Летние мгновения

      Тихий летний вечер.       Об этой паре друзей ходило столько слухов, что, казалось, неприлично им всем быть неправдой.       Между сосен и елей, берёз стояла старая качель, ветхая, деревянная. Почему-то она была привязана. Никто не знал, зачем тут она, никто не знал, почему её привязали.       Ника Блеймвуд сидела на ней, склонив голову к перекладине. А в ушах звучала старая красивая мелодия.       Она устала.       Луна светила сквозь ветви деревьев. А звёзд уже давно не было видно. Небо было грязно-синее, вершины деревьев не сильно выделялись на его фоне.       Ника закрыла глаза и представила…       Тот вечер. Та же неторопливая мелодия. Тусклый свет в зале.       «Давай потанцуем?»       Это было прекрасно.       Она тогда долго смотрела на закат, долго бегала по дорожкам, ощущая свободу. Долго переживала. Долго мечтала, долго считала звёзды, пока они были. Она пыталась прикоснуться к прекрасному, но, к сожалению, до неба рукой не достанешь — что ж, как жаль, она бы многое отдала за такую возможность.       Откинув с лица светлые локоны, она открывает глаза и смотрит в небо. Она никогда не могла сопротивляться желанию снова взглянуть на него, на него и все светила. Нет, это небо, это Луна — её единственная любовь, а вовсе не Джейсон, который ушёл к чертям, ничего не сказав. Нет, небо никуда не уйдёт, не исчезнет, не бросит её одну, оно единственное будет прекрасным всегда.       Глаза снова закрылись сами собой. Перед ними снова возникли те сцены — и небо, как тогда, и ветерок, прохлада, и слегка нервный смех, и вальс — неуверенный и, может, немного странный. Да, они оба не умели танцевать, и более опытные зрители посчитали бы это зрелище нелепым. Но выглядело это… Наверняка это выглядело волшебно. А если нет, этот танец был волшебным для неё самой.       «Восхитительно».       Она помнила, как улыбалась, как радовалась, как говорила всем, что этот день — самый счастливый в её жизни. А потом…       Она уже не помнила, в какой момент всё закончилось.       Качель начинает шататься, и старые цепи скрипят, и так жутковато, как в старом фильме ужасов перед первым убийством. Но Нике не было страшно — даже интересно. Да и потом, такое приятное ощущение после жаркого дня — прохлада, ветерок, и не слишком тепло, и не мороз, как в феврале. А в уши льётся музыка — не бьёт, а льётся нежно, постепенно становясь громче и сильнее.       Мелодия закончилась, и как только прозвучала последняя нота, в глаза Ники ударил яркий свет. Холодный, словно сама Луна.       Она мигом вскочила, и при ярком свете фонарика она увидела его лицо — красивое, правильное лицо Джейсона.       — Я получил твою записку. Я всё ещё не понимаю, зачем ты это написала, но… оно было прекрасным. Спасибо.       — Тебе спасибо, что пришёл.       Ах, да. Та самая записка с признанием, которую она подкинула в его рюкзак давным-давно. Она не надеялась, что он заметит её. Но он заметил — и вот теперь он стоит перед ней, улыбаясь.       — Ты этим и отличаешься от меня, — продолжал он, присев на те качели, на которых сидела она. — Ты никогда не сдаёшься.       — Но ты тоже…       — Я не смог придумать способ. А ты смогла.       Ника промолчала, снова уставившись в небо. Снова протянула руку к Луне, смотрела, как медленно её закрывают облака. Да, верно говорили — человек не смог бы создать нечто столь прекрасное, совершенное.       — И да, у тебя очень красивый почерк, — продолжал Джейсон, наблюдая за её глазами и улыбкой. — Да и во всём, что ты делала, есть что-то особенное, необычное, волшебное, что-то, что не поддаётся выражению. Знаешь, я никогда не задумывался о том, какая ты на самом деле замечательная.       — У тебя что-то случилось?       — У меня были проблемы. У меня не было денег и друзей. Да и я не мог понять, чего я хочу. Теперь я разобрался, поверь. Теперь всё в порядке.       Она протянула ему второй наушник.       — Я сейчас включу что-нибудь, а ты послушай. И просто отдохни. Я вижу, что ты слишком много переживал. Тебе надо расслабиться.       Они сидели так четыре минуты.       — Поставь на повтор. Знаешь, Ники, я давно хотел сказать… Ты всегда мне нравилась. Очень нравилась. И я так и не смог бы тебя забыть.       — Спасибо. Ты мне тоже нравишься.       — А раз у этой истории такой хороший конец…       Он вытащил наушники и поставил звук на полную, а затем повернулся к девушке.       — Потанцуем?