Часть моей жизни

Даже с такими ранами, Скуало в сознании; по уши накачанный обезболивающим, он зыркает из-под растрепанной челки так, что охрана продолжает держать его под прицелом, хотя от потери крови и под влиянием лекарств Скуало сейчас еще более неповоротливый, чем Дино, оторванный от подчиненных, которые нуждаются в защите. Взгляд у Скуало злой, репутация – еще хуже, и охранники не собираются давать ему ни малейшего шанса. Дино качает головой, осторожно присаживается на стул около больничной постели и машет своим людям. Они всего полсекунды разрываются между желанием защитить босса и желанием показать чужаку, что Дино здесь хозяин, которого беспрекословно слушаются. Скуало, разумеется, замечает, и в глазах у него мелькает насмешка. – Знаешь, – говорит Дино, когда они остаются одни, – после такого мог бы и спасибо сказать. Скуало и спасибо это как два магнита с одинаковым зарядом. Абсолютно несовместимы. Дино прекрасно помнит об этом, помнит он и пословицу о том, что горбатого могила исправит. И все равно, мог бы поблагодарить. Не из благодарности, так из вежливости. Ах да, император мечей сегодня продул подростку... Дино думает, что если бы Скуало не был так пожеван акулой, водолазам бы настала крышка. Скуало бы их утопил – за то, что попали под горячую руку. Спасибо акуле! В отличие от бывшего одноклассника, Дино умеет принимать помощь. – Я не просил меня вытаскивать, – Скуало хрипит в кислородную маску и отворачивается. Дино правильно понимает, что разговор на этом закончен. Он не уходит. Скуало не хочет общаться – его выбор, значит, придется ему просто послушать. Дино молчал много лет. Не то чтобы ему было нечего сказать, просто не было повода. – Ты всегда меня презирал, – спокойно говорит Дино. – Я был никчемным наследником, который понятия не имел, что делать со свалившимися на него деньгами и властью. Реборн гонял меня на потеху всей школе, а ты злился на несправедливую судьбу, которая таким как я всё преподносит на блюдечке с голубой каемочкой, а таких как ты заставляет выгрызать место под солнцем. И неважно, что в качестве блюдечка выступил гроб моего отца, которого я оплакивал несколько лет. Ты никогда не придавал этому значения. Но сейчас речь не об этом. Скуало не отвечает, но Дино знает, что он в сознании. Мониторы вокруг кровати показывают прежнее давление и сердечный ритм. Широкая грудь, обмотанная бинтами, движется с прежними интервалами. Но главное, это же Скуало! У него из обрубка руки кровь хлестала фонтаном, Дино такое только в кино видел, а ему нипочем. Все равно выиграл. Такой целеустремленный. Скуало упадет и сдохнет, только когда сам так решит, что ему какие-то лекарства. – Ты говорил, что с таким наследником, как я, семья обречена. Что я ни к чему не стремлюсь и остальных утащу на дно своего болота. Что советники отца делают за меня всю работу, и лучшее, на что я сгожусь, это роль марионетки, которая хотя бы никому не мешает. Твои слова не сбылись. Моя семья третья в альянсе с Вонголой, и мы постоянно развиваемся в тех областях, которые нам интересны. Я принял дела, когда оказался к этому готов, и, представляешь, никто не пострадал, из-за того что двенадцатилетний ребенок отказался занять место главы семьи. Ты был неправ тогда, и ты неправ сейчас. Скуало не спорит. Чуть более резкий выдох на мгновение затуманил кислородную маску, сердце ускорилось на пару десятков ударов, вот и вся реакция. Дино ненадолго замолкает и тщательно подбирает слова. Если Скуало взбесится раньше времени, его пульс и давление подскочат выше допустимого и высветятся на пульте у дежурной медсестры. Она придет и выгонит Дино, он не успеет закончить мысль, и момент, который бывает всего раз в жизни, будет потерян. – Я не о Занзасе говорю. Ты выбрал свое Небо и следуешь за ним, я уважаю твой выбор. Но ты неправ насчет разницы между мной и тобой. Всё время, что мы знакомы, ты высмеивал меня за то, что я не такой громкий как ты, не такой физически активный, не люблю состязания, не стремлюсь во всем всех обгонять... Реборн бился несколько лет, пытаясь сделать из меня лидера, но даже сейчас я могу запутаться в собственных ногах, если рядом нет Ромарио. Безнадежный случай. Дино смотрит на монитор и терпеливо ждет, пока его безмолвный собеседник немного успокоится. Скуало молчит, но все слышит, и ему не все равно. Дино не умеет читать мысли, и ему не особо интересно. Все, что Скуало думает о нем, он много раз слышал в школе. Вряд ли что-то изменилось. Не изменится и теперь, как ни бейся, но Дино упрямо продолжает: – Ты всегда обращал внимание только на качества, интересные лично тебе, и в них мы действительно различались. Но в главном ты и я всегда были похожи, и с годами сходство только усилилось. Мы остаемся верны своим принципам. Ты с детства стремишься к победе, а я, как и много лет назад, не хочу, чтобы близкие мне люди умирали. Нет, Скуало, ты не ослышался. Я пришел за тобой не для того, чтобы перевязать ленточкой и отдать Девятому, когда того наконец найдут. Хочешь ты или нет, Скуало, ты часть моей жизни. Пусть и небольшая. Мы выросли вместе, и это навсегда, потому что никакая сила неспособна изменить прошлое. Последнее слово сказано, и Дино больше нечего делать в этой палате. Он осторожно встает со стула, обходит его, тщательно следя, чтобы не запнуться об ножки, и направляется к выходу. У двери он останавливается на мгновение. Хочется добавить что-нибудь, наподобие "спасу тебя снова, если понадобится!", поддразнить Скуало, но Дино сдерживается. Наверняка Скуало считает, что над ним несколько минут издевались, зачем все усложнять? Дино молча выходит и неслышно закрывает за собой дверь.