Ромовая любовь

Вспышки фотокамер ослепляли даже через тонированные стекла машины. Толпа скандировала только одно имя, и она не моё. Как воспримут это другие? Но Джонни, похоже, вовсе не волновался. Он вальяжно раскинулся рядом со мной, широко расставив ноги и попивая виски со льдом. - Волнуешься, Эмбер? - ну как в такого можно не влюбиться? Кажется, он всегда подготовлен и спокоен. - Там ждут не меня, и это единственное, что меня заботит. Депп мгновенно поменялся и поднявшись, поцеловал моё плечо. - Не волнуйся. Ты такая красивая, что дух захватывает. Мне чертовски приятно быть с тобой рядом. Он потянулся к моим губам, но заметив макияж, покачал головой и коснулся вместо них скулы. - Всё будет хорошо. Сыграй надменность. Мы с тобой покорим эти таблоиды. Нас прервал Джерри, охранник Джона, который один из всех не считал меня стервой, разбившей семью актёра. И вот мы уже на красной дорожке. Джонни подбегает к людям, они трогают его руки, делают фотографии, а он...счастлив. Он счастлив дарить им мечты, хоть это часть его работы. Я тоже подхожу к трибунам, расписываюсь на постерах, фотографиях, улавливаю рисунок из "Клуба Плэйбоя", и незаметно вздыхаю. Навсегда я останусь для них той сексуальной зайкой, и никем больше. Не успеваю я загрустить, как Джонни подхватывает меня за руку и ведет вперед. Мужчина абсолютно в своей стихии, хотя мне утверждал обратное. Мы останавливаемся у огромного постера "Дневника" и он обхватывает мою талию. Фотографы что-то кричат, но я уже ничего не слышу, ощущая его теплые пальцы, нежно поглаживающие меня через платье. Я наклоняюсь к нему и шепчу: - Зачем ты это делаешь? Он улыбается и отвечает прямо мне в ухо: - Ловлю момент. Еще несколько фотографий, и мы внутри здания, проходим в кинозал, несколько вступительных слов о Хантере, и Джонни садится в кресло, накрывая своей рукой мою руку. Я незамедлительно выдергиваю её и шепотом кричу на него: - Перед нами папарацци, какого..? Свет гаснет, начинается фильм, и в темноте я ощущаю на своих губах его поцелуй, крепкий, немного настойчивый. Он пачкается в моей помаде, и я наощупь вытираю его губы пальцами. Мужчина тянется за ними, целуя, а во мне нарастает возбуждение, которое накрывает с головой, и я рвано вздыхаю. Пытаясь успокоиться, я обращаю внимание на экран, но там снова Джонни. Боковым зрением ловлю его взгляд, он не смотрит фильма, потому что ненавидит своё лицо на экране. Он говорил об этом, и мне это странно. Спустя какое-то время его губы касаются мочки моего уха. Он снова целует меня, и незаметно шепчет, так, чтобы никто не услышал: - Сбегай отсюда через 5 минут. Депп, как ни в чем не бывало, встает со своего места, улыбается на прощание коллегам и скрывается за дверью черного хода из зала. Отсчитываю 5 минут, каждую секундочку, и сбегаю тоже. - Всё прошло хорошо, как думаешь? - Джонни не сводит с меня взгляда, как мне кажется, восхищения. Я незамедлительно краснею. - Да, думаю да. Ты покраснела. Краснею еще больше, и прижимаюсь лицом к его плечу. Даже сейчас, не видя его лица, с уверенностью могу сказать - он ухмыляется, довольный своей маленькой победой. Джерри везет нас домой. И хотя Джон не раз говорил мне переезжать к нему, я так и ношусь в нашу старую квартиру. Нашу с Тасей. - Ты голодна? - Джонни шагает на кухню, снимая жилетку, пиджак и рубашку по пути. Я иду к нему, нахожу его возле холодильнике - он жует яблоко, в одних брюках, а весь официальный прикид висит на спинке кухонного стула. - Хочешь..? - Депп подходит ко мне и протягивает мне фрукт, на что я улыбаюсь и сверлю его взглядом, полным желания. - Хочу, да, - я откусываю кусочек, проглатываю и всё так же терзаю его глазами. - Ну что еще? Я качаю головой, приближаясь. - Когда же ты уже наиграешься... Мужчина усмехается, кладет недоеденный фрукт на стол и прижимается ко мне, кладя голову на плечо. Так мы и стоим, каждый думает о своём, до определенной секунды, когда уже больше нет смысла. Его губы касаются моих щек, руки выдергивают из прически шпильки, он поднимает меня на руки, и мы вламываемся в гостевую спальню на первом этаже. Быстро, умело, спокойно его пальцы расстегивают платье, и он шепчет, что весь вечер хотел это сделать. Мы оказываемся в постели, и в голове пробегает мысль, что, возможно, те люди в кинотеатре именно сейчас смотрят ту сцену, которая перевернула мою жизнь. Его поцелуи с яблочным вкусом - похоже, он знает, о чем я думаю - и делает всё так же, как и в фильме, снимая с нас обоих одежду, потому что я больше не могу соображать, наслаждаясь его ласками. Он входит в меня и глухо стонет, впиваясь пальцами в мои волосы, а я целую его грудь, плечи, кусаю ключицы, и пытаюсь быть с ним каждой клеточкой, только чтобы слышать это. Его удовольствие быстро становится моим тоже, мужчина обхватывает ладонями моё лицо и целует, целует не переставая в губы, заглушая свои и мои стоны, но они всё равно рвутся наружу. Ему это необходимо. Необходимо быть со мной именно так. Доказывать свою любовь, доставляя нам удовольствие, нам обоим, и делает он это так же, как и всё остальное - великолепно. Я чувствую, что терпеть дальше невозможно, и взрываюсь, растекаясь у него в руках, а потом еще раз, и еще. Это длится так долго, как никогда. Мы меняем позы, он скручивает мне руки, кусает грудь, и всё это чертовски возбуждает его. Наконец, его стоны усиливаются, он впивается в мои губы и кончает, заглушая крик, может потому, что не хочет показывать такую свою слабость, а может, не хочет, чтобы я видела его таким... Незащищенным. - Ох, черт, детка... - он не может восстановить дыхание, хрипит, ловя воздух, и не хочет выпускать меня из своих рук. Неожиданно я понимаю, что я стала для него нужной, желанной, и теперь мне нельзя сделать этому человеку больно. И всё же я вырываюсь из его рук и иду в душ. Мужчина заходит ко мне, его глаза сверкают от полученного удовольствия и он начинает целовать меня. Без намеков на близость, а просто благодаря. Я выхожу, чтобы не отвлекать его. Пока жду, поправляю смятые простыни и подушки, ложусь и закуриваю его самокрутку. Джон выходит, не удосужившись обмотаться даже полотенцем, ложится рядом, и ждет очереди. Я еще раз медленно затягиваюсь, кашляю, и с этим смеюсь. Мы молчим. А что говорить, когда всё было сказано чуть раньше? И всё же, я решаюсь: - Что для тебя счастье, Джонни? Депп тушит сигарету, смотрит на меня своими невероятной красоты глазами и уточняет: - Касательно нас? Нас. Боже, как он это произносит.. Киваю, не в силах произнести. - Я счастлив. Если ты это хочешь знать. А ты? Снова киваю, ложусь ему на грудь и целую через грудную клетку сердце. Оно трепещет под моими губами, и я произношу: - Это самый лучший звук на свете. Перевожу взгляд на его лицо. В уголках его глаз - слёзы. Он чуть смеется, и они стекают по его щекам. Я никогда не видела искренни плачущих мужчин, и это повергает меня в шок. - Ну ты чего, мистер Депп? Мужчины не плачут. Он зарывается лицом в мои волосы, шепчет мне слова любви, и теперь уже плачу я. - Два сентиментальных идиота.. - наконец проговаривает актер и мы вместе хохочем без остановки. Снова успокаиваемся. - Спокойной ночи, милая. - И тебе, Джонни.