотить её в реальность. А хотя, если подумать…
чилипиздрик: и я тебя
Появилась незамысловатая фраза в диалоге, после чего Гук ещё немного подумал и всё-таки добавил:
чилипиздрик: поздравляю
Однако, даже после этого слова появилась словно какая-то недоговоренность, и Чон, желая быстрее избавиться от этого неприятного чувства, решился и снова замельтешил пальцами по клавиатуре.
чилипиздрик: и люблю тоже
На этом шатен наконец-то свернул чат, и, надеясь, что Тэхён не подумает ничего двусмысленного, уверенно открыл входную дверь и направился на свежий воздух.
Чонгук старался гнать от себя мысли о том, что тот переулок был слишком близко к дому Тэхена.
Добравшись, наконец, к нужному месту, Гук тут же зашел в угол под крышу какого-то магазина и достал пачку сигарет. Грёбаные парочки так и не дали ему отдохнуть от назойливых образов одного блондина в голове, поэтому пришлось срочно закурить, чтобы хотя бы так облегчить свои страдания. Делая затяжку за затяжкой, он смотрел на падающие снежинки и буквально заставлял себя думать исключительно о них.
«Так, успокойся, ты сейчас погуляешь, а потом пойдешь домой, достанешь бутылку вина — или, лучше, сразу виски, — из тайника, напьёшься до полной отключки мозга и всё будет хорошо».
Идиллию успокаивающего себя Чона разорвал звук входящего сообщения. Сердце тут же предсказуемо пропустило несколько ударов, по телу прошла знакомая судорога, а руки инстинктивно дернулись к телефону. «Нет», — послужило ответом шатена на реакцию своего тела, и ему пришлось достать еще одну сигарету, чтобы не дай Бог не проверить, кто ему написал. Вариантов тут не было. Все было и так очевидно.
Но отправитель, кем бы он ни был, явно не мог смириться с таким явным игнором собственной персоны, потому что отправил ещё одно сообщение, а потом ещё и ещё. На, кажется, пятом из них Чонгук резко взбесился и достал телефон, чтобы включить режим «не беспокоить».
Предсказуемо, этого ему сделать не удалось.
suchka: гуки, ты должен мне помочь!
suchka: это срочное дело!
Гук просто ума не приложил, чем может помочь Тэхёну. Да ещё и ночью. Да ещё в ночь Нового года. Да ещё и когда тот, скорее всего, в стельку пьян и вряд ли соображает, что творит.
Следующие сообщения это подтверждали:
suchka: гук, если ты мне сейчас же не ответишь, я расцарапаю тебе лицо при первой же встречи
suchka: ЧОН, МАТЬ ТВОЮ, ЧОНГУК
suchka: !!!
Парень явно немного удивился, что в тексте выше нет ни одной орфографической ошибки, но верить в трезвость Тэ не собирался. Впрочем, любопытство начало съедать изнутри, поэтому парень, выбросив окурок от второй сигареты, тут же принялся печатать ответ.
чилипиздрик: ну и чем тебе помочь?
Статус «прочитано» появился буквально за долю секунды, а спустя ещё мгновение в диалоге появилось новое сообщение.
suchka: ты должен забрать меня отсюда
«Сердце, перестань биться так быстро».
чилипиздрик: с чего бы это?
suchka: они хотят меня убить! съесть! отдать какому-то старому дяденьке!
При упоминании о том, что Тэхёна хотят кому-то отдать, ладони сами собой сжались в кулаки, а лицо нахмурилось. Чонгук буквально силой успокоил себя словами «это просто шутка, спокойно, не воспринимай это всерьез» и замельтешил пальцами по клавиатуре.
чилипиздрик: очень смешно
чилипиздрик: тэ, лучше иди со своими друзьями прикалывайся. я не хочу
На этом Гук уже хотел убрать телефон в карман, но следующее сообщение Кима его остановило.
suchka: да нет же, я не шучу!
suchka: я сейчас на улице
suchka: ты где?
От такого поворота событий у шатена даже начала немного кружится голова — хотя, может, это от того, что он курил уже третью сигарету подряд. Немного отойдя от первого шока, Гук хотел набрать ответ, но телефон в руках внезапно завибрировал, сообщая о входящем вызове.
«Чего?»
— Э… алло? — неуверенно протянул он, откидываясь спиной на стену позади себя.
— Гук… Гуки… Пожалуйста, скажи, что ты сейчас на улице, — донеслось прерывистое дыхание из трубки, будто человек по ту сторону экрана куда-то усердно бежал. Чонгук еще больше нахмурил брови — теперь уже в удивлении — и ответил:
— Да, я на улице. А что случилось?
— Ты должен меня спасти! Они хотят догнать меня и съесть! Ты где сейчас?
«Боже…»
— Успокойся, пожалуйста, никто тебя не съест. Я в переулке возле продуктового. Это недалеко от твоего дома. Хочешь — приходи.
— Хорошо, я уже бегу! Ты только никуда не уходи! — после этих слов Ким сбросил вызов, и, видимо, направился прямиком к Гуку.
Парень тяжело вздохнул, докуривая сигарету и выбрасывая её в урну, и просто остался стоять на месте. Серьёзность и даже какой-то испуг в голосе Тэ заставили его волноваться, пусть это и выглядело, как глупая шутка. Но вдруг с ним действительно что-то случилось? Он ведь не стал бы просто так убегать от своих друзей. Что-то здесь было нечисто.
«Может, он убегал от бандитов?»
Чонгук уже начал было всерьёз волноваться и думать, чем бы таким тяжелым он мог бы защитить Тэ, но не успел — какой-то жутко теплый комок набросился на него со спины, обхватив руками за шею и тяжело дыша после длительного бега.
Сердце, кажись, перестало биться полностью.
— Тэ, что за нахер? — буркнул Гук, отчего Ким немного дернулся и отпустил его, схватив за плечи и развернув к себе. Он стоял в красивой чёрной рубашке (явно слишком тонкой для такой холодной погоды), снизу была юбка и чёрные сетчатые колготки с большими дырками (…?), на ногах — обычные ботинки, а завершался этот весь образ светло-бежевым пальто.
Кто-то слышал стук чего-то твердого? Так вот, это, кажись, челюсть Гука поздоровалась с асфальтом.
— Это задание! — буркнул Тэ в ответ на вопросительный взгляд со стороны. — Я проиграл, и меня заставили нарядиться в это…
— Да ладно, я понимаю, — сиплым голосом ответил шатен, стараясь перевести взгляд на плечи или лицо Кима, только бы не смотреть вниз. — Игры, приколы, вам всем смешно и забавно…
— Нет, Гуки, это вовсе не прикол!
— … но я в таком не участвую, тем более, ты можешь простудиться. Поэтому заканчивай и возвращайся домой, — закончил Чонгук свою фразу, несмотря на попытки Тэ его прервать. Он уже привык к характеру друга, и чем-то наподобии этого его уже было не удивить.
Однако Тэхён, кажется, совсем не разделял его мнения, потому что в следующую же секунду он резко подался вперед и обнял его — нет, не так: вцепился в него изо всех сил, — так, как будто боялся, что Чонгук сейчас развернется и уйдёт, оставив его одного.
«Алло, сердце, прием. Почему не выходите на связь?»
— Не надо, — тихо пискнул Тэ, когда Гук слегка заторможенно поднял руки, чтобы отстранить его от себя и узнать, что это всё, черт возьми, значит. — Пожалуйста, не уходи. Не отпускай меня.
В этот момент Тэхён сам чуть отстранился и заглянул в его глаза — своими светло-серыми омутами, в которых Чон частенько боялся утонуть. И в этих глазах плескалось столько страха утраты, мольбы и полнейшего доверия, что Чонгук просто не мог от них оторваться. Он смотрел, смотрел и никак не мог насмотреться: казалось, что в этих глазах он видел целую Вселенную, мелькающую на фоне его собственного отражения. И именно здесь, стоя на холодной улице в объятиях Тэхёна, он понял одно: даже если бы Тэ сейчас попросил его пробраться в охраняемый объект, украсть ракету и улететь вдвоем на Марс, он не смог бы ему отказать.
— Я никогда тебя не отпущу, — прошептал Гук, не в силах контролировать собственную речь. Наверное, Тэ даже не понял, сколько чувств он вложил в эту фразу и насколько интимным для Чона был этот прекрасный момент.
— Тогда отведи меня к себе домой. Только скорее! Они могут меня съесть! — кажется, Ким только что своими словами смог вернуть шатена в реальность: тот резко дернулся, отпустив чужие плечи, и даже отошел где-то на пол метра, желая смахнуть эту романтическую пелену, что повисла между ними. Он несколько раз вдохнул-выдохнул, после чего смог, наконец, снова поднять на Тэ свой взгляд.
Что там говорил Тэхён? Забрать его домой? Кого-то съедят? Чонгуку было уже плевать, чего там хочет от него Тэ и зачем ему это. Главным было ещё хотя бы немного побыть вместе: отпустить Тэхёна сейчас было бы пытке подобно.
— Хорошо, пошли, — тихо кивнул парень, после чего снял с себя шапку и шарф и, замотав во всё это Тэхёна, направился с ним к своему дому.
Тэ тут же обрадовался и схватил чужой локоть обеими руками — неужели до сих пор считал, что Чонгук в состоянии его бросить? Сам же Гук шел размеренно, медленно, не желая прекращать это прекрасное мгновение. В голове его рылись разные мысли по поводу того, с какого хрена Тэхён так себя ведет, но в конце он решил отбросить их в сторону хотя бы ненадолго. Тэ же с ним? Значит, все остальное неважно. А если и важно, то оно подождет — у Чонгука, вообще-то, праздник. Пусть свалившийся на его голову Тэхён будет его новогодним подарком.
Когда они дошли до дома, поднялись на лифте и вошли в теплую квартиру, Тэхёна резко подкосило — видимо, закружилась голова из-за резкого контраста воздуха. Чонгуку пришлось уложить его на диван, предварительно сняв пальто, чтобы тот ни обо что не ударился и не дай Боже не загримел лицом в пол. После того, как он помог Тэхёну, Гук быстро ушел на кухню, чтобы сделать горячий чай, который помог бы блондину согреться.
Когда закипел чайник, шатен молча забрал его и налил воду в две большие кружки — всё-таки, по пути он тоже успел замёрзнуть. В голове стояла каша, из-за чего мозг отказывался нормально функционировать, а уж тем более анализировать ситуацию. Бедный Гук где-то минут с пять пялился на два вида печенья, думая, какое из них лучше: шоколадное или с мармеладом? А, может, лучше достать обычное? Или вообще никакого не давать? Он ведь ни чёрта не знал о вкусах Тэ в печенье.
Когда Гук вернулся, Тэхён уже успел унять головокружение и теперь сидел на кровати, ожидая своей участи. Шатен не до конца понял, пьян ли Ким до такого состояния, что не отдает отчет своим действиям, или он всё-таки осознанно пришел к нему домой. Впрочем, сейчас это не имело никакого значения. Главное: Тэхён дома. У него дома. Всё остальное подождёт.
Ночь, свет гирлянды, две кружки чая и полуголый Тэхен (точнее, в женской юбке и колготках) на его кровати. М-да, не так Чонгук представлял себе этот Новый год.
— О, это мне? — поднял голову Тэ, когда парень подошел к нему.
— Да, держи, — Гук протянул ему одну из чашек, придвинув журнальный столик ближе и поставив на нее свой чай. — Я сделал тебе с малиной и добавил немного сахара. Надеюсь, не промахнулся?
— О, нет, я люблю сахар. С ним чай ещё вкуснее, — ответил Тэхён, опуская голову вниз и делая небольшие глотки. Видимо, напиток действительно помог ему согреться, потому что уже через несколько минут руки Кима, как и он сам, перестали дрожать.
Спустя еще минут десять он поставил пустую чашку на столик и, подумав с пару секунд, неуверенно поднял глаза на Чонгука.
— Слушай, Гук, я не знаю как сказать, но… мне немного неудобно в этом сидеть, — он окинул взглядом свой «костюмчик», — и мне очень неловко просить, но… не мог бы ты…
— Одолжить свои вещи? — резко — слишком резко — ответил Чон, на секунду не поверив своим ушам. Нет, он, конечно, видел в своих снах Тэхена, одетого в его толстовку и штаны, но чтобы это стало реальностью… Это было бы слишком хорошо. Чонгук, должно быть, спит, или ему все это кажется. Такой Тэхён просто не может быть настоящим.
— Угу, — кивнул Ким, — и было бы классно, если бы ты нашел что-то тёплое. Мне это… немного холодно, — добавил он, как бы намекая, что Чонгуку стоило бы поторопиться, если он не хочет, чтобы этот реальный — действительно реальный — Тэхён замёрз и словил простуду.
Тихо бросив «я сейчас», парень поднялся и направился в свою комнату, чтобы найти какие-нибудь чистые и, желательно, тёплые вещи для Тэ. Он трясущимися от волнения руками перебирал одежду, доставая что-то чисто на автомате, потому что мозг в этот момент был полностью забит мыслями вроде: «я брежу, мне всё это кажется», «это просто сон, стоит открыть глаза, и всё исчезнет» и «мама, я сейчас умру от передоза эмоций».
Но все подобные мысли враз улетели прочь, когда чужие руки обняли со спины, а прохладные пальцы коснулись груди. Сердце остановилось, ноги подкосились, в ушах встала звенящая тишина, а в голове — пустота.
«Сердце, просим вас перестать так часто отвлекаться от работы».
— Ты тёплый, — послышалось сзади, после чего Тэхён осторожно коснулся носом его плеча, как будто пробуя, можно ли ему, не оттолкнут ли его, но Чонгук стоял на месте и не двигался — Боже, он боялся даже дышать. Не заметивший сопротивления Ким более уверенно разместил свою макушку возле чужой головы, наверное, даже не понимая, какую бурю чувств вызывает сейчас у Чона.
После небольшой заминки шатен глубоко вдохнул, собирая мысли в кучу, и еле-еле слышно спросил:
— Тебе холодно?
— Да. Можно переодеться?
«Господи Боже, мне нужна вода. И холодный душ. Лучше ледяной. Срочно».
— Да, возьми, — Чонгук резко развернулся, из-за чего Тэ пришлось разомкнуть свои объятия, и, сунув тому в руки одежду, быстро направился прочь из комнаты. — Я буду в гостиной, — бросил под конец, захлопывая дверь.
Чонгук ворвался в ванную, открыл кран и буквально вылил себе на лицо огромное количество холодной воды. Всё его тело обдало жаром, а в мыслях был полный кавардак. Что это с Тэхёном? Почему он только что его обнял? Почему он, чёрт возьми, не хочет одеться и возвращаться к своим друзьям, а вместо этого торчит у него дома? Неужели действительно боится тех, кто должен его «съесть»? Или причина в чём-то другом?
«Господи, я же так с ума сойду», — бросил себе под нос Гук, крепко зажмурившись и поднимая глаза к зеркалу. Оттуда на него смотрел бледный, как смерть, парень с мокрыми волосами и слишком перепуганным выражением лица.
Чонгук просто не был готов к тому, что Тэ заявится к нему домой. Чонгук просто не мог больше сдерживать порыв его обнять или, что ещё хуже, поцеловать. Если Тэхён не уйдет сейчас же, то Гук может просто отдаться чувствам, и тогда… Да, он получит во власть эти губы, сможет насладиться объятиями и поцелуями любимого человека, но… это же будет всего на этот вечер, и то если Ким не оттолкнет его сразу. А что потом? Тэхён наверняка возненавидит его и/или захочет разорвать их дружбу и общение. А этого Чонгук просто не вынесет.
Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, Чон развернулся назад за полотенцем. Вытер лицо, шею, руки, потом уложил волосы. Попытался максимально эффективно собрать мысли в кучу и взять себя в руки. Всё хорошо. Ему сейчас нужно просто постелить Тэхену в гостиной, уйти к себе и больше с ним не пересекаться. До завтрашнего утра. Там Тэ нужно будет только накормить и отправить домой. Всё. Весь план. Ничего сложного.
«Ну, с Богом», — кивнул своему отражению Чонгук, после чего вышел из ванной и направился в гостиную. Там он быстро разложил диван и, достав простыни из шкафа — они лежали там на всякий случай — аккуратно расстелил их, положив сверху одеяло потеплее. Всё. Почти все закончилось. Осталось только сказать Тэхёну, чтобы он ложился спать, и идти к себе.
Предусмотрительно, план не удался.
Когда Чон расправил спину и смотрел на диван — вдруг, где-то есть какая-нибудь некрасивая складочка? — к нему подошли со спины и обняли — так же, как тогда, в комнате. И снова дыхание остановилось, мысли спутались, а желание развернуться и прижать к себе это невыносимо прекрасное существо достигло точки «макс». Ну что за пи…
— Ты такой хороший, — еле различимо пробубнил Тэхён, утыкаясь ему куда-то в верхнюю часть спины. — В школе ты всегда такой холодный… Только ворчишь и оскорбляешь меня… Я и не знал, что ты можешь быть таким заботливым.
Слова Тэ прозвучали для Чона так, будто его только что резко стукнули по голове и привели в чувство. До этого напряженный, как струна, Чонгук, кажется, понял, что он теряет свой контроль. Что он прямо сейчас начинает падать в бездну, откуда нет и не будет спасения. Что крошечная мысль о том, что он сейчас может потерять все, становиться все менее и менее заметной.
— Тебе кажется, — не то Тэхёну, не то себе сказал Чонгук, после чего всё-таки ухватился за спасательный выступ и смог на долю секунды собрать себя в кучу. Он резко развернулся, стараясь не обращать внимания на то, как мило Тэ тянется к нему с полу-закрытыми глазами, подхватил его на руки и уложил на кровать. Там ему пришлось задержаться, чтобы бережно укрыть свое сокровище и отцепить все его конечности от себя: Тэхён однозначно не хотел его отпускать и пытался схватить и руками, и ногами, и всем, чем можно, несмотря на то, что уже почти засыпал.
Чонгук уже буквально изнывал от желания обнять Кима и больше никогда не отпускать, но победа была слишком близко, чтобы от нее отступать: вот он уже отцепил от себя чужие ноги и прижал их одним коленом, вот он уже схватил руки Тэ и собрался резко отскочить в сторону, как Тэхён заставил его остановиться. Видимо, почувствовав, что его Чонгук хочет убежать, он быстро подался вперед, схватил его руку двумя своими и, уткнувшись в нее носом, тихо захныкал:
— Гуки, пожалуйста, не отпускай меня, — интонация его голоса была настолько умоляющей, что у шатена резко треснуло сердце. В голове же стала мысль о том, что если он сейчас отпустит это чудо-юдо, ему нужно будет дать звание героя за выполнение мирового подвига.
— Я должен, — прозвучало настолько тихо, что даже сам Гук не до конца услышал, что уже говорить о Тэхёне.
— Нет, — слишком уверенно, как для засыпающего и пьяного (почти) студента, обозвался Ким. — Ты ничего не должен. Пожалуйста, Гуки, не оставляй меня одного. Делай всё что хочешь, только пожалуйста, останься со мной.
И снова этот умоляющий тон, и снова это доверчивые влажные глаза, устремленные на него, и снова Чонгук в замешательстве и понимании того, что он не может. Да, он слабый, да, он не смог сделать каких-то пару движений в сторону своей комнаты, но у него попросту не хватает сил, чтобы сопротивляться своему желанию.
А настолько ли сильно Гук хочет быть героем? Определенно, нет.
Чонгук ещё с секунду смотрит в эти невероятные глаза перед тем, как окончательно утонуть в них и их обладателе. Он тянется к Тэхёну, обнимает его двумя руками, утыкается носом в его пушистые и мягкие волосы и думает, что, пусть на утро всё и закончится, но сейчас он чувствует себя самый счастливым человеком на земле.
Тэхён довольно улыбается, тянется к Чонгуку, закидывает на него все свои конечности, обнимает настолько сильно, что если тот снова надумает уйти, то попросту не сможет этого сделать. Он устраивает голову у него на плече, прикрывает глаза и наслаждается моментом близости любимого Гука.
Тэ уже засыпает, когда Чонгук, всё ещё не осознавая реальности происходящего, начинает водит носом по его волосах, целует макушку, лоб, переходит на щеки и наконец находит губы. Он водит руками по его спине, пытаясь доказать себе, что Тэхён настоящий, что он здесь и с ним, что он никуда не уходит и совсем не против того, что Чон с ним делает. Он отодвигается в сторону, смотрит на своего — мысль о том, что это ненадолго, скрывается в самый дальний угол сознания, — Тэхёна и никак не может им налюбоваться. Может, потом получится списать всё на пьяный бред? Может, им с Тэ не надо будет разрывать дружбу? Впрочем, и эти мысли уходят на задний план.
— Это всё слишком прекрасно, чтобы быть правдой, — на грани сознания шепчет Чонгук, прикрывая глаза и обнимая Тэхёна ещё крепче.
— Кажется, у меня точно такое же чувство, — так же тихо отвечает Тэ, отчего у находящегося в стане эйфории Чонгука расплывается счастливая улыбка, а в сердце поселяется крохотная надежда на то, что этот прекрасный миг не закончится на этом вечере.
Если бы он тогда знал, что на утро получит самое милое признание от сонного и помятого Тэхена, ломался бы намного меньше.
P.S: потом Тэ получил и за «чилипиздрика», и за слишком откровенный вид, и за долгие годы страдания Чонгука. Но это уже отдельная история.
* * *
Тридцать первое декабря. Вечер — или, если быть точнее, почти ночь. Комната освещается только светом вечерних фонарей с улицы, ветер задувает внутрь через незакрытое окно, но парень словно и не замечает этого. Наушники, в которых играет какая-то жутко грустная музыка, небольшое одеяло, которым он укрывается, и маленькие потоки слёз, медленно стекающие на подушку — всё, что он сейчас замечает. Хотя, насчет последнего можно и поспорить — вряд-ли столь холодная особь в лице Чона почувствовала бы мокрые дорожки у себя на щеках. В наушниках какой-то тип продолжает напевать о боли от утраченной или невзаимной любви, а шатен только поворачивается в сторону, поудобней обнимая подушку и кое-как пытаясь заснуть. Его нисколько не волнует ни то, что он лежит одет на не расправленной кровати, ни то, что сменяющие друг друга мелодии в любом случае не дали бы ему этого сделать — Гук просто продолжает лежать, надеясь таким образом убежать от всех своих проблем и от всех мыслей, которые так неистово терзают его голову.* * *
На улице стоял полный дубак, из-за чего ладони в первые же минуты успели окоченеть до состояния «сейчас превратимся в кусок льда и отвалимся». Ветер развевал пухнастые снежинки и задувал их Чонгуку за шиворот капюшона, из-за чего становилось холодно не только в руках, но парень не жаловался. Атмосфера праздника и морозный воздух на улице как будто убрали все плохие мысли из его головы, и теперь он мог просто насладиться вечерней прогулкой в одиночку. Гук включил какую-то легкую музыку в наушниках — это были одни из его «спокойных» поп или к-поп песен, — и направился в небольшой парк недалеко от собственного дома. Сейчас ночь Нового года, поэтому парень надеялся, что в парке не будет очень много людей и он сможет побыть в одиночку. Надежды Чона смогли оправдаться: из присутствующих были только две миловидные парочки, старушка с собакой и компания подростков, которые и так направлялись к выходу из парка. Он уж было надеялся посидеть на своей излюбленной лавочке, но ту заняла одна из парочек — «черт, почему они мельтешат у меня перед носом? сейчас же снова начну думать о нем» — поэтому пришлось пройти мимо и направиться обратно в город. Там, по крайней мере, был один из переулков, в котором точно никого быть не должно.
