Их проклятие

      Вилли Тайбер любил свою семью, но в особенности он всегда выделял младшую сестру, Лару. Она всегда была спокойной, неконфликтной, здравомыслящей и прекрасно осознающей, в каком ужасном положении находится их семья. У них не было секретов друг от друга, и делили они на двоих все.       В том числе и постель.       И Вилли всегда понимал, насколько же это неправильно. Он был женат, у него были замечательные дети, его любили все окружающие, никто и никогда не говорил о нем дурного. Никто не знал о его связи с Ларой. Жена, быть может, догадывалась, но она никогда бы об этом не заговорила. Не в том она была положении.       Лара заперла за собой дверь. Она была облачена в привычное платье в пол с высоким воротом. Красивая и изящная, с тонкой талией и прелестными кистями рук. Она была подчеркнуто хороша, но красота у нее была неброской, естественной. Вилли часто думал о том, что при ином раскладе она бы вышла замуж, принадлежала бы своему мужчине, родила бы ему детей. Быть может, материнство бы ее сделало еще краше. Но мужчина всегда прогонял прочь такие мысли.       Иначе не будет. Тайберы — прокляты. Все элдийцы прокляты, все они — чудовища. А Лара, его смелая и гордая сестра, решилась принести себя в жертву. Каждый день неумолимо приближал их к моменту, когда придется оборвать одну жизнь и передать Молотоборца другому Тайберу. Каждый день приближал их к смерти Лары.       Вилли улыбнулся. Его взгляд прошелся по гибкому стану сестры. Лишь он один мог видеть ее обнаженной, лишь с ним одним она могла познать плотские утехи. Любовь, пусть и такая странная и извращенная, связывала их всегда.       — Брат?       Она подошла к нему, и Вилли кивнул. Он взял ее за руку, не вставая с кресла, на котором сидел. Уже вечерело, его кабинет окутала давящая полутьма. За окном едва слышно капали дождинки, набегая в приличные лужи.       — Лара.       Тайбер привычным жестом скользнул ладонью по юбке сестры, добрался до щиколоток и задрал подол вверх. Лара лишь согласно повела головой. Она так привыкла к тому, что Вилли постоянно трогал ее ноги. Ее ажурные чулки ему нравились особенно сильно. Обхватив руками подол, Лара приподняла ногу, касаясь носком туфельки мягкой обивки кресла как раз меж ног брата. Они делали это много раз, они так привыкли к этому. В этом тоже заключалось их общее на двоих проклятие.       Вилли обхватил пальцами ее лодыжку и скользнул выше по гладкой поверхности чулка. Они были темными, ажурными по краям, нежными на ощупь. Тайбер и сам не мог объяснить, почему ему так приятно их трогать, если они на роскошных ногах сестры. Хватало уже этого, чтобы он возбудился.       Лара прикусила губу. Она всегда казалась холодной и отстранённой, но только не в такие моменты. Ей нравилось то, что делает брат. Возможно, в ней так же была необходимость ощутить от жизни хоть что-то, при учете того, что эта жизнь совсем скоро оборвется.       Вилли коснулся губами чулка в районе коленки, а потом выше, лаская ногу Лары руками. Пальцы добрались до местечка, где заканчивалась ажурная ткань, коснулись теплой кожи. На сей раз Лара вздрогнула. Вилли притянул ее ближе к себе, и девушка подалась вперед. Теперь брат мог ласкать ее губами. Сперва колено, потом — внутренняя сторона бедра.       — Лара…       Она сжала руками подол платья, стараясь его не отпускать. Все так же лаская ногу сестры, Вилли уткнулся носом в ее промежность, касаясь ткани трусиков. Ему навилось ублажать Лару, и особенно это было приятно, если на ее ногах чулки.       Сдвинув в сторону трусики, Вилли сперва уловил специфичный запах, а потом уверенно коснулся кончиком языка половых губ. Лара выдохнула и снова сжала руками подол, стараясь стоять ровно. По ее телу прошлись приятные мурашки. А когда Вилли прижался сильнее и затеребил языком клитор, стало еще лучше.       Лара посмотрела на макушку брата. Ей хотелось коснуться его светлых длинных волос, но руки были заняты.       — Брат…       Вилли стал ласкать ее активнее, все так же трогая руками чулки. Лара выдохнула, стараясь не исходить на стоны. Даже дождь за окном не смог бы их спрятать, а в доме все еще находятся жена Вилли и его дети. Однако этот вечер в запертом кабинете принадлежал только брату и сестре Тайбер, этого никто не мог изменить.       Когда ласки стали невыносимо приятны, Лара решительно отстранилась от Вилли, понимая, что хочет большего. Брат сразу понял, что да как, а потому спешно расстегнул свои штаны. Уже откровенно влажная и возбужденная, девушка желала ощутить в себе плоть старшего брата. Она умело расставила ноги по обе стороны его колен так, чтобы оседлать Вилли. Тот довольно усмехнулся и потер губы тыльной стороной ладони.       — Какая же ты красивая.       Лара не стала ничего на это отвечать, но румянец на ее щеках подсказывал, что ей приятно слышать такие слова. Она обхватила кончиками пальцев твердый член Вилли, пройдясь подушечкой большого по влажной головке, а потом направила его в себя и медленно опустилась. Мышцы легко поддались этим манипуляциям, но Лара не спешила.       Тем временем Вилли, все так же взиравший на нее с восторгом, подрагивающими от возбуждения руками расстегнул пуговицы ее платья, дабы обнажить шею, на которой, он точно это знал, красовался тонкий кожаный ошейник. Его Лара носила под высоким воротом так, что не мог увидеть более никто. И носила именно потому, что так нравилось ее брату, а ей всегда хотелось сделать ему приятно.       Вилли с восторгом уткнулся ей в шею, целуя нежную кожу, а потом касаясь зубами ошейника, а Лара начала неспешно двигаться. Ощущение плоти внутри было приятным и волнующим. Вилли обхватил одной рукой ее талию, помогая двигаться, второй рукой — небольшую мягкую грудь, все так же касаясь губами ее шеи.       Лара зажмурилась, стараясь не слушать слишком громко тикающие часы на стене. Теперь не было нужды держать подол, так что она смогла зарыться пятерней в волосы Вилли. Порой ей бывало так стыдно от того, что они делали, прямо в процессе совокупления, когда столь сильно осознание того, что назад дороги давно нет.       Она задвигалась быстрее, а Вилли, словно обезумевший, сомкнул зубы в местечке над ключицей и, словно извиняясь, тут же зализал место укуса и переключил внимание на ошейник. Лара помнила, как брат однажды говорил, что все элдийцы — рабы своего положения и кровавого прошлого. А рабы должны носить ошейники. И при этом ему особенно нравилось видеть ошейник именно на ее шее.       — О да-а… — выдохнул Вилли.       Он крепко обнял сестру, помогая ей двигаться. Они были как единое целое, они были близки так, как не должны быть близки настолько родные люди, и это было для них нормально. Вилли рыкнул, сжав ее особенно сильно, и кончил. Лара позволила себе простонать, когда зубы брата вновь сомкнулись на ее коже, как раз рядом с ошейником. Ей было хорошо. Она никогда не желала большего, просто быть полезной для брата и для семьи, просто постараться сделать так, чтобы ее короткая жизнь имела смысл.       Прошло лишь несколько томительных секунд после пика наслаждения, когда Вилли хныкнул, поддавшись эмоциям, словно малое дитя.       — Прости меня… прости, Лара… прости…       Он уткнулся лицом ей в грудь, так что девушка сразу поняла, что брат ощутил груз ответственности, что он снова корит себя за происходящее, что он напомнил сам себе о том, что его важность сократила жизнь ей, его любимой сестре.       — Брат, успокойся.       — Прости меня… прости…       Вилли всегда ее любил, и всегда осознав весь ужас их жизни. Над их головами всегда будет дамокловым мечом висеть проклятие титаньего народа.       — Все хорошо, не переживай.       Лара просто обняла его, прижимая к себе. Она тоже любила брата, ценила его и желала ему лишь самого лучшего. И не важно, что она уже доживает свой последний год.