Чёрт из табакерки

      Она выглядит потрясающе красиво. Медовая кожа мягко блестит при свете яркого солнца, на которое она была похожа, стоило ей улыбнуться своей фирменной полуулыбкой. Её карамельные глаза, подведенные чёрной подводкой, смотрят на всех проходящих мимо с великим презрением, которое нельзя было увидеть где-то у других глазах. Тёмные тени, обрамляющие эти самые глазки, выделяют их ещё больше, тем самым показывая ещё большее презрение к каждому. Пшеничные пряди мягко спадают на худые плечи, протягиваясь змеёй до самой поясницы девушки. Она медленно идёт к зданию школы, пока за ней плетутся её лучшие подружки, что не отличались от неё самой, выглядя крышесносно.       Ли Донхёк — дочь прокурора, одна из самых задиристых девушек во всей школе. Она не знает правил, выделяясь практически во всём. Для неё этих самых правил фактически не существует, как и законов. Донхёк заметить легко, потому что она всегда в центре внимания, а чаще всего на языках у других людей, которые так жаждут перемыть ей все косточки за её поведение, что не соответствуют нормам. Донхёк одевается так, как ей хочется. Девушка плевала на всю школьную форму, предпочитая выходить на улицу в удобной одежде. На ней тёмные джинсы с огромными дырами, из которых выглядывает крупная сеточка колготок. Её тонкую талию подчеркивал грубый ремень, обрамлённый множеством и мелких, и крупных цепей, спадающих и обвивающих упругие бедра девушки. Образ заканчивала чёрная футболка, под которой надета того же цвета водолазка.       Донхёк никогда не обращает внимания на перешептывания за её спиной, потому что ей плевать. Как и её подругам, что следуют за ней постоянно.       На Джемин — дьявол во всем своём проявлении. Если вы где-то слышите ругань, то в центре вы всегда увидите её, потому что любую драку устраивает именно она. Потому что никому больше оно не надо. И только Джемин найдет способ, как вывести из себя даже самого спокойного человека. Обычно, она выглядит безумно сексуально, из-за чего парни, да и не только они, слюни и челюсти с пола поднимают, стоит ей пройти мимо. Крупная сеточка колготок обращала внимание на длинные ноги молодой особы, на которых иногда можно было заметить синеватые пятнышки, оставленные одной милой девочкой, которую Джемин даже своим подругам не раскрыла. Пока что. Короткая, выше колена юбка увита всё теми же цепями, что есть и у Донхёк. Цепи можно назвать их особой концепцией. Чёрный топ придавал Джемин ещё большей соблазнительности, обтягивая её грудь, а также открывая обширный вид на неё. Каблуки от черных туфель В макияже девушка использовала тёмные тени, что всегда подходили её нарядам. Правда на губах всегда красовалась персиковая помада, от которой так и пахло этим фруктом. Но даже эта деталь не мешала Джемин оставаться одной из любимиц общественности.       Когда вы видите Хуан Ренджун, то первый вопрос, который у вас может возникнуть: «Как этот ангел погряз в этой преисподней?». Ответ, знаете ли, прост. В Ренджун сидит не только ангел. Она очень сильно отличалась по внешнему виду от своих подруг, походя больше на девочку-отличницу, хотя это было далеко не так. На ней сегодня пышная юбочка светло-розового цвета, идущая почти до самой шиколотки, к низу приобретая белоснежные кружева, что легко почти касались земли. Беленькая рубашка с короткими руковами-фонариками усыпана нарисованными цветочками разных оттенков. Её фарфоровая кожа всегда была идеально чистой, не имея даже какого-либо румянца. На глазах, залитых янтарем, лёгкими облаками поднимались нежно-розовые тени, на внешнем уголке глаза расцветая голубоватым ручейком.       Ренджун была похожа на весну, пока Джемин напоминала золотую осень, а от Донхёк еле-еле веяло морозной зимой и жарким летом. И летом Донхёк становилась только в её присутствии.       Девушки разбредаются по своим делам, предпочитая по «личному» ходить в одиночку. Донхёк, даже не сойдя с места, в голове уже рисует карту того, где может быть она. И сразу же, даже не думая ни капли, девушка двигается в библиотеку, в которой сейчас никого нет, как и обычно.       Никого, кроме неё. Она привычно сидит, зарывшись в бесконечную гору книг, и что-то усердно выводит в огромной тетради, где хранилось множество конспектов, написанных мелким, красивым почерком, которым очень часто пишут утонченные личности. Её чёрные волосы спадают с плеч, водопадом опускаясь дальше, достигая практики поясницы. Чёлка всегда лезла ей в глаза, но она, кажется, даже не обращала на это внимания. Донхёк упирается плечом в книжную полку, с улыбкой наблюдая за ней.       Ли Минхён — та самая девушка, которая пробуждает в Донхёк лето, замещая зимний холод своим солнцем, что согревает её холодное сердце. Минхён ничем не отличается от обычной ученицы школы, предпочитая придерживаться школьного дресс-кода, оставаясь любимицей учителей, которые в ней души не чаяли, ставя буквально каждому в пример для подражания, ведь нигде в школе нельзя было найти ещё одной такой девушки, имеющей множество положительных качеств.       Сегодня Минхен предпочла облачить себя в клетчатое коричневое платье, длинной достигающее самого колена. Под этим самым платьем надета бежевая рубашка с руковами-валанами, а также кружевами на аккуратном воротничке. Наряд простой, ничем не отличный от остальных, но он безумно шел Минхен. Она была похожа на маленькую принцессу, не любящую выделяться из общей массы людей. Хотя, так и было, потому что Донхёк всегда называет девушку принцессой, и никак иначе.       Минхен не замечает её продолжительное время, делая это больше, чтобы позлить Донхёк, а не потому, что не видит её. Она девушку заметила ещё тогда, когда та только открыла двери библиотеки, принеся за собой поток прохладного весеннего ветерка. Донхёк и не торопит её, потому что уже давно успела выучить каждую привычку этой девушки. Минхен не любит, когда нарушают её тишину, которую она выстраивает вокруг себя, подобно огромной стене, возведенной вокруг замка, выделенного из отборного золота и усыпанного множеством переливающихся камней. Донхёк всегда невольно сравнивает Минхён с чем-то непременно хрупким, маленьким, но при этом сильным и своевольным. Минхён для всех является тихоней и умницей, которая не имеет перечить никому. Но для Донхёк она была безомно сексуальной, опасной, умеющей приказывать и подчинять. Именно такой Минхён становилась с Донхёк.       Минхён отрывает свои глаза, цвета тигриного глаза, и поднимает их на девушку, что всё это время неподвижно разглядывала её. Девушка откидывается на спинку кресла, складывая руки на груди. — Зачём пришла? — с неких холодом произносит Минхён, наклоняя голову к плечу.       Донхёк усмехается. Она опускает голову, смотря в пол, и медленно идёт к Минхён. Девушка присаживается на край стола, пальчиками проводя по его гладкой поверхности. Донхёк смотрит на Минхён, также наклоняя голову, становясь будто зеркалом девушки. — Я соскучилась, — шёпотом отвечает Донхёк, облизывая губы, как бы от волнения.       Она не понимает почему Минхён заставляет её волноваться. Но сейчас вся уверенность Донхёк уходит куда-то в сторону, уступая место более мягкой, нежной стороне, которая совершенно не может сопротивляться чужой ауре. Минхён всегда становится холодной, подобно ледяному айзбергу, погруженному в бескрайний океан. Она никогда не проявляет своих чувств к Донхёк, хотя, они есть. И это заметно. Глаза Минхён всегда выдают её. Именно они говорят намного больше, чем сама их хозяйка. — М, правда? — безразлично тянет Минхён. — И насколько сильно?       Казалось бы, Донхёк легко может обидеться за этой безразличие со стороны девушки, её девушки, но она уже привыкла к этому. Она не считает это каким-то унижением, потому что Минхён никогда не принижает её. Просто у неё такой характер. А Донхёк и не против такого обращения к себе, она только с лёгкой ухмылкой отталкивается от стола и обходит девушку, оказываясь за спиной. Кончиками пальцев, она касается её плеча, проводя по нему четкую линию. Зоркие глазки Донхёк замечают неяркий засос, спрятанный воротником рубашки и несильно выделяющийся, не привлекающий внимание чужих глаз. Девушка улыбается ещё ярче, довольная своей ночной работой. — Очень сильно, — отвечает Донхёк, наклоняясь к чужой шее и проводя по ней носом, заставляя Минхён немного наклонить голову в бок, чтобы дать девушке больше пространства и удобства. — Мне было мало тебя сегодня.       Минхён выдыхает, понимая, что сопротивляться Донхёк совершенно не может. Это фактически невозможно. Донхёк всегда оказывается в выигрыше, потому что использует незаконные средства, а в особенности своё великое соблазнение, которому она выучена, кажется, с рождения. — Не сейчас, милая, — на выдохе произносит Минхён, когда Донхёк своими зубами прикусывает мочку её уха. И снова она не может ей отказать. Потому что Донхёк всегда идёт в наступление.       Родители всегда говорили Донхёк, что рядом с ней должна находиться подходящая ей шестёрка. Именно так они называли каждую девушку своей дочери, когда та приводила её в дом. У Донхёк никогда не было серьёзных отношений, потому что она в них, кажется, не нуждалась, предпочитая играться помелкому, никогда не переходя на огромный куш. Среди школьников и на их ядовитых языках она прослыла «шулером», который никогда не играет по правилам. Они любили обсуждать её, а кто-то, кому было не суждено оказаться рядом с ней в одной кровати, со слюнями под ногами обожали представлять горячий секс с ней, обычно имеющий множество мерзостей и подробностей. И о ней говорили так и дальше, если бы в один день не объявилась Минхён, грубо заявляя каждому, что Донхёк принадлежит только ей.       Минхен всегда казалась тихой, даже слишком. Она никогда и никому не перечила, предпочитая оставаться в тени, не вмешиваясь в чужие дела. Но чужие дела заканчиваются тогда, когда эти дела начинаются на Донхёк.       Всего один раз Минхён показала своё нутро, которое всегда тщательно скрывает. Всего один раз она дала слабину, вмешавшись в чужое дело. И после этого никто даже не думал больше говорить о Донхёк, переключив все свое внимание на Минхён, которой было плевать на общественное мнение, пока оно не выходит за рамки дозволенного.       Этот самый один раз помнят все, и никто, кажется, уже забыть не может.

***

      Донхёк из школы выходит уже тогда, когда время медленно переваливает за девять часов вечера. Учителя, решив дать девушке фору, разрешили ей исправить несколько оценок, чтобы смягчить выговор от директора, а также наказание от родителей. И за это Донхёк уже неоднократно отблагодарила их. Девушка медленно спускается на парковку, перед этим попращавшись с охранником, и подходит к своему автомобилю, щёлкая замком.       Она дёргает дверь, но почему-то не открывает её, оборачиваясь. Что-то не даёт ей покоя всю дорогу от кабинета, в котором у неё проходили занятия. А именно то, что, кажется, за ней кто-то идёт. Четко по пятам, иногда будто наступая на пятки, но при этом стараясь держать дистанцию. Донхёк внимательно осматривает парковку, решая пока не садится в автомобиль. Она всё-таки открывает дверь, но не ныряет в салон, медленно и осторожно ступая по помещению, снова и снова осматриваясь. С каждым новым шагом в её груди рос страх, смешанный с любопытством. Донхёк никогда не думала о том, что за ней может кто-то следить, чтобы навредить ей, потому что большинство людей просто не решались на это, поскольку не хотели для себя проблем, направленных со стороны родителей девушки. Но в последнее время Донхёк не слишком уж и мила со своими родными, и об этом знают, кажется, все, а это означала, что для неё сейчас не самое лучшее решение вот так вот ходить по пустой парковке, ища что-то. И Донхёк понимает это.       Она останавливается, резко оборачиваясь, и испуганно вскрикивает, отскакивая в сторону от нападавшего на неё парня, как казалось. В его руках находилась огромная бита, которой он сейчас хотел ударить девушку, но её везучесть оказалась рядом и помогла избежать удара.       Донхёк старается не терять голову, поэтому моментально срывается с места, подбегая к автомобилю, от которого, благо, недалеко отошла. Сердце стучит в груди, а кажется, что и в ушах, оглушая. Донхёк нервно перебирает ключи, которых на колечке было достаточно много, и не может найти нужный. В итоге ей приходится закрыть все замки, чтобы выиграть себе хотя бы несколько минут времени. Она по второму кругу начинает пересматривать ключи, но останавливается, вскрикивая, когда лобовое стекло автомобиля трескается, опрокидывая на неё кучу осколков. Некоторые из них больно впиваются в кожу, когда Донхёк старается прикрыться от них, а остальные усыпают собой салон и всё вокруг девушки.       Паника огромной волной падает на Донхёк, сковывая её и не давая даже шанса теперь уже сбежать. Конечная. Приехали. Донхёк, видя, как парень замахивается вновь, только зажмуривает глаза, понимая — это единственное, что она может сделать. Девушка даже дыхание задерживает, готовясь к удару, которого нет продолжительное время.       Становится тихо. Мёртво. На бетонный пол падает что-то тяжелое, судя по глухому звуку. Донхёк не спешит раскрывать глаз, потому что ей всё ещё страшно. По тихой парковки разносятся удары каблуков, что медленно приближались к Донхёк. Но, не доходя её, они останавливаются, видимо, смотря на что-то. Девушка, пересилив себя, открывает сначала один глаз, а после распахивает их и вовсе.       Она открывает двери автомобиля и осторожно выползает из него, замечая, что недалеко от неё на корточках сидит девушка. На ней черный пиджак с такими же штанами. На ногах туфли всё того же цвета на среднем каблуке. Тёмные волосы девушки, отдающие больше в синеву при достаточно ярком свете ламп на парковке, спадали на лицо, из-за чего Донхёк не могла её разглядеть, смотря исключительно на спину.       Донхёк остаётся на месте, как будто застывая. Что-то говорит ей, что лучше сейчас ничего не делать, а стоять и ждать, когда на неё обратят внимание.       Девушка осматривает лежащее перед ней тело, а после хватает его за ворот толстовки, что совсем немного испачкалась от грязи на полу парковки. Она заставляет его смотреть себе в глаза, будто собираясь убивать этими самыми глазами. — М-минхён, милая, д-давай ты не б-будешь применять грубую с-силу, — с заиканиями произносит парень, прикрываясь руками.       «Минхён?»       Это самое первое, что проносится в голове у Донхёк. Если она правильно помнит, в их школе есть только одна девушка с таким именем, и та, о ком она сейчас думает, не может даже муху обидеть. Эта же девушка сумела испугать парня так, что он упал на пол, а после даже не смог убежать, настолько его сковал этот страх. Разве может быть такое противоречие одной личности самой же себе?       Минхён наклоняет голову к плечу, продолжая смотреть в чужие глаза, которые были ей противны. В них она видела только одно — зависть. Один из семи смертных грехов. И Минхён, как прислужница Сатаны, должна забрать грешника в ад. В глазах девушки демоны пляшут, от чего парень забывает как говорить, его сковывает, он не может даже пальцем двинуть, чтобы оттолкнуть хрупкое тело и убежать. У него просто нет сил сопротивляться. Выход только один — умереть. — Хочешь, чтобы я не применяла силу? — холодно и сквозь зубы цедит Минхён. — Тогда передай каждой твари в этой гнилой школе, то, что я тебе скажу. Ли Донхёк теперь принадлежит мне. Только мне. И ни одна падаль даже пальцем тронуть её не сможет, иначе этот палец будет сломан в мелкие осколки и отдан моим любимым собакам. Ты уяснил? — заканчивает она, пока в глазах напротив загорается страх.       Донхёк могла бы возразить, сказать, что никому принадлежать не собирается, ведь она не игрушка и не предмет, который можно вот так вот просто присваивать себе. Но она молчит. Потому что именно Минхён ей хочется принадлежать. Только этой девушке, которая одним своим взглядом ставит на колени, вышибая землю из-под ног. — Д-да, — кивает быстро парень, задерживая дыхание. Он явно не хотел злить Минхён, зная, что от этого ему будет только хуже. — Молодец, — тянет Минхён, отпуская его и хлопая по плечу. — А теперь беги, пока я не захотела переехать тебя своей машиной, — быстро договаривает она, щёлкая замком на автомобиле.       Парень моментально срывается с места, убегая с парковки куда подальше. Донхёк могла бы тоже сейчас бежать, спотыкаясь непонятно обо что, но она понимает — бежать уже поздно. Минхён забралась глубоко в душу, теперь управляя сердцем девушки. От Минхён невозможно было убежать. Донхёк чувствует себя маленьким оленем, который наткнулся на льва и теперь не может спасти себе жизнь, жертвуя себя хищнику. Но Донхёк не готова сопротивляться. Она предпочитает отдаваться полностью.       Минхен оборачивается, смотря прямо на Донхёк. Её взгляд смягчается за долю секунды, что заставляет застыть в ступоре.       «Что с ней не так?»       Именно об этом думает Донхёк, пока Минхен медленно подходит к ней. Она не знает, что ей сейчас делать, поэтому просто стоит, надеясь, что ничего плохого не произойдет. — Он не успел тебе навредить, — говорит Минхён, осматривая Донхёк во второй раз. — Так что ты отделалась испугом, — смеётся девушка, ероша волосы младшей.       Донхёк говорить не может. Все слова будто из головы вылетели, забылись. Они даже не могли сорваться с губ, потому что Донхёк не понимала, что может здесь сказать. — Теперь тебе никто не навредит, потому что ты принадлежишь мне, а то, что принадлежит мне имеет авторитет, а также хорошую охрану, — мягко проговаривает Минхён. — И для чего это? — наконец спрашивает Донхёк. Слова выходят туго, сжато, но всё-таки они произносятся вслух. — Я всегда присваиваю себе то, что мне нравится, — с ухмылкой отвечает Минхён, задерживая свой взгляд на губах Донхёк.       Следующее происходит всего за какие-то секунды, но эти секунды можно назвать точкой невозврата, откуда уже нет выхода. Минхён легко касается губ Донхёк своими, пахнущими пряной мятой, которая остаётся на этих губах из-за приятного мятного чая, что является любимым у девушки. Их поцелуй получается смазанным, но настолько сладким и приятным, что на остальное плевать. Донхёк чувствует только её руку на своём затылке и её губы на своих. Этого ей достаточно, чтобы утонуть в Минхён с головой. По позночнику проходятся мурашки, заставляя девушку невольно вздрогнуть, но она даже не думает отстраняться, пока Минхён не уходит сама.       Она ничего не говорит на прощание, оставляя после себя только запах закатного солнца и привкус мяты на губах. Донхёк и этого достаточно.       Завтра Минхён потащит её в кабинет директора, который так любезно попросил самую лучшую ученицу школы перебрать его важные документы. И плевать, что на этих самый документах Донхёк будет выгибаться под чужими горячими губами, что лёгкими поцелуями покрывали её тело. Плевать, что Донхёк порой бывает чересчур громкой. Плевать и на то, что теперь каждый знает о тёмной стороне Минхён. Важно то, что теперь у Минхён есть то, чего она так сильно желала, а Донхёк наконец любит так, как хотела любить всегда.       Минхен на колени ставит за секунду. За долю секунды заставляет лежать под её ногой. Сколько же времени ей понадобится, чтобы испепелить кого-то к чертям? Никто не знает. Но каждый знает, что Донхёк превращает её в демона, когда находится рядом.