Wrong love

Празднование у Югёма друзья заканчивают ближе к двенадцати вечера, добираясь на такси до квартиры Тэхёна. Для них уже будто стало обыденностью – оставаться на ночь у кого-то из них. Очень редко случалось так, что каждый ночевал у себя, им было настолько комфортно и привычно спать на одной кровати, под одним одеялом и в обнимку. Никогда не было намеков на что-то большее, лишь поцелуи и горячие объятия. Они просто понимали, что ещё рано и они не готовы к такому шагу. Подвыпившие парни заваливаются в квартиру Тэ, тут же включая свет в коридоре и закрывая дверь за собой. На удивление, никто из них много не пил, а сейчас они даже и не ощущают того, что употребляли сегодня алкоголь. Альфы стягивают обувь, отодвигая её в сторону, а после Тэхён подходит к Гуку сбоку, рукой поворачивая его голову к себе за подбородок и с улыбкой на губах целуя альфу прямо в губы. — Я первый в душ, зайчик, — он тихо посмеивается, когда чувствует, что его слабо шлепнули по заднице, а потом вдруг отстраняется и убегает по направлению к ванной комнате. Чон так и стоит на месте, влюблённо улыбаясь и смотря Киму вслед. Он еле заметно качает головой и хватает их рюкзаки, направляясь вместе с ними в спальню, чтобы уже там, наконец, переодеться и обессиленно плюхнуться на кровать. Конечно, он дождётся Тэ, а после вместе с ним ляжет спать, крепко обнимая уже своего парня. Своего парня. Звучит так нереально и... возбуждающе. Чонгук закусывает губу, думая об этом всём, когда заходит в спальню и включает там уже не очень яркий свет – глаза не привыкли. Их рюкзаки падают где-то возле письменного стола, а сам Чон подходит к шкафу-купе, чтобы оттуда достать что-нибудь подходящее для себя, всё-таки размеры у них с Тэ слегка отличаются, но при этом они никогда не задумывались о том, чтобы хотя бы парочку футболок или тех же домашних штанов принести в квартиры друг друга. Зачем, если Тэхён обожает таскать у альфы по дому его футболки и шорты, а Гук в свою очередь носит лишь одни домашние штаны в тэхеновской квартире? Их обоих это никак не смущает, поэтому они и не видят смысла таскать свои вещи друг к другу домой. Вот и сейчас Чонгук по-хозяйски достаёт одни из домашних штанов Тэ в полоску и бросает их на кровать, после закрывая шкаф, смотрит на себя в зеркало. Гук тянет блестящую рубашку вверх, оголяя грудь и торс с множеством разных татуировок. Он знает, что у него их намного больше, чем у самого Кима. А его сам альфа говорит на это лишь то, что тоже хочет набить ещё тату на спине и бедре, а Чон шутил, что пойдёт вместе с ним и будет держать того за ручку, чтобы он не плакал. Тэхён на это всегда глаза закатывает и толкает парня, обещая не брать его с собой. Рубашка и неудобные кожаные джинсы летят в сторону, в то время как альфа меняет столь не комфортную одежду на домашние и просторные штаны. Гук удосуживается сложить вещи и убрать их с кровати, а после уборки сам падает на постель, расслабленно выдыхая, и тянется за телефоном, который разрывается от уведомлений. Ну, альфа и не удивлён, наверняка Джин пишет, ведь ему интересно, как же всё-таки произошло всё за кулисами. Альфа с улыбкой на губах вспоминает тот момент, о котором мечтал ещё со школы, и пишет другу подробности того, как Ким Тэхён сегодня наконец признался ему в чувствах и предложил стать парой. Сегодня определённо лучший день в жизни Чонгука. Чон настолько увлёкся перепиской с Джином, что не сразу замечает возвращение Тэхёна из душа. А Тэ с улыбкой на губах медленно подходит к своему парню, а после залезает на кровать, тут же обнимая Чона поперёк груди и перекидывая через него ногу. — Зайчик, я вернулся, — он утыкается носом в щёку Чонгука, а его губы оставляют мягкий поцелуй на ней. — Может оторвёшься от телефона? Чонгук чувствует, как губы Кима подбираются к его собственным, а телефон вдруг оказывается в руках его парня, который быстро печатает Джину о том, чтобы он их не отвлекал, а после откидывает гаджет на край двуспальной кровати. В следующую секунду Тэхён уже седлает бёдра Чона, а последний разглядывает его, закусывая нижнюю губу. На Тэ похожие пижамные штаны, только другого цвета, а сверху легкая пижамная рубашка, расстёгнутая на три пуговицы, и теперь на его грудь открывается хороший вид. А для Чонгука это выглядит пиздецки сексуально, ещё и при тусклом свете, который освещает спальню. Он задерживает взгляд на груди своего парня, а руки сами тянутся к подтянутым бёдрам, а на губах Тэхёна расцветает довольная ухмылка. — Так нравится, зайчик? — Не представляешь насколько, персик. Чонгук накрывает губы Кима своими, чувствуя вновь тот самый вкус персика, и его накрывает от этого сильнее. Он сжимает бёдра сидящего на нём альфы и сразу, не медля, проникает в его рот языком, сталкиваясь с языком Тэхёна. Они сплетаются воедино, а оба парня в это время чувствуют нарастающее возбуждение в штанах. Воздух становится в разы горячее, пока альфы тонут в страстном поцелуе. Тэ в это время пальчиками ведёт вниз по груди, настигая кубики пресса, и обводит каждый , наслаждаясь рельефностью чужого тела, пока ему в губы горячо выдыхают от таких ласк, а Тэхён задницей чувствует внушительный стояк, непроизвольно ёрзая и лишь сильнее создавая трение. — Блять, Тэ, — Чонгук отстраняется первый и откидывает голову назад, а веки стали непозволительно тяжёлыми, поэтому глаза не открываются. Тэхён же в это время вновь приближается к лицу парня и языком ведёт по чужим приоткрытым губам. — Что такое, Чонгу? — ухмыляется. Дьявол. — Появилась маленькая проблемка? — он тут же елозит после своих слов прямо по вставшему члену. — Ой, постой, она совсем не маленькая. — Издеваешься? — Чон вдруг резко переворачивает Кима, ухватив за ягодицы, и теперь нависает сверху. Альфа широким мазком проходится по смуглой шее, слыша стон сверху и ухмыляясь этому. — Нет, что ты. Издеваешься здесь только ты, зай, — Ким толкает его в плечи и снова седлает бёдра, оттопыривая задницу и проходясь ею по стояку. Он наклоняется к оголённой груди Гука и оставляет мягкий поцелуй около соска, — а я всего лишь хочу помочь. А после начинает расцеловывать, кажется, каждый сантиметр груди, двигаясь по направлению к прессу. Чонгук же сдаётся. Он снова запрокидывает голову назад, его глаза прикрыты, рука запущена в синие пряди на затылке Кима, а с губ срываются ласкающие слух стоны. Медленно, но верно Тэхён добирается до резинки домашних штанов, и теперь он может прекрасно видеть масштабы проблемы. Альфа поднимает взгляд и видит до жути возбуждённого и разнеженного Чонгука, который уже смотрит также в его глаза. Они не прерывают зрительный контакт даже тогда, когда рука Тэ ныряет под резинку штанов и преодолевает преграду в виде боксёров, а после Чон готов кончить прям сейчас, ведь требующий внимания член наконец обхватывают ловкие пальчики, начиная надавливать на головку и размазывать предэякулят. Смотря на стонущего Чонгука, который находится на грани и уже вот-вот его накроет волна оргазма, в собственных штанах член дёргается, и теперь Ким готов застонать вместе с альфой. Он быстрее надрачивает Гуку, спустя несколько минут чувствуя вязкую жидкость и слыша громкий выдох. Тэ уже сам тяжело дышит и понимает, что он уже, кажется, такой простой дрочкой не отделается. Он вынимает руку из штанов, чтобы вытереть её салфеткой, но его вдруг тянут к себе и вновь нависают сверху. Он замечает всё ещё затуманенный взгляд Гука и закусывает губу, понимая, что готовился не зря. — Чонгук, у меня, блять, рука в твоей сперме. — Я в прошлый раз проглотил всё до капли, — Чонгук конечно же шутит и уже собирается самостоятельно взять салфетки, но у Тэхёна, кажется, отпала всякая восприимчивость шуток, потому что он подносит ко рту свои же пальцы, а после тщательно обсасывает каждый из них с таким удовольствием, будто сосёт самую вкусную конфету. Гук, кажется, выпадает из этого мира. Чон уже вообще не соображает что происходит, у него буквально срывает все предохранители, резко впиваясь в губы напротив с привкусом собственной спермы. Тэ еле поспевает за ним, обхватывая торс альфы ногами и притягивая того ещё ближе к себе, чтобы не оставалось и сантиметра между их горячими телами. — Я пиздецки хочу тебя. Не могу больше, — шепчет Чон между поцелуями, едва успевая дышать. — Так не сдерживайся, — сбивчиво шепчут в ответ. — Я готовился, Чонгук. Для тебя. В ответ рычание. Серьёзно готовился? Лишь для него? Для него Тэхён откажется от ведущей роли в постели? Все вопросы крутятся в голове, образуя кашу, поэтому Чонгук старается отбросить ненужные мысли в сторону, обещая себе разобраться с ними позже. Он отрывается от опухших губ, чтобы уже снять чёртову рубашку со своего парня и вообще избавить их от одежды – она сегодня точно лишняя. Альфы не замечают, как остаются без одежды, и та уже валяется на полу, в то время, как Гук достает из-под подушки презерватив, который по словам Тэхёна находится именно там. Они не стали уделять слишком много времени прелюдиям, ведь они оба уже безумно возбуждённые и уже достаточно ласк и поцелуев. На удивление Чонгука Тэ уже был растянут, а на вопрос об этом лишь покраснел, всё же ответив: — Я не знаю, как это терпят омеги, но я думал о тебе, когда... Растягивал себя в ванной, — а потом добавил: — Но это пиздец больно. Так что попробуй войти не так, я сам тебя трахну. Угроза сработала и теперь, пристроившись меж ног, Чонгук старается причинить минимум боли, начиная входить. Он бы и без всяких угроз бережно относился бы к Тэ, даже несмотря на дикое возбуждение. Ким шипит и извивается, но старается расслабиться, что ему и советует Чонгук. Тэ вдруг вспоминает, как тоже шептал омегам о том, чтобы они постарались расслабиться, но теперь он понимает, как же это глупо звучит, блять. Но постепенно он привыкает, ощущения уже не кажутся настолько болезненными, как с самого начала, и Тэхён еле слышно говорит Гуку прямо в ухо о том, чтобы он начинал двигаться. Темп нарастает, вздохи перерастают в стоны и просьбы ускориться, ведь «как же это всё-таки охуенно». Ким не сдерживает себя совершенно ни в чём, он царапает спину Чона, стонет прямо ему в ухо. Чонгук от этого тащится, ведь это будто музыка для его ушей. Они оба растрёпанные и разгорячённые чувствуют, что ещё буквально пара толчков и достигнут такой желаемой разрядки. Чонгук вбивается в желанное тело ещё несколько раз и видит, как жмурится Тэ, вскрикивая его имя и подрагивая от настигнувшего оргазма. Альфа кончает на живот и чувствует, как его покидают, и теперь внутри ощущается странная пустота. Чонгук изливается в презерватив со рваным выдохом на губах. Альфа быстро снимает его, завязывая и откидывая в сторону, чтобы салфетками заботливо вытереть живот Тэ, а после улечься рядом с альфой и без всяких лишних слов обнять его. Их ноги сплетаются где-то под одеялом, они согреваются объятиями друг друга, а среди тишины в комнате раздаётся тихое: — Я люблю тебя. — А я тебя, персик.