Спирали на песке

Ноги проваливаются в песок, мелкие камешки забиваются в кеды, но Зейна это не останавливает. Продираться через духоту даже приятно, словно теплый туман окутывает кожу. Он видит на берегу большой костер, у которого сидит группа людей: человек десять, не меньше — это успокаивает. Они похожи на него — невзрачная одежда, засаленные волосы, неровный загар. Хочется думать, что на сегодня его путь окончен. Зейн поднимает руку в знак приветствия, оглядывает компанию — выглядят малопривлекательно, но не враждебно. Ему машут рукой в ответ, зазывают к костру, и Малик с радостью выдыхает — можно передохнуть. Тем более, рюкзак уже немного тянет спину, потому что Зейн сегодня ни разу не остановился. – Здравствуй, друг. Добро пожаловать к нашему костру, – говорит девушка со светлыми волосами, спускающимися по спине. От грязи они стали серыми и слиплись, на её шее тонкая белая полоска — след от ожерелья. – Меня зовут Стар. Это не настоящее имя, но он кивает, потому что знает правила игры. – Зи, – отвечает он, пожимая тонкую выжженную солнцем руку. – Джаспер, – замечает какой-то парень и тоже поднимается, чтобы стиснуть его ладонь крепкой пятерней. – Брайт Си, – прорезается ещё то-то. Последним ему пожимает руку жилистый парень с вьющимися патлами и легкой бородкой на худом лице. Его волосы неожиданно чистые, пусть и растущие достаточно вольно. – Ли, – произносит он. Тембр его голоса мягкий и сочный одновременно. Рукопожатие Ли — самое приятное. Наверное, потому что мимолетное и, что удивительно, совсем не липкое. Кожа на ладонях у него приятно сухая, хотя грудь в дырявой майке блестит от пота. Зейн садится рядом с ним, и Ли сразу же открывает сумку и перебрасывает ему банку содовой. – Ничего существенней пока нет, но скоро найдем, – говорит он. Его голос такой теплый и спокойный, как ласковые волны, набегающие на берег. Зейн не очень любит море, но ему нравится шум прибоя. Он успокаивает, если море безмятежно-спокойное. – У меня есть рыбные крекеры, если кто-то очень голоден... – Отлично, – говорит Брайт Си, потирая руки. – Санфлауэр приболела, ей нужно подкрепиться. Зейн дергает молнию рюкзака, достает пачку крекеров и в придачу отдает пакетики кетчупа и горчицы, на всякий случай. Если хочешь присоединиться к колонии, лучше не лгать о таких вещах. Всё равно узнают, что ты прячешь что-то, а наживать врагов среди людей, которые могут и от полиции скрываться, из-за какого-то соуса, украденного из кафешки — довольно глупо. В группах Малик находился нечасто, не хотел светиться, но иногда, когда деньги подходили к концу, и он слабо представлял, как перебраться в другой город, приходилось ненадолго находить компанию. В большой компании кто-то всегда знал, как найти еду, да и денег за перевозку с группы просили меньше. Не говоря уже о том, что кто-то мог иметь полезные связи. – Чем она болеет? – осторожно интересуется Зейн. – Ничего серьезного, – говорит Ли, подставляя лицо солнцу. – Вчера был ливень, она носилась под дождем, пока все сидели под тентом. Простуда. Зи удовлетворенно кивает. Ему не хотелось бы знать, что в группе, к которой он присоединится, есть серьезно больные. Можно ведь и самому заразиться, а лечиться, когда ты перемещаешься с места на места без денег и документов очень сложно. – Пойду поплаваю, – замечает Ли, резво вскакивая на ноги, и с легким озорством смотрит на Зейна. – Присоединишься? – Я не... не плаваю, – отвечает Зейн. Ли только усмехается. Он стягивает с себя одежду и обнаженный бежит в воду по горячему песку. Зейн не отводит глаза. Тело у парня, что надо — сильное, ладное, здоровое и полностью загорелое. Он допивает содовую, устраивает рюкзак у бревна и ложится на него головой. Рядом с ним рюкзак Ли, и Зейн, конечно, не собирается в нем рыться, однако он замечает рядом с петлей что-то интересное. Именная нашивка. Лиам Пейн. Зейн выдыхает и смотрит в небо, окрашенное красно-оранжевым цветом. Ему становится чуть спокойнее, потому что он не слишком доверяет людям с говорящими именами. Если бы Лиам назвался не сокращением, а «Поющим Ливнем», сразу стало бы понятно, что лучше держаться от него в стороне. Лиам возвращается, когда небо уже полностью серебряное от звезд. В группе почти все дремлют, лишь Стар тихо щиплет укулеле, мурча что-то себе под нос. Кожа на руках Лиама уже волнистая, Пейн рассматривает её с любопытством. Тень от костра делает его черты более грубыми, но ему даже идет. – Как водичка? – интересуется Зейн. – Шикарная, – отвечает Лиам, встряхнув мокрой головой — брызги попадают Зейну прямо в лицо. – Когда-нибудь у меня будет доска, и я буду седлать волны. Зейн ухмыляется, глядя, как Лиам натягивает одежду на влажное тело. Теперь она кажется узкой и липнет. Когда Пейн садится рядом от него пахнет морем. Зейн втягивает щекочущий запах глубоко в себя. – Куда Вы держите путь? – шепотом спрашивает он. – В Сарасоту, – отвечает Лиам. – У Стар там брат обосновался. Может, приютит до лучших дней. – Ты давно в компании? – Пять месяцев, – Лиам бегло окидывает взглядом группу и съезжает вниз по песку, для удобства кладет рюкзак под шею. – Зимовать одному тяжело. В этом году я чуть не умер. Ребята подобрали и не дали сгинуть. Этой зимой Зейну тоже пришлось несладко. Она выдалась на редкость холодная, снежная, и Малик чуть не отморозил себе конечности. Его долго лихорадило — к счастью, он связался с ребятами, которые кое-что понимали в обморожениях, и всё закончилось благополучно. Однако у Зейна пропало желание проводить холодное время года на открытом пространстве. – Понимаю. Я зиму тоже провел в компании. – Хорошо, когда есть с кем поговорить, – замечает Лиам, вычерчивая на песке какие-то круги и спирали. Наблюдая за его пальцами, Зейн почти теряет нить разговора. – Не всегда, – наконец, отвечает он. – Какой ты мрачный, – Ли дергает углом губ и смотрит на него с долей ехидства. – Смотри, чтобы боком не вышло, как-нибудь. – Угроз я не боюсь, – говорит Малик. Несколько раз в него даже стреляли, когда он влез ночью на чужую ферму и попытался заночевать в чужом амбаре среди мягкого сена. По всей видимости, хозяин фермы решил, что Малик хотел украсть его козу. – Это и не угроза, – спокойно замечает Лиам. Зейн смотрит на него пристально. Вид у Лиама слишком расслабленный и спокойный для человека, который за день выпил только пару банок содовой. Картинка вырисовывается у Зейна не сразу. Просто Зейн замечает, что Лиам смотрит на него так же, как и он на него. – Часто спишь с парнями? – Да, – бесстрастно отвечает Пейн. – А ты? – Чаще, чем хотелось бы, – машинально говорит Малик. – Мне тебя пожалеть? – усмехается Ли. Прислушиваясь к треску огня, Зейн качает головой. Вот, что ему точно не нужно, так это жалость. Он не отказался бы от многих вещей, мог бы даже составить список, но жалость ненавидел во всех её проявлениях. – Можно с тобой? – спрашивает Зейн, наконец. – А я боялся, что ты не предложишь, – раскатисто смеется Лиам, и Зейн моментально оказывается сверху. Поцелуй немного колючий, приятно-соленый и совершенно безбашенный. Зейн еле успевает вытащить рюкзак из под головы Лиама, потому что его уже тянут за штаны, и Малик сгорает от нетерпения. Ему хочется немного растянуть этот момент, однако он должен войти раньше, чем песок влезет во все щели. Лиам всё ещё мокрый после купания и приятно — блять — узкий. Или это Зейн настолько большой. Дешевая резинка рвется, но к счастью у Лиама несколько штук, и с третьей попытки всё получается. Лиам снова вычерчивает на песке круги и спирали, на этот раз бессознательно. Зейн вылизывает его соленую кожу, иногда на зубах скрипят песчинки. Он не может долго держать Лиама в одном положении, потому что песок под ними рассыпается в разные стороны, но от этого лишь сильнее хочется кончить. Зейн седлает жаркую волну, прикусывает шею Лиама, когда кончает и чувствует себя горячим хот догом, упавшим в песок. Кажется, Пейн финиширует с такими же мыслями, потому что он сразу же тянет Зейна к морю, не давая возможности перевести дыхание и возразить. Они не ныряют слишком глубоко, сидят по пояс в воде и купают друг друга. Лиам массирует его волосы — от соленой воды они становятся очень жесткими. Зейн смывает песок с его потрясающей задницы. – С кем чаще всего трахаешься? – спрашивает Зейн, массируя его тело под водой. – С легавыми, с кем же еще, – отвечает Лиам и мягко плещет в его сторону. Море всё ещё теплое, всё никак не может остынуть. – Они неплохие ребята. У них всегда есть спиды хорошего качества. Только ноют и ноют без конца. А ты? – С дальнобойщиками. Лиам усмехается и тянет Зейна за руку обратно к костру, чтобы они могли погреться и просушиться. С моря начинает задувать легкий ветер. – С ними нужно быть осторожнее, – предупреждает он. – Знаю, – спокойно отвечает Зейн. Они относятся к уязвимой группе и хорошо понимают риски. Не говорят это вслух, но знают тех, кто уже никогда не вернется. Это ещё одна причина, по которой лучше держаться в группах. Присматривать друг за другом. Заботиться. Костер горит ещё ярче — пока они сидели в воде, кто-то подбросил в огонь ещё веток. Сейчас звездное небо кажется ещё красивее. Зейн знает, что многие из группы всё ещё не спят и прекрасно знают — очень хорошо слышали, чем они занимались. Зейн смотрит на Лиама, что безмятежно выжимает воду с кончиков волос. Красивый. – Сделать для тебя что-нибудь? – поддаваясь порыву, спрашивает Зейн. – Мм? – Лиам смотрит на него с интересом. – Ну типа... крабов наловить могу, – говорит Зейн уже не так уверенно. Нет, смех Лиама — точно что-то внеземное. – Оставь себе своих крабов, – отвечает Пейн и встряхивает волосами, чтобы вновь обрызгать Зейна с ног до головы. – Никогда не хотел иметь свой дом? Зейн надеется, что на его лице очень хорошо читается скепсис. – Загнать себя в четыре стены, когда сейчас мне принадлежит весь мир? Спасибо, нет желания, – фыркает он. – А ты? – Я сам свой дом, – говорит Лиам с оттенком самодовольства. Да, и Зейна, похоже, буквально полчаса назад пригласили в спальню с видом на море. – Вот как, – Зейн улыбается, рассматривая шею Лиама, на которой уже можно заметить следы его присутствия. – У тебя очень уютно и гостеприимно. – Пошел ты, – смеется Лиам и убирает мокрые волосы назад — оказывается, лоб у него тоже довольно красивый. – Думаешь, это случайная встреча? – Не знаю, – честно говорит Зейн. – Я вообще ничего не знаю. Но зато я умею выживать. Думаешь, меня примут в Сарасоте? – Да, – уверенно говорит Пейн и смотрит на него с любопытством и легким озорством. – А что, хочешь присоединиться? – Признаться, появилось вдруг такое желание, – говорит Малик и вновь падает на спину, вытягивая руку Лиам опускается рядом, но они всё равно едва касаются друг друга. Лишь кончиками пальцев, легко, ненавязчиво. Поверх морского прибоя вдруг снова начинает звучать укулеле. Тело Зейна расслабленное, спокойное. Он думает о том, что сбежал именно ради таких ночей, как эта.