Лед или насколько опасны недосказанности

Я видел море внутри твоих зениц. Волны разбивались в скалы твоих губ. Я был сброшен из края твоих ресниц. Любил тебя, но не настолько. Не настолько глуп…

      Рождество с семьей Уизли казалось прекрасной идеей. Гарри чувствовал, что это сблизит его с Джинни. Он не понимал, что чувствует к ней. Вроде, она ему как младшая сестра, но с другой стороны…он любил ее не как сестру. Говорить кому-то о своих чувствах он боялся. Единственному, кому он бы рассказал — Сириусу. Но он погиб в прошлом году во время сражения в Министерстве магии…       Воспоминания о Сириусе делали лишь больнее. Ему действительно его не хватало. И сейчас — особенно. Ему нужен был совет, как разобраться с чувствами? Какое-то время ему казалось, что он влюблен в лучшую подругу — Гермиону Грейнджер. Но сейчас он не знал, не мог разобраться. Возможно, праздники помогут разобраться? — Почему ты грустишь? — спросила Джинни, возвращая его из мыслей. Рыжая поцеловала его, но уже в который раз он почувствовал психологическую боль. Он же любит Джинни! Почему тогда ему плохо? Или соулмейту? Его соулмейт ведь — Джинни!       Он отодвинулся. В купе не сильно можно развернуться или уйти куда-то далеко. Но все мысли его заняла Гермиона, стоило ему посмотреть на нее. Она старательно пыталась скрыть слезы в своих глазах. На миг, только на миг, ему показалось, что именно Гермиона его соулмейт — ей было тяжело в этот момент, но она же может плакать из-за книги, которую читает, верно?       Джинни снова стала лезть к нему, но он попросил оставить его в покое. Девушка не обиделась, просто сев рядом, приобнимая. Такое тоже раздражало, но меньше. Но боль в душе не прекращалась.       Глаза Джинни напоминали ему море возле Норы или Черное озеро. Когда она плакала, казалось, будто озеро или море начинает выходить из берегов. Возможно, из-за такой ассоциации и любил он Джинни. Про Гермиону он так сказать не мог. Но именно видя Гермиону он счастливо улыбался, а не видя Джинни. Обнимая Гермиону, а не Джинни, ему было спокойнее, появлялось чувство умиротворенности, а тревога исчезала. Именно за нее он беспокоился сильнее, чем за себя самого, не за Джинни!

Промокли чувства твоих обещаний. Захлестнулась любовь, медленно наверх всплывая. Я устал от недопониманий. Хотел войти в море, но вода ледяная.

      Приехав в Нору, первое, что сделала Гермиона — заперлась на чердаке, где никто ее не будет доставать, и начала плакать. Она любила Гарри уже несколько лет, и попытки Джинни завоевать сердце Гарри медленно, но верно разбивали ее. Возможно, если бы Гарри не обращал внимания на заигрывания Джинни, как это было до этого года, ей было бы легче, но теперь Джинни подливала ему Амортенцию. Он заблуждается, думая, что Джинни — его соулмейт. Не Джинни, а она сама просыпалась по ночам, когда у Гарри болел шрам, от той же невыносимой головной боли. Не Джинни, а сама Гермиона терпела боль от пера Амбридж.       Общая боль появилась несколько лет назад, когда Гермиона признала свои чувства к Гарри. С тех пор она начала ревновать его ко всем. Особенно к Джинни. Она не раз задумывалась о самоубийстве, не зная, что тем самым убьет и Гарри. Порой от суицида ее спасали ненужные свидетели или незаконченные дела. Но она понимала, самоубийство — дело времени.       Видеть то, как Джинни, не стесняясь публики, клеилась к Гарри, было невыносимо. Гарри улыбался тогда. Неужели ему приятно? Из-за воспоминаний хотелось плакать еще сильнее, но слез уже не было. От этого было еще больнее.       Чтобы успокоиться, Гермиона открыла окно. Ледяной воздух быстро начал заполнять комнату, и ей стало холодно. Но ни уходить, ни закутываться в мантию она не стала. Может, холодный воздух заморозит ее чувства, или хотя бы ее саму?       Глаза от ледяного ветра стали слезиться. Она устала. Устала от намеков, недосказанности, своих чувств…

Найду наши чувства на дне твоих синих глаз. Мне не хватает воздуха выбраться наружу. Я нырял уже сотни раз. И что я там обнаружу?

      Гарри слышал, что в гостиную кто-то зашел. Но посмотреть не вышло — его поцеловала Джинни. В ее глазах он видел ее чувства к себе. Ее глаза сводили его с ума. Оторвавшись от поцелуя из-за недостатка воздуха, он улыбнулся ей и все-таки обернулся посмотреть, кто зашел. Этим кем-то была Гермиона. С то ли тоской, то ли болью она смотрела на них, но встретившись взглядом с Гарри, сделала вид, что читает. — Чай будете? — спросил зашедший Рон — Да, будем, — Джинни холодно улыбнулась брату. — Хорошо.       Рон ушел на кухню. Про Гермиону забыли, словно она решила остаться в Хогвартсе или вовсе не подруга им. Так, соседка, зашедшая на минутку. — Что-то дует, ты не заметил? — спросила Джинни, стоило Гермионе снова сесть, открыв окно. — Да ладно, ничего страшного.       Джинни полезла к Гарри с поцелуями. Рон привык к этому, а Гермиона не могла смириться с этим. Зашел Рон, принес по очереди 3 чашки. У Гермионы появилось чувство, что ее вообще не видят.       Джинни, Рон и Гарри стали общаться. Гермиона не вслушивалась. Да и смысл? Что интересного она услышит? — А зачем вы окно открыли? Холодно уже! — Рон подошел к окну, закрыл его. И снова — ноль внимания на Гермиону. — А нам было жарко, — бессовестно произнесла Джинни, — да Гарри?       Но Гарри не ответил. Он смотрел на Гермиону, по щекам которой медленно скатывались слезы. — Гарри, не вставай, держи, — Джинни подала чашку. Гермиона видела, что она подлила ему Амортенцию — но как об этом донести Гарри? — Спасибо. Я люблю тебя, — улыбнулся Гарри.

Вода ледяная, вернись на берег! Девочка тонет от своих истерик… Коленки подгибаются, сжимается грудь… Она умела плавать, но хотела утонуть…

      Фраза Гарри окончательно разбила Гермиону. Девушка, не видя ничего от слез, встала, вышла из гостиной, громко хлопнув дверью. Даже не надевая теплую мантию, она выбежала из Норы, изо всех сил толкнув дверь. Рука начала неприятно ныть, но Грейнджер не обращала внимания.       Она не заметила, как дошла до утеса. Все слишком поздно. — Гермиона! — услышала она голос Гарри, но даже ускорила шаг.       Гарри не понимал ее мотивов. До него дошло, что именно она его соулмейт — стоило ей с силой закрыть дверь, его рука начала побаливать, словно он сильно стукнул рукой по столу или по двери. Потом, он почувствовал холод, хотя выйти за подругой не успел. Странные чувства к Джинни словно испарились — теперь он чувствовал, что они лишь друзья. К Гермионе же чувства усилились.       Гарри знал, что если она оступится, не остановится и все-таки упадет вниз, в воду, она сможет удержаться на воде. Она предлагала его научить плавать перед вторым этапом Турнира Трех Волшебников. Поэтому, если она хочет жить, она отделается, в лучшем случае, лишь сильной простудой.       Но Гермиона не останавливалась. Гарри побежал к ней, но поймать не успел — она начала падать вниз. Быстро найдя спуск, он поспешил вниз. Ему было наплевать на то, что он сам может утонуть, заболеть, но Гарри был настроен решительно — достать ее из ледяной воды. Она начала тонуть, и Гарри почувствовал боль в груди, словно и он тоже начал тонуть.       Быстро прыгнув в воду со льда, он начал искать ее, использовав заклинание головного пузыря. Осталось найти Гермиону. К счастью, девушку он нашел быстро — она не успела погрузиться на большую глубину. — Асцендио! — произнес он, приобняв Гермиону.       Они выбрались из воды. Кашляя, Гарри снял заклинание, после чего использовал Анапнео. Так и Гермионе потом, и ему будет легче. Подруга не дышала, но сердце, хоть слабо, но еще билось. Трансфигурировав что-то в одеяла, он укрыл ее.       Он не знал, как нужно делать искусственное дыхание. Еще раз использовав на ней Анапнео, он услышал кашель девушки. Это его обрадовало — Гермиона приходит в себя.

Никогда не хотел отдавать тебя морю, мне больно будет. С соленой водой, жить с мечтой. Где не мой поцелуй Белоснежку разбудит. Как понимать раны от пара. Если из крана вода ледяная? … Напомни, родная. О чем ты мечтаешь? Но вода ледяная… И ты глаза закрываешь.

— Гермиона! — начал звать ее Гарри. Гермиона начала жадно глотать воздух, — Гермиона, очнись!       Он не мог представить, что будет, если Гермиона погибнет. Из-за него. Соулмейты априори любят друг друга. Гарри смотрел на ее бледное лицо, белые губы, и у него сердце сжималось. Как он мог ошибаться, думая, что его соулмейт — Джинни?! — Гарри… — прошептала она хрипло. — Я здесь…здесь…живи, пожалуйста… — Зачем? Ты же любишь Джинни! Она подливает Амортенцию тебе…а ты принимаешь свои чувства за правду, — слабеющим голосом произнесла она. — Гермиона, пожалуйста… — до него дошло, почему она хотела свести счеты с жизнью. Тяжело терпеть то, что твой соулмейт целуется с другой. Он понял, кто на самом деле Джинни. Разлучница. Такие люди не имеют соулмейтов. Они влюбляют в себя других людей, порой обманом. Если их жертва не знает, кто его или ее соулмейт, то значит, им легче побороть их, ложью, что они родственные души. И разлучники чаще всего рождаются в одной семье… — Гермиона, только не закрывай глаза…только не умирай…       Неизвестно, что победило ее — холод или то, что она почти утонула. Возможно, Гарри не до конца ей помог. Но ее веки медленно закрылись, а дыхание прекратилось. Гарри начал рыдать. Прошептав: «Я люблю тебя…», он понял, что слишком поздно — она мертва. Признанием он мог спасти Гермиону, если бы он сказал ей это даже за секунду до смерти… — Гарри? — услышал он голос Рона — Она мертва… — Как? — Рон был в шоке. Гарри же стал задыхаться. — Она…хотела утонуть… — А с тобой что? — Мы…соулмейты…       Гарри только успел сказать ему это, как воздуха перестало хватать. Смерть пришла и за ним…