Альфазол.

Прошло шесть часов. На улицах Нью-Йорка ночь. А роды не кончаются. Рафаэль уже еле еле держится за локти Гоуст, глаза краснее некуда, голоса почти нет из-за криков. А ребенок знаете что? Застрял! Как бы Дон не пытался его достать, панцирь упирался в рану от разрыва и делал больнее омеге. Беты уже сами паниковали, пытаясь помочь, а Гоуст… Молча смотрел на все это. Он молчал не из-за безразличия, а из-за страха. По глазам можно понять. — Раф, мне придется сделать еще разрез. — сказал Донателло и достал сюрикен. — Нет… — хрипло сказал Рафаэль, дрожа. — Ребенка надо вытащить! Не спорь! — крикнул Леонардо и посмотрел на Донни. — Режь! Начался процесс. Без обезболивающего это еще больнее. Особенно, если режут твой анус, а он и так растянут до невозможного из-за ребенка! — Тужся! — крикнул Донни, откинув сюрикен. Последние усилия. И ребенок вышел полностью. Донателло взял его на руки и укутал в полотенце. Малыш кряхтел и плакал, дрожа от смены температуры. Рафаэль заметно расслабился и прикрыл глаза. Гоуст аккуратно взял любимого на руки и встал. Леонардо тоже встал и вытер поспешно бедра от крови. В принципе, все были в крови. — Он потерял много крови, нужно быстрее домой. — сказал бета и пошел к люку, держа ребенка. Лео поплелся за братом, тяжело выдыхая. Гоуст молча пошел за бетами, аккуратно держа своего любимого на руках.

***

Проснулся Раф в лаборатории. Все его тело ломило, хотелось умереть. Но эти мысли отступили, когда он почувствовал… Пустоту в животе. Нет, это не голод. Матка пуста. Из-за слез и болевого шока, саеносец мало что помнил, но точно помнил плач малыша. Его малыша. Или малышки. Черт, он даже не знает, кто его чадо. — Ох, Раф, ты проснулся. — сказал Донателло, подойдя к брату. — Где… Где ребенок?.. — Он с Гоустом. Ждут тебя, чтоб всем вместе узнать пол малыша. Рафаэль кое как сел и выдохнул. Внизу так болит, как будто там резали. Хотя стоп… Воспоминания стали всплывать постепенно, но очень четко. Ссора с Гоустом, сильные схватки, кровь между ног, братья беты и Гоуст, крики до хрипоты. Потом… Плач ребенка. Такой громкий и звонкий. А дальше… Темнота. — Зови всех. — сказал саеносец, укрыв ноги одеялом.

***

Все были в лаборатории и ждали слов Гоуста. Тот стоял рядом с Рафаэлем и нежно целовал его щеку. На щеках омеги был румянец и он тихо хихикал. Альфы впервые видели своего молчаливого брата таким нежным. Особенно, если он проявлял такое положительное чувство у всех на виду. Братья саеносца же просто умилялись. — Ну? — прервал романтику М.С. — Долго еще ждать? — Ох да. — сказал Рафаэль. — Гоуст, кто у нас? Повисло молчание. Все затаили дыхание. Гоуст молча посмотрел на ребенка. Он не смотрел, так как хотел порадоваться со всеми. Раскрыв низ пеленки, альфе показались маленькие ножки, которые начали бодро дрыгаться. Аккуратно осмотрев и поцеловав в лоб малыша, панк окинув всех взглядом. — Мальчик. — сказал он. — Альфа. У Рафа начался приступ радости и он завизжал. Все тоже сильно обрадовались. У них в семье еще один карапуз-альфа! — Круто! — радовался Микеланджело. — А какое имя? — Имя? — спросили остальные хором. — Точно, имя! — выкрикнул следом М.С. Все снова смолкли и уставились на радостного Рафаэля, который забрал у альфы сына и стал качать. Поняв, что решение зависит от него, омега нежным взглядом посмотрел на новорожденного и выдал следующее: — Его имя… Хьюго.