фрешмены

      Темная комната освещается тусклым дрожащим светом лампочки, которую видимо, не впервые вкручивали в люстру. Было душно, а запах стоящий в помещении, одурманил бы любого вошедшего, проникая в самые недоступные уголки человеческого сознания. Называть такие места притонами вошло в привычку, но когда это квартира твоего друга, начинаешь ощущать себя более могущественно.       — Fuck da bitch.       Роберт выпускает плотную струйку дыма в лицо Назару и расслабленно прикрывает глаза. Сейчас ничего не имеет значение, только вот холодно возле окна, зима все-таки. Кружащие снежинки периодически залетаю в комнату и тают от тёплого дыхания и дыма. Касаются бледной кожи и хочется прижаться к чему-то горячему. Но к сожалению, сил пойти за курткой или пледом уже нет и он наклоняется щекой к замерзшему стеклу.       Назар, последовав примеру друга, откидывается спиной к оконной раме и сверлит взглядом потолок. Неожиданно ловит себя на мысли, что зима впервые не заебала. Его всегда жутко бесило это время года, но именно эта, имела какое-то особое значение в его жизни. Страшно осознавать, что ты уже не ребёнок, которому лето только и нужно, чтобы ебланить на улицах с утра до вечера. Неожиданно вытягивает ноги и упирается в Роберта, привлекая внимание последнего.       — Я хочу проколоть нос. — Выносит, как вердикт и следит за медленно меняющимся выражением лица напротив. Плаудис смеётся и наполовину открывает правый глаз, мол: «я точно сейчас это от Назара слышу?» Казалось, что подобные желания для него, как снег в июле, и гроза в январе.       — Вотяков, ты че пидрила? — Янис кидает в вышеупомянутого кухонное полотенце и забирает блант из чуть трясущихся рук. — Видимо приход скоро, бедолага.       — Да с хуя ли я бедолага, тебя вообще не спрашивали! — Назар комкает полотенце и с силой кидает в Бадурова. А нехуй необоснованно шутить. — Между прочим, на латентного тут только ты смахиваешь.       Роберт наблюдает за перепалкой и странно, в своей манере, хихикает. «Мои челы», — думает он и решает перевести тему на себя, дабы чуть-чуть спасти надломленную гордость Вотякова. Эх, а для этого нужно открывать глаза, которые слишком уж красные от травы и слезятся.       — А я хочу уши проколоть… Вернее проколю в ближайшее время. — Плаудис смотрит с насмешкой на Яниса и отвешивает тому нехилый такой щелбан, вроде как: «Сьебись и не мозоль очи».       — Бабы вы мои, бабы… — С выдохом тянет последний и усаживается на столешницу. Он тянет косой и выпускает облако дыма в потолок, думая, что неплохо бы поставить вентилятор, чтобы раздувал. — На днюхи буду дарить вам сережки и гель для душа со вкусом спелой розы.       — Спелой розы блять? — Назар смеётся и поджимает к себе колени, под веществами речь Бадурова не получалось воспринимать адекватно, от этого и мучился. — Спелое яблоко, груша… арбуз блять, но сука розы. Такую ахинею только ты выдать можешь.       — Пацаны, го бизнес летом. Будем овощи на вокзале продавать, гуап поднимем. — Янис отдаёт косяк обратно и моет руки под холодной водой, потому что просто не переносит, когда пальцы пахнут горелой бумагой и травой.       Назар смеётся ещё громче и не нарочно толкает Берта, тут же получая поджопник стопой от того.       — Януш, солнышко, не пойми меня не правильно, но тебя вряд ли кто купит. Даже за бесплатно не толкнём. — Подаёт голос появившийся из неоткуда, как бобин-ёбин, Дима и усаживается на стул возле подоконника. У него приход, и он зашёл буквально на несколько минут, дабы догнаться, и дальше уплыть к Никите и Улансу, чтобы играть в приставку.       — Блять, так и вижу статьи в газетах: «Малолетки в широчах заскамили бабушку на брюкву». — выдал Берт, доводя Назара этим панчем до состояния вышеупомянутого овоща. — О, хуй с горы вернулся! Как там на Камчатке?       Дима тут же смекнул, что Робчик обращается к нему и участливо откинулся. Стул предательски накренился, но не упал, позволяя Королёву опереться на друга.       — Никита всосал мне третью катку подряд, — Дима умиротворенно улыбнулся, потянулся к пальцам Роберта, ловким движением отбирая косяк, и смазано поднёс к губам. Дурь приятно разгоняла кровь по венам и заряжала такой необходимой энергией. — Уланс скучает и битый час листает какой-то спизженный из библиотеки детектив.       Плаудис взъерошил Диме волосы и нахмурился, с чего бы ему скучать, все же нормально общаются. Аргумент: «ну это же Уланс», — нравится ему по звучанию и он решает сходить его проверить. Но стоило ему скинуть ноги с подоконника, как колено неприятно заболело, заставляя своего обладателя жалобно простонать.       — Твою мать. — Грязно выплюнул он, несколько раз сгибая и разгибая сустав. Янис, задумчиво наблюдавший за действиями первого, хлопнул Назара по плечу, как бы побуждая поговорить. Роберт уже практически спрыгнул с источника свежего воздуха и холода, как вдруг его запястье перехватил Вотяков, в нагляг разворачивая к себе.       — Роберт, не беси меня, я в последний раз спрашиваю, что с твоей ногой? — Назар злобно стреляет глазками, но прекрасно видно, что он просто волновался. И естественно, кто бы не волновался, когда твой друг детства каждую неделю обзаводиться новыми травмами. А ещё скорее всего, нагло пиздит о причине их появления.       Берт закатывает глаза и зло выдыхает, доебались, так доебались, черт знает теперь, когда отвяжутся.       — Прицепилась же зараза: «что с ногой, да что с коленом?» — Передразнил их он в ответ и вырвал руку из казалось, железной хватки, тут же потерев второй запястье. Он сделал резкий манёвр и пересёк кухню, удаляясь в неизвестном направлении, напоследок крикнув: — Заебали.       Янис задумчиво постучал по столу и уставился на Диму, который так же пытался переварить сказанное и уже выстроил несколько предположений на этот счёт. Один лишь Назар внутри полыхал от злости и неудовлетворения, потому что терпеть не мог, когда к нему относились без уважения. Он шумно дышал, пугая всех своими расширяющимися ноздрями.       — Зарчик, хватит бдеть под ухо. — Дима несколько раз мотнул головой и зевнув, взглянул на Вотякова. — Он явно не от хорошей жизни так ответил.       Королев зажмурился, потому что бумага очень неприятно осела на горле и прокашлялся. За окном уже темно и скоро бы надо валить, только вот, куда? Можно конечно, раскрутить Яниса на ночевку, но неудобства человеку доставлять не хотелось. Так что, сегодня он впервые вернётся домой за последнюю неделю и возможно, ему даже ничего не скажут. От этой мысли внутри все сжалось от холода, позволяя равнодушию захлестнуть все внутри Димы. Сейчас ему все равно, ничего не имеет значения.

***

      — Дожили блять.       Уланс услышал два единственных слова и громкий хлопок дверью в ванную. Он быстро определил, что голос принадлежал Притистриту и заинтересованно покосился на Никиту, который также участливо гипнотизировал след от только что стремглав прошедшего Роберта.       Золотых без слов взглянул на Кристалла, мол: «иди-ка его проверь», — заставляя тяжело вздохнуть и нехотя отложить роман, в котором как раз началась кульминация (!) Тот специально прошёл мимо телевизора, загородив Никите обзор на игру и получил добрую порцию матов в свой адрес, гаденько улыбнувшись.       Уланс выглянул в темный коридор, заканчивавшийся дверью с матовым стеклом, откуда сочился приглушённый свет, не позволяя латышу куда-нибудь уебаться. С одной стороны, ему было очень стремно нарушать чужое личное пространство, мало ли зачем Берту понадобилось отойти. С другой, он всегда может сказать, что он не пределах и вообще не думал, что здесь кто-то может быть. А может и вовсе плюнуть? Роберт потом сам расскажет, что у него там случилось…       «Соберись, тряпка.»       Познакс, на этот раз на цыпочках, аккуратно прокрался по паркету и схватился за дверную ручку, стараясь издавать как можно меньше лишних звуков. Когда дверь приоткрылась, он увидел Роберта, который восседал на краю ванной и пытался старыми бинтами остановить сочившуюся из колена кровь, которая аккуратными каплями уже стекала по его худым икрам. Новый бинт валялся рядом вместе с джинсами, видимо он хотел им воспользоваться.       Улансу хватило секунды, чтобы выйти из своего шпионского образа.       — Роберт, мать твою, это что?! — в ужасе уставился он на сбитую коленную чашечку, тут же провоцируя реакцию у вышеупомянутого. Плаудис в шоке похлопал густыми ресницами и выдыхая, поднял голову к потолку. Он был готов буквально ко всему, но не к беспардонно врывающемуся другу, который уставился на него из-под своих огромных очков, и видимо, ждал объяснений. Но хуй там плавал.       — Тебя мать стучаться не научила?! — Берт выбрал самый отвратительный тон, который Познакс больше всего критиковал. Вернее он просто терпеть не мог, когда на него орут. — Съебись по-братски.       Уланс усмехнувшись, подбоченился, закатил глаза и ещё раз убедился, что Роберт даже Назару не уступает по своей сложности. Хотя казалось бы, куда ещё? Естественно он не съебется, даже по-братски, и как в доказательство этому, в два шага преодолевает расстояние до ванны, усаживаясь перед скрючившимся хоуми.       — Дай я посмотрю. — Он попытался отвести руку Роберта с колена, открыв тем самым себе обзор на рану, но тот буквально вцепился себе в ногу, не позволяя ладони сдвинуться ни на дюйм. Уланс поднял на него глаза, видя как тот буквально закипает от злости, и еле заметно улыбнулся, сжимая чужую холодную напряженную кисть руки. — Пожалуйста.       Второй ладонью Роберт прикрыл себе глаза и сдавленно замычал. Больше всего на свете он ненавидел быть слабым. Его буквально до горячки доводила мысль, что он может опустятся до беспомощности в чьих-то глазах. Он всегда старался делать из-за себя холодный, равнодушный образ, дабы казаться сильным. Разумеется, от ежедневных пизделок с отчимом его внутренне «я» ломалось, заставляя закрываться в себе ещё сильнее. Плаудис врет всем, даже самому себе и старается абстрагироваться от собственных эмоций, лишь бы окончательно не сломаться. Даже сейчас, казалось бы, перед одним из самых близких людей, он должен сжимать зубы и делать вид что все нормально, хотя, сука, ничего не было нормальным.       Если бы Уланс только увидел, что творилось с скрытыми участками тела Роберта, то ему безусловно бы стало плохо. Дело было в том, что он с детства страдал анемией в легкой форме и спасался таблетками и болеутоляющими. Ну и травкой, да. Только вот когда человек, в два раза сильнее чем ты, пиздошит тебя об стену, вряд ли таблеточки помогут. Всё тело Берта было усыпано синяками разной степени тяжести, которые не успевали проходить, а на спину и живот лишь добавлялись новые. Безусловно это выглядело отвратительно и жалко, заставляя его носить одежду, скрывающую это от посторонних глаз.       А ещё срываться на всем подряд. На заебавших дефолтных стрелялках, на криво стоящей табуретке или на пятом за день поломанном карандаше. На Назаре, чей характер оставлял желать лучшего и лишь подливал масло в огонь, на барыгах, которые в сотый раз перепутали зиплоки, толкая ему чужую дурь для продажи.       И во всей этой темной истории расшатанных нервов, он всегда боялся двух вещей: стать подобием отчима или обидеть Уланса. Первое, даже не нужно аргументировать, потому что здесь все было логично и понятно, а вот со вторым всегда сложно. Дело в том, что Познакс жил рядом, и часто приходил к нему по делу и без, лишь бы встретиться. Роберту это нравилось, он никогда не был против, только вот когда минуту назад ты задыхался от боли и несправедливости, а сейчас тебе нужно кривить довольное ебло и слушать чужие проблемы, было сложно.       Он боялся, что в один момент просто взорвется, потому что Кристалл никогда не замечал очевидного. Нет, Роберт бы не стал унижаться и самостоятельно рассказывать о проблемах в семье, но черт, иногда так хочется, чтобы он сам заметил! Спросил, все ли у него в порядке и что вообще происходит. Забрал бы к себе и спас от этой уебанской жизни, закрасив этот год чёрной краской.       Однако сейчас, Уланс выжидающе сидел напротив, глядя прямиком в мрачные голубые глаза. Он улыбался какой-то горькой улыбкой и тянул свою тонкую руку, как бы сообщая, что сейчас все в порядке. Он буквально на физическом уровне умел располагать к себе людей и даже сложный, не имеющий логики характер Притистрита.       Роберт аккуратно убрал ладонь с колена, тут же заметив, что весь перемазался кровью. Он шустро начал вытирать её жестким бинтом, но на деле лишь сильнее раздирал кровоточащую рану.       — Тише, тише, тише. — Уланс перехватил его руки и осуждающе взглянул на лицо, дабы остановить внутренний порыв друга. После этого подорвался с пола и оторвал кусок туалетной бумаги, смочив её тёплой водой. Он осторожно начал водить ей по чужой конечности, аккуратно собирая капельки крови и обводя покалеченный участок кожи.       Роберт заворожено смотрел на действия Кристалла, чувствуя, как сердечный ритм набатом отбивается в ушах. Черт знает, что с ним творилось, но даже от такой простой заботы все внутри сжималось.       — У тебя с собой таблы? — Обеспокоено спросил Уланс, потому что кровь отказывалась останавливаться. Роберт тут же выпал из своего транса, растерянно кивнув. Скорее всего, таблетки лежат в рюкзаке, но Познакс и сам об этом знает.       Латыш быстренько смотался за ними в коридор, получил два заинтересованных взгляда в спину от Назара с Янисом и в таком же темпе вернулся обратно.       — Из-под крана запьёшь? — Роберт кивнул, выхватил из пальцев друга предложенные таблетки и наклонился к раковине, очень странным движением заглатывая воду.       Наверное, если сейчас к ним зайдёт кто-нибудь заинтересованный, то будет много вопросов, почему Плаудис щеголяет в один трусах. Вышеупомянутый усмехнулся от таких мыслей и грохнулся обратно, чуть шире расставляя ноги, чтобы намотать бинт.       Уланс с рваным выдохом проследил за его движениями, на секунду задерживая взгляд и странно хмыкая. Роберт вопросительно вскинул брови, заставляя смущенного Уланса резко завертеть головой, типа, ничего не произошло. Он быстро успокоился, протер очки и принялся латать. Бинт тут же промокал, но других вариантов не было.       — Роберт, что это вообще?.. — неопределённо спросил он, предоставляя Притистриту почву для раздумий.       — Блять, сказал же ебнулся. — Берт чуть развернулся, что бы скосить лицо в сторону и не смотреть на человека перед собой. Уланс тяжело вздохнул, ну нельзя было так упасть, не верил он.       — Пиздишь. — заключил он, заправив конец бинта. Уланс быстро поднялся и отошёл к раковине, уставившись усталым взглядом перед собой. — Я хоть раз осуждал тебя за тебя, чтобы сейчас ты в открытую мне врал?       Роберт усмехнулся, отрешенно надевая штаны. Он не хотел продолжать этот разговор, потому что он уже зашёл в тупик и заинтересованно гремел пряжкой ремня. Неожиданно, его озарило и он повернулся к братку.       — Выйди, я поссать хочу. — Он склонил голову к плечу и сжал губы. Уланс раздраженно прорычал и направился к двери, однако Берт тут же его окликнул. — Стой!       Кристалл развернулся с самым заебавшимся лицом на свете и увидел, как Роберт неуверенно мнёт в руках край кофты.       — Спасибо.       Он настолько редко говорил эту фразу без сарказма, что можно было пересчитать по пальцам.       — Обращайся.       И шаркая ногами удалился дочитывать своей детектив.

***

      — А с этого момента поподробней.       Назар поставил перед Улансом стакан с водой и сел напротив. Познакс громко сглотнул и мимолетно взглянул на диван, откуда на него палило ещё три пары заинтересованных глаз и Дима.       — Ну, помните же Дашу? Так вот. Она сказала, что у неё в Будапеште есть друг, типа он реальный og, у него батек бандит из Тюмени был… Ну короче дружок этот - пацан ровный. — Уланс отхлебнул чуть-чуть из стакана и задумчиво подпер рукой голову. — И кажется, этот тип будет учиться в нашей параллели.       Назар схватился за голову, а Янис истерически засмеялся.       — Пизда. — с натянутой улыбкой осведомил всех о положении дел Роберт и сплюнул невидимые слюни себе куда-то в ноги. Чего-чего, а пацанов с пушками в школе им только и не хватало. — Не дай бог к «бэшкам» загремит, они нас так прессовать начнут!       — Да я их рот ебал. — Никита пожал плечами и с нескрываемым похуизмом зажег сигарету.       — Эклер, ты бы вообще помолчал. — хмуро протянул Назар, поворачиваясь к диванным экспертам. — Как языком молоть и смузи готовить — так ты первый, а как на разборки с нами пойти…       — Не называй меня ебучим эклером. — в своей манере ответил Золотых, не прекращая улыбаться. Ему на самом деле было похуй на их беспонтовые школьные разборки, он считал их несерьёзными и вместо этого предпочитал работать над музыкой. Пока Назару с Янисом ломали нос, он на старом, буквально первобытном компьютере, осваивал написание битов.       — Ну, а кто ты блять, если не Эклериус? — Берт потрепал друга по голове и усмехнулся. — По роже видно, что хапнул. Мистер Эклер.       — Да просто закорешимся с ним и все. Че блять, надо показать блатному, на кого тут нельзя залупаться. — Янис самодовольно улыбнулся и закатал рукава, продемонстрировав жест насилия. — Просто неделю ходим как бати по шараге.       Речи Бадурова заставили засмеяться даже Никиту с Улансом, что уж говорить про Назара и Роберта. Их опять разнесло до такой степени, что последний не мог адекватно что-то сказать и три раза пытался повторить одно и тоже предложение, а Вотяков свалился со стула, начиная биться в конвульсиях.       — АХАХАХХАХАХА ЧЕЛ, ТЫ РЕАЛЬНЫЙ РЭПЕР ДЖИ, ПРОСТО ОТМОРОЗОК. — Роберт с трудом наконец договорила, стукнув Яниса по лбу, мол: «совсем долбоеб?» — Ты кого с малыми яйцами пугать собрался? Рэндом пятнадцатисантиметровый.       Назара от таких слов распидорасило ещё сильнее, и он согнулся, оставляя дикий смех где-то в коленях. Кто-кто, а вот Плаудис с Бадуровым были ебаными шутами, особенно под травой с ними ВООБЩЕ не получалось серьезно разговаривать.       — Дорогие мои, тише. — Подал голос Дима, успокаивающе выставляя перед собой руки. Такой жест немного отрезвил заплывшие мозги Назара и он хихикнув, заинтересованно посмотрел на заспанного Королева, который при таком освещении очень уж смахивал на нарика. — Януша прав, нам стоит познакомиться с этим гангстером быстрее, чем мы встретимся с ним на каком-нибудь уличном бифе. Если получится, забираем с собой, потому что черт знает что будет, если ему прочистят мозги люди добрые из «б».       — А что если там дохлик? Ну типа, может он Дашке расписывает как он крут и пиздат, напрягает район, а на деле там сопливый дрищ? На словах он — og реальный, а на деле — лох педальный. — Усмехнулся Вотяков, подумывая, что за одни лишь байки о себе новенькому можно забить стрелу. Ну, а что, они тоже не промах.       Повисла минутная молчания, которую прервал Янис со словами: «кого хороним?», — но ему никто не ответил. Ситуация с этим новеньким из Будапешта никого не радовала, хуй знает откуда появилась тревога, потому что никто не знал, что от него ожидать. Если уж батя был бандитом, да ещё и помер из-за этого, то значит к ним едет тот ещё опп.       — Его, кстати, Гриша зовут… — Ни к селу, ни к городу прошептала Уланс и глянул на наручные часы. Время почти перевалило за девять вечера, а значит, пора бы сворачиваться. Он подорвался со стула, чтобы уточнить у Роберта, поедут он вместе или раздельно, но Назар вцепился в него мертвой хваткой.       — Сука, он ещё и русский?! — Завопил Вотяков, ошарашено вглядываясь в широкие очки Кристалла.       Уланс вырвал руку и испуганно похлопал глазами, боковым зрением отмечая, что Роберт чуть не отвесил люлей Назару за подобный жест.       — Ебучий обладатель. — Обиженно протянул Уланс, потирая запястье, на котором отпечатались чужие пальцы. Вотяков сложил руки в молитвенном жесте и несколько раз попросил прощение, вновь возвращаясь к своему вопросу. — Ну если родаки его Тюменцы, то подумай… Конечно русский блять он!       — В чем трабл? Так говоришь, будто русские у нас редкость. — Обратился Никита к Назару, непонимающе вскидывая брови.       — Во-во блять, сказал чел из Латвии. — Роберт вытолкнул Золотыхова с дивана и направился к входной двери, утянув за собой друга. — Давай-те как по съебам, час поздний.       Янис поднялся за ними, чтобы проводить, но тут же обернулся на цыкающего Назара, который пытался привлечь к себе его внимание.       — Чего тебе, бес? — Янис наклонился к столу, опираясь на согнутые руки. Вообще, он примерно знал, что сейчас скажет друг, но предположения строить не стал.       — Можно у тебя останусь?       Янис кивнул, не собираясь развивать эту тему дальше и ушёл к уже собравшимся ребятам, чтобы закрыть дверь и попрощаться.       — Ул, че по матеше? — Янис пожал руку Познаксу, который закатив глаза, тут же удалился из квартиры. Его примеру последовали и остальные. Хата резко опустела, оставляя внутри лишь два тяжёлых взгляда и последнюю сижку на двоих.       Братва быстро спускалась по лестнице и как обычно, следовала за Робертом. Подъезд в доме Яниса был совсем новым, но даже там мелькали символы разных группировок, и разумеется, даже их. Новостройки в центре — обитель молодежи, такие подъезды легче всего открыть и ошиваться внутри холодной зимой. Ещё года два, и внутри начнут появляться первые граффити, но до этого ещё надо дожить.       Шаги в их разномастных кроссовках гулом отдавались на этажах, сообщая соседям, кто именно идёт. Они никогда не были простыми школярами, Никита имел под рукой арсенал ножей-бабочек, Роберту в ляху часто упирался глок семнадцатый, Уланс гордо пользовался перцовкой, а Дима мог подмешать тебе в стакан что угодно. Они сами не знают, как так получилось, но видимо сама жизнь их к этому готовила. Когда твои кумиры — рэперы Атланты, непроизвольно и сам втягиваешься.       Ночь скрывает ребят в темных закоулках, не позволяя любопытным глазкам разглядеть их чёрные куртки и растрепанные волосы. С неба сыпало метелью, а если задрать голову, увидишь белые звёзды. Кому рассказать, что время лучше у них не будет?       — Мы на остановку, сам дойдёшь? — На разветвлении путей Роберт обратился к Диме, потому что именно здесь они обычно расходились.       Королев согласно кивнул, шустро попрощался с хоумис и скрылся за поворотом. Снег скрипел под ногами, раздражая сильнее обычного, хотелось взлететь, более не касаясь земли ногами. Хотелось почувствовать бесконечность и наверное, тепло. Рука непроизвольно потянулась в карман джинс, нащупав там маленький свёрток. Расстояние до первого попавшегося бара буквально пробежал.       Дима совершенно спокойно прошёл в туалет, тут же закрывшись в первой попавшейся кабинке. Голоса людей невыносимым шумом отбивались в голове, заставляя закрыть уши руками. От боли откровенно тошнило.       Он рассыпал содержимое на поверхность кнопочной мобилки и аккуратно распределил дозу картой. Секунда, и противные кристаллы оказываются в ноздрях, неприятно там щекотя. Сердце слишком сильно ебнулось где-то в груди.       На секунду жизнь наполнилась тёплом и яркими красками, заставляя счастливо выдохнуть. Руки стягиваются мышцами и можно увидеть собственные вены. У тебя нет тела, у тебя нет ничего, но при этом все вокруг — это ты.       Кто ты?       Дима по инерции открывает замок и с белым носом вываливается из уборной, тут же сталкиваясь со стеной. На шатающихся ногах пытается дойти до дверей, но кажется, что это уже не имеет смысла. Ему разве куда-то нужно? Королев засмеялся, голоса людей не воспринимались в четкую речь, а фокусироваться на мыслях не получалось.       Неожиданно, он потерял точку опоры, готовясь встретиться лицом с грязными плитами пола. Look mom i can fly.       Но в самый последний момент почувствовал, как его тело подхватили тёплые руки, а нос впечатался в хлопковую рубашку.