Кто такая Элис Браун?

      Я была влюблена всего один раз. В школе. Ещё в младшей школе главный плохиш класса признавался мне в любви, глядя прямо в глаза. Моя самооценка была чуть выше плинтуса, и я посчитала это шуткой. Прошло три года. Я стала красивей, умней и женственней. И на уроке математики он снова сказал это, произнёс священные три слова, которые как оказалось мало что для него значили.       Наши отношения были не такими как у всех. В переписках он геройствовал, кричал о чувствах, грозился убить каждого, кто посмеет меня обидеть, а в реальности всё было далеко не так. Когда мой одноклассник шлёпнул меня по попе во время игры, мой недопарень лишь рассмеялся и пожал плечами. Меня не устраивало такое расставление приоритетов: на первом месте друзья, на втором девушка, и мы обоюдно расстались, оставшись в дружеских отношениях.       Девственность я потеряла на холодном полу в подсобке университета, с парнем которого знала от силы часов пять. Я обдолбалась таблетками и не чувствовала абсолютно ничего.       По прошествии стольких лет я снова что-то почувствовала. Тягу. Неистовую тягу к чему-то запрещённому, плохому. И самое страшное что это чувство возгоралось во мне только при воспоминании о Кристиане. В моём сне он целовал меня, ласкал, трогал везде где только мог, и я получала от этого кайф. Он стал причинной моих бессонных ночей, он жил в моей голове и не собирался уходить, занимал мои мысли собой.       Это утро было самым ужасным в моей жизни. Я не спала всю ночь и много думала.       Выпив кофе, я поплелась на работу, совсем позабыв о вчерашнем звонке. У входа меня встретил Стив. Он смотрел на меня сквозь линзы очков и шёл рядом.       — У тебя срочный сеанс. – сообщил он.       — Когда? – зевнув, спросила я, в уме рассчитывая выпить в кабинете ещё одну чашечку кофе и съесть вчерашний круассан.       Стив остановился со мной у лифта и взглянул на наручные часы, пока я прислонилась к холодной стенке.       — Сейчас. – ответил он.       Я вышла на своём третьем этаже, как можно быстрее вошла в кабинет, подготовилась и отправилась на сеанс.       Джон сидел без смирительной рубашки, в одной лишь белой футболке. Его взгляд был направлен вниз, на стол.       — Здравствуйте, Джон.       Он, чуть помедлив, поднял глаза на меня. В них отражалась боль и грусть, как будто его кто-то обидел.       — Здравствуйте, доктор. – произнёс он приглушённо.       — Расскажите, что произошло вчера? Мне передали, что в столовой вам стало плохо. Это как-то связанно с вашим эмоциональным состоянием?       Он молчал.       — Джон, здесь только мы вдвоём вам нечего бояться.       Он усмехнулся:       — Да что вы? А камеры просто так для интерьера?       — За ними сидит охранник, он мало что смыслит в психологии. – ответила я, кинув взгляд на камеру в углу комнаты. Уверена на сто процентов что старик Хоуп спит, но это я решила утаить от потенциального убийцы. А вообще эта мысль заставила меня напрячься, ведь выходит, что я с ним и вправду один на один.       Джон улыбнулся и всё же поднял глаза на меня. Но улыбка медленно сползла с его лица и вернулось выражение грусти и душевных страданий. Его что-то точно тяготило, как и меня в общем…       — Она узнает… Я не хочу убивать её. – сказал Смит и отрицательно покачал головой.       — О ком вы? – спросила я, крутя ручку в руках и закинув ногу на ногу под столом.       — Элис. Если я расскажу, вы убьёте её.       Эм… С чего он взял что мы убьём её?       — Обещаю, никто её не тронет. Расскажите мне. Клянусь, она не пострадает.       Он несколько секунд молчал, а потом заговорил:       — Я начал задыхаться и… и из моего рта полилась вода. Будто я выпил реку и меня ею стошнило.       — Вода? – переспросила я, попутно записывая.       — Да. Она. – ответил он и сцепил руки в замок.       — Хорошо. Вы уверены, что познакомились с Элис в тюрьме?       Он кивнул:       — Я этот день никогда не забуду.       — Хорошо, - сказала я и замолкла, делая заметку в блокноте. — А со Скарлетт?       Между бровей Джона пролегла морщинка.       — Скарлетт… – задумчиво повторил он. – В баре «Дикий кабан». Я с деревенскими напился, и мы пошли туда.       — Это было в две тысячи десятом году?       — Да… Вроде бы. - ответил Джон.       Я задавала ещё множество вопросов, но все они были самими очевидными. Начало сеанса – вот что главное. Больше всего меня зацепила фраза «Я не хочу убивать её», что он имел в виду под этой фразой? Не уж то кто-то следил за ним и, если он скажет что-то лишнее, Элис убьют?       Но всё же все факты говорят о том, что Элис всего лишь воображение Джона. Он перенёс погоню, ещё не ясно что она там говорила ему в машине, а после перенёс кому. Его сознание могло поменяться на триста шестьдесят градусов. Последнего кого он видел была Элис и с большей вероятностью в коме он видел именно её.       Я поймала Кристину за локоть и потащила за собой в обратную сторону.       — Пойдём, прогуляемся.       Кристина держала в руках баночки с анализами крови, видимо направлялась в лабораторию на первом этаже. Как раз провожу её до лифта.       Она кивнула, я разжала руку и засунула её в карман халата.       — Сейчас я напишу на бумажке препараты, которые ты будешь давать Джону. – я вырвала листок из блокнота и написала на нём названия препаратов. Отдала ей. – Следи тщательно. Смотри что б принимал, если нужно в рот ему заглядывай.       Блондинка, кивнула своей пустой головой и растянула красные губы в улыбке:       — Хорошо. Слушай, а ты не видела моё зеркальце? Она такое розовенькое, кругленькое с маленькими белыми цветочками? – прощебетала Кристина.       — Нет, не видела. - ответила я.       — Скажешь, если найдёшь, хорошо?       — Обязательно, Кристина. – улыбнулась я.       — Мне нужна Марго Валентайн! – послышалось за углом, и я быстрым шагом направилась на знакомый женственный голос.       — Простите, сейчас она занята. Запишитесь на приём. – спокойным голосом сказала главная медсестра.       Я узнала его спину. Это его стиль, узенькие джинсы, серая футболка и чёрный жилет.       — Кто это, Марго? – спросила Кристина, напоминая о своём присутствии.       Я ничего не ответила и быстрым шагом направилась к парню. Тихо подошла к нему сзади и схватила за дульку из волос, он подскочил:       — Ай! – простонал он, широко раскрыв рот. – Ах ты сучка, Марго!       Алекс заключил меня в тёплые объятья из которых я поспешно вырвалась.       — Что ты тут делаешь? – сквозь зубы процедила я и схватила его за локоть, отводя подальше от всех.       — Я хочу прекратить вражду. Я так по вам скучал! – сказал Алекс и снова потянулся ко мне с объятиями, но я его оттолкнула, схватила за воротник футболки и прижала к стене.       — Послушай меня, братик, лучше тебе по-хорошему свалить отсюда и как можно дальше. – смотря ему в глаза, прошептала я.       Он громко сглотнул и попытался убрать мои руки, но я вжала его в стену ещё сильнее.       — Пожалуйста, успокойся. Я приехал с миром.       — Он тоже?       — Нет. Мы с ним расстались. Он от меня ушёл к бабе. Придурок. Скачет от бабы к мужику от мужика к бабе. – улыбнулся брат.       — Пошёл нахрен, Алекс! – я оттолкнула его в сторону. Он споткнулся и чуть не упал. Алекс повесил сумочку жёлтого цвета на руку и, поправив причёску, ушёл, виляя бёдрами.       Невыносимый петух. Правильно мама с ним разругалась, он же просто не выносим! Алекс опозорил меня перед всеми, начав встречаться с моим парнем. Вроде бы маму просила приехать, а приехало это чудо в перьях. Наверное, мама с новым хахалем улетела прогревать косточки под палящим солнцем Майами.       Я провела руками по халату, скинула волосы с плеч назад и поспешила переодеться и отправиться домой.       Подойдя к дому, я увидела миникупер красного цвета, припаркованный напротив нашего дома. Надеюсь это не тот, о ком я думала…       Я открыла дверь, везде было темно, лишь сквозь приоткрытую кухонную дверь пробивалась полоска света. Я разулась, сняла пальто и старенькую коричневую сумочку из кожи кукурёза, не знаю кто это такой, но звучит намного лучше, чем кожзаменитель. Я кинула её на пол и прошла в кухню. Облокотилась на косяк, чувствуя, как под ложечкой неприятно засосало.       Бриджит и Алекс сидели ко мне спиной и не замечали, пили вино и смеялись. Им было весело. Родственные души. Во мне поселилось то забытое гадами чувство – ревность. Не такая, как между парнем и девушкой, а именно семейная ревность. Бриджит с самого детства любила Алекса больше чем меня. Они даже когда садились есть, сидели на одной стороне стола. Может я плохая сестра, но когда Алекс поругался с мамой и свалил к отцу в Бразилию, я обрадовалась, в то время как Бриджит страдала и с каждым днём гасла. Нам тогда было по четырнадцать и Бриджит впала в глубокую депрессию. Один раз она меня чуть не убила, не знаю хотела ли она попасть в меня ножом или просто кинула не глядя, но я до сих пор помню, как нож пролетел мимо моей руки и воткнулся в тонкую стену из гипсокартона. Она даже не извинилась, молча прошла мимо в свою комнату.       Её реакции послужили мои слова о том, что Алекс забыл о нас, что мы ему не нужны. Это была ложь, за которую я поплатилась. И вот он вернулся, чтобы снова возвести стену между мной и сестрой.       — О, Марго вернулась! – воскликнула Бриджит и отсалютовала мне бокалом.       — Твоя сестрица, меня сегодня чуть не убила! – рассмеялся Алекс и положил голову Бриджит на плечо.       «Твоя сестрица…»       — Да, что ты? – удивилась она, посмотрела на Алекса и пошатнулась, чуть не упав со стула. Она ударила кулаком по столу и посмотрела на меня. – Я что тебя так воспитывала!?       Я, сдерживая слёзы, поднялась к себе в комнату и упала на кровать. Бриджит была похожа на мать. Она тоже, когда напивалась в стельку, ругала меня при очередном хахале. Летом Алекс просил отца забирать Бриджит на каникулы, и я оставалась одна. Мне приходилось каждый год на протяжении трёх наблюдать в окно за тем, как к дому подъезжает дорогая машина, в багажник кладут яркий жёлтый чемодан, а на заднее сиденье, не оглядываясь, садится Бриджит.       Перед началом второго лета, я спросила у Бриджит не хочет ли она взять меня с собой, её ответ я запомнила на всю свою жизнь: «Ты соврала мне, Марго. Мне будет не комфортно, видеть, как ты мило общаешься с Алексом, хотя говорила про него плохие вещи. Зачем мне испытывать дискомфорт, если я могу его не испытывать?» «…Зачем мне испытывать дискомфорт, если я могу его не испытывать?..» С того момента я начала жить согласно этой фразе. Возможно я не правильно поняла суть фразы, но чтобы не испытывать дискомфорт три жарких месяца, я стала курить травку.       Это был мой первый опыт в подобном. Одноклассники почти каждую перемену бегали то за школу, то в туалет что бы затянуться. Лейла – девчонка с фиолетовыми волосами и пирсингом везде где только можно (говорят даже на киске) пригласила меня в туалет. Стоять в сторонке она мне запретила и дала затянуться. Дискомфорт пропал всего лишь на день. Следующим утром моя голова раскалывалась, ноги болели, а глаза были красными. Только потом от мамы я узнала, что в десять ночи я выбежала на пробежку и стала бегать во круг дома с такой скоростью, будто убегала от насильника.       Я сообщила Лейле о своей проблеме, и она дала мне белый порошок. Меня вштырило ещё сильнее. Я, придя домой, стала нести бред про гусеницу и инопланетян, что они похожи и всё в таком роде, мама просекла что я под веществами и на утро отходила ремнём по жопе так, что мне было больно сидеть. Больше я не баловалась запрещёненьким. Следующие два месяца и год я не жила в дискомфорте, я с ним боролась. Завела друзей, стала модно одеваться, развлекаться, целоваться с парнями.       Наверное, я совершала ошибку, но… зачем мне испытывать дискомфорт, если я могу его не испытывать?       Я встала с кровати и размазывая слезы по щекам и, пошатываясь, подошла к рабочему столу. Оторвала пакетик, прикреплённый снизу, высыпала немного на деревянную поверхность. Разделила на дорожки пластиковой картой и… в этот момент зажегся экран телефона и я увидела сообщение с незнакомого номера: «Привет, милая. Трудно было достать твой номер.».       Марго, 20:44.       Кто это?       Незнакомый номер, 20:45.       Крис.       Марго, 20:46.       Чего ты хочешь?       Крис, 20:47.       Тебя.       Между моих запульсировало. Воображение рисовало непристойные картинки. Я села на кровать, прожигая взглядом экран телефона.       Крис, 20:49.       Как твои дела?       Марго, 20:50.       Могло быть и лучше, если честно…       Утро у меня началось в обед. Моё лицо было мокрым от слёз, на подушке остались следы от туши. Не помню, что мне снилось, но я плакала. И, наверное, это было что-то плохое, ведь от счастья так не плачут.       Хорошо, что сегодня у меня выходной, иначе мне бы со своим опухшим лицом пришлось бы нестись в лечебницу и выслушивать «не умер ли у меня кто» от женской части коллектива.       Я прислушивалась к каждому шороху снизу, пытаясь определить количество человек в доме. Если честно, ничего не было понятно и я, уже еле сдерживая мочевой пузырь, побежала вниз. Возле лестницы точно никого не было, как и в туалете, где я заперлась и справила нужду, а вот на кухне точно кто-то чем-то занимался.       Я приоткрыла дверь и высунула голову, оглядываясь по сторонам. Никого. Я на цыпочках прошмыгнула к входу в кухню, и прижавшись к стене краем глаза заглянула в комнату. Бриджит стояла в позе цапли и мыла посуду. Я выдохнула и уже собиралась зайти, как возле меня раздался мужской голос:       — Ты что в шпионов играешь?       Я дёрнулась от неожиданности и повернула голову на звук. Алекс стоял напротив меня с кружкой кофе в руках. На его лице красовалась ехидная улыбочка. Волосы как всегда были в аккуратном пучке, на руках модные браслеты, даже часы на бархатном коричневом ремешке были перевёрнуты: циферблат находился на внутренней стороне руки, как будто ремешок является главной частью часов. На нём были серые свободные штаны и майка на тон темнее штанов с дебильным рисунком.       — Иди куда шёл, Алекс. – огрызнулась я и прошла в кухню.       — И тебе доброе утро, сестричка.       Мне захотелось выцарапать ему глаза, но вместо этого я лишь села за стол, со скрипом отодвинув стул, что и привлекло внимание Бриджит.       — Доброе утро, Марго. – улыбнулась она. – Алекс приготовил яичницу, и мы тебе оставили немного. – Бриджит поставила передо мной сковородку с аппетитной яичницей с колбаской и помидорами. Я облизнулась.       В дверь постучали. Закинув в рот дольку помидора, я побежала открывать. На пороге стояла мама. Я кинулась к ней на шею с улыбкой до ушей.       — Мамочка, ты приехала! – прошептала я, прижимаясь к ней всем телом, вдыхая запах никотина от её тёмных волос.       — Приехала. Ты меня так просила, я не могла не приехать! – мама высвободилась из моих объятий и положила руки мне на плечи, вглядываясь в лицо.       — Марго, кто там? – спросила Бриджит и вышла в коридор, протирая тарелку полотенцем. Обернувшись, я сделала шаг в сторону, открывая вид на маму.       Тарелка выскользнула из её рук и разбилась на мелкие кусочки. На шум спустился Алекс и замер, увидев мать.       — Боже и он тут… - прошептала мать.       — А она что тут делает? – спросил Алекс, скрестив руки на груди и делая несколько шагов вперёд.       — Я хочу, чтобы мы все поговорили. Я понимаю, что все таят друг на друга обиду, но нам нужно поговорить. – мои глаза бегали с матери на брата, с брата на сестру.       — Я согласна. – сказала мама.       — А я нет. – сказал Алекс и пулей поднялся на второй этаж.       Бриджит кинула полотенце на кухонный стол, взяла кожаную куртку и пройдя мимо нас сказала:       — Я тоже нет.       — Я тогда тоже нет! – крикнула мама так, чтобы услышали, и Алекс и Бриджит.       Я осталась одна стоять на крыльце, босиком на колючем коврике с надписью «Добро пожаловать». Хах, добро пожаловать в семейный ад…