Конец.
Так круто получить что-то от тебя, после того как мы не виделись вечность. Ты правда думаешь, что нужен мне? Если это шутка, то я посмеюсь. Каждый раз — каждый ёбаный раз я смеюсь. Ты начинаешь рыдать. ХВАТИТ БЛЯТЬ РЫДАТЬ Он не перестанет? Ребята, где носилки? Кажется, я умираю с каждой капающей на кафель слезой. Он стоит. Скрючился, съёжился, о, бедный ребёнок! Ребёнок? Тебе двадцать пять, соберись блять наконец-то! Общипанный ворон сгорбился и рыдает себе в ладони.
Думаешь мне весело? В твоих словах нет ни капли смысла. Ты плетёшься за каждой юбкой, а потом всё равно возвращаешься к моему члену. Ничто не напоминает? Как жалко, видимо теперь отсосы не прокатывают, как извинения. Да, Джерард? Ах — ах — ах Ты стонешь по-девчачьи, чего бы я не сказал о себе. Меня так легко перепутать с худенькой шатенкой? Ненавижу, когда ты плачешь. Я хочу тебя обнять обнять обнять обнять и не отпускать. Ёбаное собственничество? Нет, я каждый раз принимаю его. И сейчас приму Он в истерике стоит передо мной Если бы вы смотрели на эту картину, вы бы сказали Боже, держи этого парня, чувак, он же сейчас развалится! Бедный Джерард… Но в конце концов сломается не он, а я Мне немного осталось Я привык Но вредные привычки в конце концов убивают.
«Прости, Джи. Я написал это после нашей очередной ссоры и твоего возвращения в феврале. Это была примерно десятая. С конца. Я выгорел, не выдержал. Я любил тебя бесконечно сильно, надеюсь ты будешь жить самой прекрасной жизнью и найдёшь ту самую не выжимай жизнь из очередного парня, мой прекрасно-ужасный вампир.»
