На кухне? Почему бы и нет...

Хенджин уже долгое время лежит и ловит себя на мысли, что ему хотелось бы опробовать что-то новое, необычное, что выбивалось бы из его привычного ритма жизни. На самом деле, Хвану осточертела вся эта однообразность, единственное, что реально добавляет красок в его скучные серые будни - это редкие встречи с его лучшим другом - Ли Феликсом. Они познакомились относительно недавно, когда младший только-только поступил в университет и первокурсников обязали выбрать себе куратора среди более старших студентов. Феликс и сам не помнит, почему он выбрал именно Хенджина, то ли его привлекла его харизма, то ли заразительный довольно милый смех, когда они столкнулись в первый раз в коридоре или же что-то ещё, он и сам не знал, но выбрал именно его. И не пожалел. Хенджин быстро нашел общий язык с некогда замкнутым парнем, но все равно вытягивать хоть пару фраз из младшего было довольно трудно. И почему это происходит сам Хван этого не понимал, пока не пришёл в квартиру младшего в один из дней. Квартира была выполнена в довольно темных тонах, будто подчеркивая отрешенность младшего от мира, в котором ему приходится жить, поэтому эта непривычная атмосфера начала давить на вечно светящегося от счастья Хенджина. И Ликс это заметил, сразу отворачивая голову и опуская её, будто стыдясь за тот маленький мирок, который самому Ли был родным. Но Хенджин не ушёл от него, а наоборот, пытался узнать его все больше и больше, и метка "куратор-первокурсник" сдвинулась выше прямо до метки "лучшие друзья". Феликс позволил Хенджину зайти выше, потому что устал, ему ужасно больно и страшно продолжать бороться с собственными страхами и демонами одному. Поэтому он старался максимально сильно идти на контакт, раскрывая себя, свой характер, свои страхи все сильнее. Также и Хенджин. Они не стеснялись делиться любой информацией друг с другом, пока в один момент Феликс не начал снова закрываться в себе, перестал отвечать на звонки, не читал сообщения. И это ужасно напугало старшего, он начал чувствовать с каждым днем все больше, будто Феликс из его жизни вовсе растворяется. Но Хенджин не был бы собой, если бы не подошел, не отловил и не поставил воспалённый переживаниями мозг на место. Феликс часто начал слышать в своём окружении, что он не достоин Хенджина, что Хван не мог обратить внимание на такую серую мышь, как он. И Ли испугался, что своей не лучшей репутацией, может испортить отношение к Хенджину. Но Хван этого не заценил, только отвесил нехилый подзатыльник младшему за все хорошее и плохое, что лезло тому в голову. А спустя ещё некоторое время на одной из вечеринок, куда Хенджин силком затащил младшего, они впервые поцеловались под воздействием алкоголя, ситуации, да и вообще. Феликс давно понял, что влюблен, но молчал, да и не показывал никак. Поэтому тот поцелуй ему был только в радость, хоть ненадолго, но он смог понять каковы губы хена на вкус. Но это оказалось не концом, а только самым началом, ведь Хенджин помнил абсолютно все на следующее утро, а так как единственное место, где Хван и Ли могли встретиться в этот день был университет, старший решил не медлить и прямо перед входом повторил вчерашний поцелуй, заставляя Ликса сильно краснеть, а после злиться из-за опрометчивого поступка старшего. Так и началась их считай супружеская жизнь, ведь оба, пускай и только начали отношения, да и у них все было в первый раз именно друг с другом, были похожи больше на женатую пару, нежели чем на обычную. А им обоим было только в кайф, что их считали почти супругами. После начала отношений Хенджин начал все чаще видеть улыбки своего Феликса, слышать его немного поломанную с акцентом речь, но это настолько сильно умиляло, что иногда Хван забывался, когда его что-то спрашивал младший, и тот считал, что снова накосячил и виновато опускал глаза. После таких моментов приходилось очень часто по несколько минут вдалбливать в своего парня, что с ним все в порядке и ошибаться в неизвестном ему языке - это нормально. А после они съехались. Просто не выдержали и быстро Ликс перевез все вещи старшему в квартиру. На самом деле, их и без переезда было много, ведь он часто оставался у старшего с ночевками, или же просто сидел с Хенджином на диване в огромной гостиной, смотря сериалы. Не в уличной же одежде это все делать, верно? Вот и Ликс считал так же. В один из дней младшему прям очень сильно приспичило испечь небольшой торт-брауни, чтобы порадовать своего парня, который уже к этому моменту устроился на работу, а младшему сказал, что он был бы счастлив, если его дома будет встречать его хрупкая домохозяюшка. Хенджин вовсе не был тем, кто ограничивал в чем-то Феликса, он просто хотел, да даже скорее знал, что он сможет содержать их обоих, что последний год получалось на ура. Феликс уже учился на третьем курсе университета, когда его парень закончил обучение и погрузился в поиски работы. Но это ни капли не мешало им проводить много времени по вечерам вместе. И вот, стоит Феликс в милом фартучке с динозаврами перед кухонной столешницей и мешает заготовленную заранее смесь для торта. Он весело подпевает себе какую-то песню, которая играет на всю громкость в наушниках, из-за чего происходящего вокруг он не слышит. И обращает внимание на окружающий мир только тогда, когда сильные руки обвивают тонкую талию самого Феликса, заставляя сразу повернуться в сторону родного тепла. Наушники благополучно падают на столешницу, а Ликс получает долгожданные поцелуи от своего молодого человека, начиная таять в его руках, когда тот становится более напористым. - Джинни, ну я же готовлю, ты чего? Голос наигранно недовольный, заставляя Хенджина расплыться в теплой улыбке, лишь сильнее прижимая к себе ставшего совсем худеньким и маленьким рядом с ним парня. Хенджин уже не раз задумывался над тем, почему же его Феликс в какой-то момент так резко стал терять в весе, становясь по идеальному худым, но при этом ни на каких диетах он не сидел. Сам Хван бы не позволил ему на них сесть. Но эта худоба наоборот, прибавляла шарма его младшему, делая из него потрясающе красивого парня, на которого часто засматривались, заставляя тем самым ревновать Хенджина, после чего обычно страдала шея Ликса, где после появлялись яркие багровые засосы, занимающие чуть ли не всю шею и ключицы, якобы помечая свою территорию. - Но ты ведь не против, Ликси, разве не так, малыш? А Феликс и не спорит, лишь аккуратно ведёт ручками по сильным плечам Хенджина, скрещивая за шеей руки, сразу получая ещё один поцелуй, после чего его нагло прижимают к столешнице, отгораживая пути для отступления с двух сторон. Хван ставит руки по обе стороны от Феликса, не давая ему не просто сбежать, да даже с места сдвинуться, с каждой секундой углубляя поцелуй все больше, пока Феликс не оказывается посаженным на столешницу, а Хенджин стоящим между его ног. Руки старшего сами по себе начинают тянуться сначала к талии, мягко поглаживая по бокам, а после спускаются ниже к бедрам, уже начиная уделять внимание именно им. С губ младшего слетает тихий блаженный стон, от которого у Хвана мурашки по коже бегут от предвкушения. Поэтому он продолжает уделять особенное внимание "эрогенным" зонам своего парня, иногда совмещая поцелуи в шею и ключицы с оглаживанием линии талии, а после бедер. Феликс в такие моменты становился сплошной эрогенной зоной, чем так пользовался старший. После столь долгих и мучительных для младшего прелюдий Хенджин мягко стягивает фартук, отбрасывая его подальше, подмечая, что его малыш был без верха, чего он сразу не приметил. На его лице расцветает ещё одна блаженная улыбка, позволяя ей в очередной раз утонуть в ещё одном поцелуе. Ручки Феликса перемещаются с шеи снова на плечи, а после медленно скользят вниз, расстёгивая его рабочую рубашку, которая так сексуально обтягивала все прелести тела старшего. Ликс много раз высказывал недовольства по поводу этих рубашек, мол почему другие должны пялиться на тело его парня, но Хенджин носил их все же для своего парня, который уж очень часто бурно реагировал на него в них. И этот раз не был исключением. Феликс чувствует рельефные мышцы сквозь шелковую ткань рубашки, заставляя себя окунуться в фантазии, чтобы представить своего парня без неё над ним. Но зачем представлять, если эта картина разворачивается прямо перед ним. И Феликс продолжает своё занятие, оголяя потрясающее тело своего хена себе на обозрение. Ничего кроме полного восхищения и безмерной любви в глазах не плещется, а за ними следуют уже поцелуи Феликса в шею, её изгиб, спускаясь ниже до груди, а после до сосков. Хенджин ловил неимоверный кайф, когда Ли так делал, а он постоянно кусал его за соски, чувствуя своим "кошачьим" долгом, как выражался сам парень. Избавившись от ненужной сейчас одежды старший придвигает Феликса к себе ближе упираясь своим уже вставшим членом в джинсах к не менее возбужденному органу его младшего в коротких шортах. Ещё один протяжный стон-полупросьба разносится по кухне, снося крышу окончательно. Поцелуи со стороны обоих становятся чуть грубее, властнее и напористее. Шорты летят к чертям на пол, оставляя Ликса совершенно голым перед ещё немного одетым его парнем. Нечестно. - Снова ты ничего не надел под шортики, молодец... Голос становится хриплым от нарастающего возбуждения, окуная обоих в пучину невозврата. Хенджин начинает рукой двигаться от бёдер к промежности, медленно с несильным нажимом проводит по ней, вытягивая из младшего ещё один глубокий стон. Хван снова довольно улыбается, словно какой-то кот, объевшийся сметаны, а после целует грудь младшего, заставляя его оторваться от себя. Через десять минут таких прелюдий не выдерживает уже Феликс, моля о том, чтобы Хенджин уже хоть что-нибудь сделал с саднящим и пустым чувством внутри парня. А Хенджин и не готов отказывать, у самого уже набухший до крайней точки терпения орган трется о джинсы, доставляя некий дискомфорт. Феликс помогает старшему стянуть уже надоевшую и мешающую вещь, а после притягивает к себе старшего за бедра, обвивая их своими стройными ногами. Хенджин же, держа руки на талии своего парня, заставляет его немного наклонить корпус назад, одной рукой придерживая Феликса за спину, а второй начиная растягивать его. Пускай их половая жизнь была чуть ли не каждодневной, но после того, как Хван нашел работу, количество проведенных вместе ночей за непотребствами сократилось чуть ли не до минимума, заставляя младшего иногда бурчать о том, что работа работой, а как бы у тебя здесь не оприходованный я лежу. Так и сейчас, из-за долгого отсутствия секса, Феликс был до невозможного узким, что с одной стороны возбуждало, но с другой - Хвану приходилось ещё некоторое время терпеть, чувствуя, как стоны его малыша все сильнее заставляют его рассудок улететь и просто уже разложить его на этом гребанном столе. И в итоге Хенджин не выдерживает, когда слышит ещё один громкий стон своего парня, плюс ко всему ещё и выгнувшимся дугой, дав возможность старшему ещё больше рассмотреть своё прекрасное тело. Срываясь с тормозов, а Феликс и не против, он входит в уже растянутое отверстие младшего сразу по самое основание, вырывая ещё один стон с губ Ли. Сначала мягкие, а после с каждым разом становящиеся резче толчки заставляют Феликса потеряться в гамме ощущений, ему настолько хорошо чувствовать себя заполненным, когда его к себе прижимает старший, а с другой стороны он упирается в прохладную гладь кухонных шкафов. Его не волнует, что как бы после все это придется отмывать, убирать, ведь все таки кухня не создана для такого, да и вообще в голове сейчас мыслей не было, лишь наслаждение от столь родных рыков, резких толчков, глубоких поцелуев и горячих рук на теле. Феликс вновь выгибается до хруста в спине, на секунду напугав Хенджина, но тот, увидев, что с его Ликсом все в порядке, продолжает ускорять темп толчков, пока младший бьется несколько раз головой о те самые кухонные шкафы, пока Хван не притягивает его к себе ближе и не впивается в уже покрасневшие пухлые губы ловя очередной стон некой вибрацией, что приятно распространилась по телу. Ещё несколько глубоких толчков и младший протяжно стонет в один из поцелуев, изливаясь себе на живот, а после утробный рык старшего, его зубы у себя на шее, которые оставляют очередной багровый засос, и чувство чего-то теплого и жидкого внутри себя, заставляют глаза немного закатиться, а тело обмякнуть. Хенджин аккуратно придерживает младшего за талию, чтобы тот ненароком не свалился с этой самой столешницы, пока они приводят дыхание в норму. - Ну вот, я брауни не приготовил... Осипшим от стонов голосом говорит тихо младший, тихо посмеявшись где-то в районе изгиба шеи старшего, вызывая тихий смех и у него. Хван аккуратно подхватывает младшего под бедра, все еще оставаясь внутри него, и заставляет того обвить уже свою талию ногами, а шею руками. Ликс удивленно смотрит на него, а после, когда его несут в сторону ванной, сжимает руки на шее покрепче, чтобы не упасть, хотя Хенджин бы и не позволил ему упасть. В душе снова следуют мягкие поцелуи, пока старший отмывает своё безобразие с младшего, заставляя того тихо постанывать от снова накатившего его возбуждения. А Хенджин он не железный, один раз, конечно, хорошо, но когда рядом с тобой стонет вот это прекрасное чудо, сдерживать себя становится ещё тяжелее. И он пользуется ситуацией, продолжая начатое на кухне. И снова по всей квартире разносятся звонкие, с несильной хрипотцой стоны младшего, пока его телом занимается Хенджин. После Феликс не остаётся в долгу, меняя их позиции, прижимая старшего к стенке кабинки и начиная медленно проводить дорожку поцелуями от самой шеи, вплоть до бедренной кости. Ликс уже оказывается на коленях, а прохладная вода мягко стекает с волос и ниже, но это не останавливает младшего. Он мягко, только губами берёт головку, чувствуя, что мышцы Хенджина начинают напрягаться, а после проходится язычком по всей длине, вырывая скованный, почти не слышный стон. Довольствуясь реакцией, а позднее желая слышать ещё больше, Феликс берёт в рот целиком, проводя языком сначала по головке, а после и по выпирающим венкам, уже слыша более громкие стоны и тяжелое прерывистое дыхание старшего. Тот сначала аккуратно проводит рукой по волосам Феликса, а после сжимает отросшие длинноватые волосы в кулак, задавая собственный темп, откидывая голову к стенке от переполнявшего его сейчас наслаждения. Феликсу пришлось быстро сориентироваться, расслабляя горло и подавляя рвотный рефлекс, чтобы успевать за темпом старшего. Через некоторое время Ликс чувствует снова теплую вязкую жидкость только уже у себя во рту, сразу же сглатывая её, хотя удивлённое лицо старшего, вперемешку с некоторым испугом, отрезвляет его возбужденную голову. С губ срывается тихое "Вкусно" перед тем, как старший притягивает к себе своего донсэна и целует в губы. Его сейчас ничто не волновало, кроме дикого желания снова почувствовать эти губы на своих. Дальнейшее принятие душа уже проходит спокойно, парни помогают друг другу иногда тихо смеясь, делая забавные фигурки на головах из пенки. Они резвились, как дети, будто это не они некоторое время назад занимались непотребствами. Хенджин, выходя из кабинки, берёт мягкое полотенце, вытирая Ли, несмотря на все протесты, что он не маленький, что вызывало лишь улыбку. После принятия освежающего душа парни перебираются в спальню, надевая новую свежую одежду и младший срывается на кухню, потому что желание приготовить сладенькое все же ещё горело в его мозгу. Но перед этим приходиться тщательно вымыть всю кухню, чтобы никаких следов их недавнего занятия не осталось. Хенджин, решая, что в первую очередь, он виноват в этом беспорядке, начинает помогать младшему прибираться, а когда вся кухня начинает сверкать, словно новая, он мягко обнимая двумя руками тонкую талию и кладет голову на плечо младшего, который уже снова занялся тестом. Феликс аккуратно поворачивает голову и быстро проводит краем носика по щеке старшего, быстро отворачиваясь к миске с будущим тортиком. А Хенджин на такое лишь смеётся и мягко целует своего котенка в щеку, сильнее сжимая его в объятиях.