Who is the King?

Дворцовые приёмы стали такой редкостью за годы, которые король провёл в затуманенном разуме, что объявление о предстоящем бале — самом настоящем, с танцами и милейшими беседами — повергло в шок всю аристократию. Прислуга и вовсе не была готова к подобному мероприятию и указанным срокам его проведения. Замок содрогался, невиданная суета царила вокруг. Только один человек был в полной мере этим доволен — зачинщик, настоящий любитель ловить на себе косые, завистливые взгляды, интриган по имени Ли Джуён. Особенно хорошо это было заметно по улыбке, которой он встречал всех прибывающих гостей. «Тот самый, который возомнил себя преемником короля? Как он может стать следующим правителем?» — повторяли раз за разом одни, пока другие отвечали: «Почему бы и нет? Разве есть варианты лучше?» Впрочем, все эти разговоры были скучны. Реплики, звучащие из порождающих сплетни ртов, никогда не отличались друг от друга. Получать удовольствие от подслушивания таких типичных и чаще всего необоснованных мнений приходилось не так долго, как планировал господин Ли. Все предпочитали танцевать. К тому же существовала ещё одна, не менее интересующая знать тема — любовник умершего месяц назад короля. Он не выходил в свет уже шестой год. Поговаривали, что именно тогда в голове мудрого правителя поселилось безумие. Конечно, после событий тех лет осталось много вопросов. Кто или что стало причиной сумасшествия Его Величества? Кто принимал участие в решении важных государственных вопросов, когда у монарха случались приступы сумасшествия? Как с этим связан прелестный юноша, о красоте которого ходило много слухов и даже легенд? Что ж, хоть на это всё и не будет получено ответов, интересно поглядеть на предмет эротического помешательства самого короля: все ожидали его появления. Но посетит ли он бал? «Я не хочу. Мне незачем там находиться и танцевать со всеми, кто будет рад воспользоваться такой возможностью. Это мерзко». «Ты должен. Люди увидят, поверят в твою сказочную прелесть. Они будут восхищаться, ловить каждый твой вздох. Красоту не уважают, но боятся. Заставь их бояться». — Джуён, — два широкоплечих мужчины предстали перед королевским преемником, но все поклонились в равно уважительной форме. К тому же они позволяли обращаться друг к другу по имени. — Санён, Хёнджэ. Выполнили ли вы мою просьбу о сопровождении одного из гостей? Я хотел убедиться, что он будет уютно себя чувствовать рядом с приставленным кавалером. — Будь уверен, что к Чанхи отправлен лучший воин. Зачем только тебе вдруг беспокоиться о его сохранности? — Санён улыбнулся, и неизвестно, что скрывалось за этой улыбкой: простой интерес или насмешка. Музыка не прерывалась, но по единому возгласу всего зала можно было догадаться о том, кто явился на бал. Чхве Чанхи — любовник умершего короля, а рядом с ним Ким Сону — лучший рыцарь Нового государства. Хотел бы юный мальчишка, похожий на куклу, самая обсуждаемая на приёме личность, подойти к Джуёну сейчас же, высказать своё негодование от подобного проявления «королевской» заботы, но не мог. Ощущал скованность, которая объяснялась не какой-либо одной причиной, а их огромным множеством: пристальные взгляды, которыми, впрочем, можно было наслаждаться, но это же означало наличие большого количества свидетелей, да ещё этот… Мастер военного дела, казавшийся абсолютным невежей. Даже слуг Чанхи никогда не ударял. Рыцаря же — очень хотелось. Вдруг ожившее предание, существо из фантастических бардовских песен, дворцовая загадка во всей своей красе, любимец богини красоты, поцелованный ей в розовые щёки и почти малиновые губы — таким предстала перед Новым народом любимая игрушка короля. Сегодня Чанхи решил быть красивой пустышкой, ведь именно так он сможет поддерживать это безмолвное восхищение, обволакивающее его со всех сторон. Музыканты играли всё быстрее, ноги летели по шахматной плитке, которой был устлан пол огромного зала. Все танцевали, поворачивая головы лишь в одну сторону — туда, где танцевали последний танец тонкий, изящный Чанхи, чей наряд был украшен исключительно сверкающими драгоценными камнями, и немного неловкий, грубоватый в силу рыцарской профессии Сону. «Смотри, а он уже очарован тобой, Чанхи. Как весело это понимать». И правда весело. Ощущать прикосновения ладони на своей талии, чувствовать напряжённое дыхание, замечать покрасневшие кончики ушей этого дурачка, который ничего не смыслит в танцах. Сону не знал, что действует на него так. Это прекрасные чары или дьявольский шарм? Парень становился крайне болтлив. Рассказывал буквально обо всех присутствующих в зале. Можно подумать, Чанхи не узнал ничего заранее, перед самим балом. На самом пике звучание струнного инструмента прервалось. Тогда кукольный мальчишка прижался к глупому грешному рыцарю (он сразу раскусил его подверженность влиянию страстей). Чанхи успел шепнуть на ушко, прежде чем музыка снова заиграла: — Ты первый, кто за такое долгое время стал жертвой моей красоты. Сочти это за честь. Это был даже не знак, не прозрачный намёк, а прямое заявление для Сону: «Я тот, кто приведёт тебя к греху, а не к добродетели».