Я и Джони

Я ненавидела их больше всех на свете. Мне так не хотелось оставаться тут! Я тихо вышла из дома, прикрыв за собой дверь. Я сказала, что пошла гулять с друзьями, но на самом деле сидела в поле на бетонных плитах, и играла с маленьким щенком. Его звали Джон, ему было два месяца отроду. На самом деле у него не было имени, а Джоном его назвала я. Его маму подстрелили охотники, а остальных щенков утопила бабушка со словами: «нечего им тут плодиться». Я успела спрятать только одного. И вот каждый день я хожу его кормить, и играть с ним. Черный щенок, с висящими ушками кусал меня за руку. Летнее солнце садилось, небо стало розовым, а поле тихим. Впрочем, тут всегда было тихо. Опустившись с бетонной плиты, на желтую, выцветшую траву, я подошла к дереву. Это дерево стало могилой для Марси. Это была моя собака. Марси была маленькой и беззащитной, по этому ее до смерти закусали соседские ротвейлеры. Наверное ей хорошо там… «Джони!» — щенок подбежал ко мне, и посмотрел на меня своими голубыми глазами. Он рано лишился мамы, и понимал это. От этого его глаза всегда были печальны. Так же, как и мои. Я снова залезла на плиты, и заглянув в дырку поправила в ней одеяльце. Джони жил в этой, так называемой «конуре», ведь мама никогда не разрешила бы ему жить у нас, впрочем я и не спрашивала, но точно знала ответ. Она была рада смерти Марси, уверяю тебя, читатель! Солнце зашло за горизонт, и стало прохладно. Я посадила Джони на одеяло, и посмотрев ему в глаза ушла. Каждый день наши расставания казались мне и ему последними. Казалось, что мы видимся в последний раз! От этого всегда было немного печально… До дома было всего пару метров. Уже отсюда я чувствовала, как не хочу туда возвращаться. Все же мне пришлось зайти в дом, ведь иначе мне пришлось бы очень плохо. «Трейси!» — услышала я голос мамы. «Ты чуть не опоздала на ужин!» Лучше бы опоздала, подумала я. «Мой руки и садись». Мне пришлось послушно вымыть руки и сесть за стол к этим абсолютно злым людям. «Почему от тебя так пахнет псиной?!» Я не знала, что ответить, по этому сказала, что встретила Эрику со своей собакой. Мама поверила, а может просто не захотела вдаваться в подробности. Она никогда не вдается в подробности моей жизни. Это даже хорошо. После ужина я ушла в свою комнату. В дверь постучали. Я знала, что это Мила. Да, кстати. Мила — это наша уборщица, и по совместительству моя «няня». Я разрешила ей войти. — добрый вечер, Трейси. — что-то хотела? — зашла пожелать спокойной ночи. Спи, дитя заката. Мила тихо вышла. Моя мать — Мерелин, никогда не желала мне спокойной ночи. Я подошла к столу, открыла розовую тетрадь, и стала писать все, что произошло за день. К столу падал лишь лунный свет. Из раскрытого окна дул прохладный ветер. Накинув на плечи плед пастельно — голубого цвета, я села на подоконник. Прошло немного времени, и меня стало сильно тянуть спать. В доме стояла уютная тишина. Странно, что в этом доме вообще был уют… Я легла в кровать и почти мгновенно уснула. Слышалось стрекотание сверчков, и отдаленный лай собак. Я заснула. Мне не снятся сны вот уже пол года. Сразу, после смерти Марси. Проснулась я рано рано утром. Лучи солнца красиво падали в комнату. Сразу после завтрака я побежала к Джону. Как обычно проведя с ним весь день. Он был маленький, но смышлёный. Я обучала его командам. Это всегда приводило к тому, что мы лежали на траве, и смотрели на облака.