66 сонет или с чего все начиналось

Это интимно. Глаза в глаза и устами Шекспира в любви друг другу признаваться. В который раз не уставая этим заниматься.

— Ким Сокджин? Проходите, — невысокий бета в белом халате улыбается, открывая дверь перед очередным посетителем. Омега кивает, поднимаясь со своего места, и аккуратным жестом поправляет темные волосы. Его раздражает это место. Раздражают эти дежурные улыбки и эти белоснежные халаты. Если бы он мог, то ноги его здесь не было бы. Поэтому приходится делать вид, что Джин рад в который раз оказаться в этом небольшом и светлом кабинете, с расставленными на подоконнике цветами и игрушками на шкафах. — Здравствуйте, — вежливо кланяется омега и садится на указанное место, закидывая ногу на ногу. — Это ваш повторный прием? — лечащий врач оказывается альфой где-то средних лет. Который не упускает возможность провести взглядом по телу своего пациента. — Нет, я хожу сюда уже второй месяц, — Джин пытается подавить раздражение и заставить свой голос звучать приветливо. — Второй месяц? — удивленно вскидывает бровь врач, начиная листать принесенную медицинскую карту. — Вам не выделили личного врача? Удивительный случай. Обычно у нас результат с первого раза. — Видимо, я очень особенный, — Джин улыбается, сжимая руки в кулаки до такого состояния, что на ладонях остается след от ногтей. Шутник чертов. Дальше привычные процедуры и осмотр, на которых омега старается сильно не акцентироваться. Никому не будет приятно, когда тебя трогают незнакомые люди в тех местах, которых должны касаться только партнеры. Но все ради благого дела. В случае Джина — ребенка. Омеге тридцать лет и у него нет альфы, что делает его чуть ли не самым низшим звеном общества. Но желание завести ребенка у омеги возникло не из-за этого. Когда живешь определенное количество лет, хочется приходить в место, которое можно назвать домом. В котором уютно и ты знаешь, что тебя ждут. Хочется передать знания, воспитать достойного члена общества и, пусть это звучит эгоистично, но Джину хочется заботиться о ком-то. Если говорить совсем честно, то желание стать родителем появилось у него уже очень давно. Во время первых своих серьезных отношений. Топот маленьких ножек, большая дружная семья и большой толстый кот — идиллия. Но потом пожар, оставивший след в душе омеги и на его теле в виде ожога на предплечье и кисти. Альфа не выдержал такого "уродства" своего благоверного, поэтому ушел, громко хлопнув дверью и оставляя после себя пустоту. Осмотр заканчивается, а омегу приглашают в светлую уборную для того, чтобы сделать повторный тест. Все верно, Джин сейчас находится в клинике искусственного оплодотворения. И это его не первый сюда визит. Не в первый раз он расстегивает брюки, чтобы выполнить процедуру. Не в первый раз он сидит возле унитаза, в томительном ожидании. Наверное, на его месте любой бы уже сдался. Вот только омега не любой. Он сильный, он справится со всем сам. Пусть и руки дрожат. Джин смотрит на тест, показывающий одну полоску. Смотрит, закусывая губу и поднимая взгляд к белоснежному потолку туалета. Если честно, от чувства безысходности хочется смеяться. Нервно немного. Отчаянно. Просто потому, что он устал. Устал быть сильным, устал улыбаться и говорить, что все хорошо. Устал врать родителям, что он еще не готов завести ребенка, устал опускать голову, слыша слова о своем возрасте и пожеланиях найти поскорее себе мужа. Разве жизнь омеги заканчивается, когда цифра возраста едва переступает черту тридцати? Почему такие двойные стандарты? Почему в этом же возрасте альф считают в самом расцвете сил, а противоположный им пол… Думать об этом — только сильнее расстраиваться. Хотя казалось бы, двадцать первый век. Век равноправия и свободы выбора. Выходить не хочется. Омеге снова будут рассказывать, что это не конец и у него все получится. Стоит только прийти еще раз, сделать еще парочку тестов и анализов и попробовать еще раз. Ведь такое бывает, когда происходит отторжение генетического материала, неподходящего по каким-то причинам. Особенный Ким Сокджин, который устал быть особенным.

♡♡♡

Джин выходит из клиники, засовывая руки в карманы, и подставляет лицо солнечным лучам. Что же, он действительно не получил никакой новой информации, кроме как номер другого врача и рекомендацией вернуться сюда снова. Вот только омега сминает листок и кидает его в ближайшую урну. Вместе с желанием вернуться в те светлые кабинеты с детскими игрушками. Может и глупо все это, вот только сил никаких нет стараться больше. Может, судьба у Джина такая — одиноким быть. Ну и пусть. Укатит в какую-то жаркую страну, купит дом на побережье или же вовсе заберется как можно выше в горы, чтобы завести свое хозяйство и маленький сад. Именно так и должны старики жить, да? Омега с раздражением пинает мирно лежащий под ногами камень. Он сейчас кажется таким мешающим и виноватым во всех проблемах, что кричать хочется. — Мне срочно нужен торт, — хмурится Джин, смотря себе под ноги. — Кажется, тут недалеко была кофейня… Омега морщит кончик носа, доставая телефон и открывая карты. Ходить вслепую не очень хочется, просто потому, что это будет раздражать только сильнее. Поэтому было решено пойти по пути меньшего сопротивления. А именно — просто по карте. Сперва перейти дорогу к пятому дому и пройти вперед, завернуть за угол и выйти прямо к дверям кофейни. Небольшое помещение в многоэтажном доме. Невероятно зеленое с улицы, с большими панорамными окнами и уютными столиками возле них. С приятным ароматом кофе и выпечки — это то, что сейчас омеге просто необходимо. Вот только большое количество людей немного портит общее впечатление. Но пару свободных мест есть — значит все нормально. Джин подходит к стойке, за которым стоит предположительно бариста, красивый омега с приятным запахом. Улыбается приветливо, внимательно изучая меню. — Чего желаете? — от парня так и веет позитивом и дружелюбием. А Джин всегда был слаб к таким открытым людям, поэтому и оттаивает сам. — Чего-то очень сладкого, — он улыбается, смотря на выставленные на витрине сладости. — Был тяжелый день? — понимающе улыбается омега. — Просто невероятно, — соглашается Джин, а после выпрямляется. — Мне клубничный торт и грейпфрутовый латте. — Кусочек? — Целый. Целый клубничный торт с неприличным количеством крема, — омега посмеивается с реакции бариста и достает из кошелька карточку. А что ему, одинокому омеге, к чему стараться и держать фигуру? Он и так прекрасен. — В таком случае, подождите пару минут. Я принесу вам ваш торт, а сейчас возьмите кофе, — омега улыбается, быстро оформляя заказ, а после поворачивается к стоящей позади него кофемашине. Джин вдыхает аромат кофе полной грудью. Кажется, так стоило сделать уже давно. На самом деле, он не уверен, что съест целый торт, но кто не рискует, тот не пьет шампанское. Хотя, омега все равно не пьет, потому что забеременеть пытается. — Вот, прошу, грейпфрутовый латте для грейпфрутового омеги, — бариста улыбается, протягивая клиенту кофе. А Джин отвечает улыбкой на эти слова. Просто потому, что у него резко настроение поднялось. Настолько, что и чаевые, размером почти в заказ, оставить можно. — Благодарю вас. Омега кивает и окидывает взглядом помещение. Свободных столиков нет. Не то, чтобы это расстраивает, но определенно является небольшим неудобством. Всегда же можно к кому-то подсесть. Вот только тот альфа с сальными волосами выглядит как насильник, вон там сидят дети, мешать которым не хочется. Ого. А вот альфа, который выглядит очень интеллигентно в очках, с аккуратно уложенными назад волосами и книгой в руке, опасений не вызывает совершенно. Вот омега и направляется к нему. — Простите, тут не занято? — Джин улыбается, кивая на соседний стул, когда незнакомец поднимает на него взгляд. Вот только то, что происходит дальше, заставляет омегу поджать губы, чтобы случайно не засмеяться. Пусть это уж очень некрасиво и стоило бы начать переживать, но все же. Просто потому, что альфа давится своим чаем, который до этого пил, и случайно разливает оставшееся содержимое чашки на пол. Наверное, он так увлекся чтением, что не заметил приблизившегося омегу. И Джин находит это довольно милым. — Ох, простите, я вас напугал? — Джин подает пострадавшему салфетки. — Я слишком неуклюж, — выдыхает альфа немного грустно, вытирая то, что можно вытереть, а после отходит, чтобы попросить тряпку для пола. Ну, или позвать человека, который приберет. А омега стоит возле стола. Вот только лежащая слишком близко к мокрым салфеткам книга вызывает в нем противоречивые эмоции. Как минимум — это сонеты Шекспира, как максимум— а вдруг намокнет? Поэтому Джин не придумывает ничего лучше, как аккуратно отодвинуть вещь в сторону и вытереть стол насухо. Тогда и возвращается альфа, с идущим рядом омегой. Тем самым, который стоял за стойкой. — Простите, мне очень неловко, — альфа переступает с ноги на ноги. — Боюсь, что это моя вина, — Джин качает головой и складывает руки на груди. — Не беспокойтесь, такое случается. Многие альфы теряются, когда видят красивых омег. А нас тут целых двое, — бариста смеется, из-за чего его глаза превращаются в два полумесяца. Альфа закашливается, а Джин неловким жестом заправляет прядь волос за ухо. Спустя пару минут все так же чисто, как было изначально. Джун садится на свое место, а Чимин, да, Джин все же прочитал имя омеги на бейдже, обещает скоро принести его заказ. И вот омега сейчас не уверен, можно ли ему сесть здесь. Альфа замечает его метания и улыбается. Так неожиданно тепло и солнечно, а на его щеках появляются милейшие ямочки. — Присаживайтесь. Меня, к слову, Намджуном зовут. Можно просто Джун. — Джун, значит, красивое имя. И благодарю, — он садится на место напротив, улыбаясь уголками губ. — Я Сокджин, можно просто Джин. Наверное, сама ситуация выходит какой-то забавной — их даже зовут похоже, что это, если не судьба. Ха-ха. По крайней мере, так кажется омеге, который делает неторопливый глоток кофе. Альфа напротив выглядит смущенным, но каждое движение выдает уверенного и успешного человека. И да, он выглядит невероятно привлекательным. Может, именно по этой причине Джин выпрямляется, закидывает ногу на ногу и подключает все свое обаяние. — Эм, у тебя на губе пенка, — альфа касается пальцем кончика носа, словно ему неловко говорить об этом. — Что, прости? — омега приподнимает бровь, потому что он с утра вроде не брился. — Пенка от кофе. — Ой, благодарю, — Джин достает из кармана телефон и аккуратно убирает то, о чем ему сказали. И едва борется с желанием удариться головой о поверхность стола. Ну да, прекрасный и неотразимый Ким Сокджин. А вообще, секунду. Чего это он так распереживался? Ну да, альфа красивый, приятно пахнет мускусом, ведет себя вежливо. Но омега уже определился со своим будущим в горах или у моря. Вот и хватит переживать из-за глупостей. Он неотразим, идеален (не считая того факта, что не может забеременеть уже около трех лет и, следовательно, ни один альфа, скорее всего, не захочет с ним быть ради чего-то долговременного) и не ищет отношений со всякими альфами с сексуальными мозгами. Только такие читают английскую драматургическую поэзию. — Зову я смерть. Мне видеть невтерпеж достоинство, что просит подаянья, над простотой глумящуюся ложь, ничтожество в роскошном одеянье, — неожиданно говорит Джун, заставляя омегу удивленно поднять на него взгляд, отвлекаясь тем самым от мыслей. — И совершенству ложный приговор, и девственность, поруганную грубо, и неуместной почести позор, и мощь в плену у немощи беззубой, — омега расслабленно облокачивается на спинку стула, не разрывая зрительного контакта. — И прямоту, что глупостью слывет, и глупость в маске мудреца, пророка, и вдохновения зажатый рот, и праведность на службе у порока. — Все мерзостно, что вижу я вокруг… Но как тебя покинуть, милый друг? — Джин улыбается. Конечно же, он не очарован, просто губы сами собой в улыбке растягиваются. — Не думал, что встречу здесь кого-то, кому нравятся сонеты Шекспира, — Джун аккуратно отставляет от себя чашку, которую неторопливо наполняет подошедший Чимин. С огромным тортом в руках, который оказывается за столом перед омегой. — Приятного вам аппетита, — бариста улыбается и уходит, а над столиком повисает тишина. Джун немного удивленно смотрит на чужой заказ, а Джин косится в сторону стоящей на самом краю кружки и облизывается, когда переводит взгляд на торт. — Твоя чашка стоит на краю, — омега отламывает кусочек торта ложкой и неторопливо начинает есть. — Я тоже немного удивлен, что ты решил начать разговор именно с этого. А вдруг бы я не понял? — Почему-то я был уверен, что именно этот сонет ты знаешь, — выражение лица альфы очень мягкое. Словно облако. — Мы знакомы пару минут, откуда такие выводы? Джун неоднозначно пожимает плечами и подносит кружку чая к губам. Это выглядит так, словно альфа флиртует с ним. А может, это так и есть? Джин медленно поднимает взгляд и немного прищуривается, чтобы просканировать чужое лицо. Вот только его сразу ловят с поличным, вынуждая засунуть в рот сразу несколько кусочков торта. — Тяжелый день? — на вопрос Джин приподнимает бровь. — Моя сестра всегда начинает много есть, когда переживает, раздражена или волнуется. Ни одну эту эмоцию нельзя отнести к легкому дню — поэтому я и спросил, был ли трудный день. Хотя, судя по тому, что ты очень красивый, твой альфа уже выехал для того, чтобы сломать мои очки и нос. За такие откровенные комплименты. — У меня нет альфы, — Джин тихо смеется, чем вызывает ответную улыбку. — И ты прав, сегодняшний день можно назвать тяжелым. Потому что до этого торта я был почти сломлен и готов сдаться. — Как хорошо, что торт может придать сил и подарить надежду, — альфа тактично не лезет в личное. Вот только Джин молчал слишком долго, а сейчас ему хочется разговаривать. Тем более с таким приятным собеседником, с которым он вряд ли встретится снова. — Я, кажется, не могу иметь детей, — Джин начинает неторопливо ковырять в торте ложкой. Как он и просил, в нем неприлично много крема. — Уже несколько месяцев хожу в клинику, которая недалеко отсюда и все тщетно, а до этого предпринимал попытки, которые в общей сложности насчитывают несколько лет. Это сильно бьет по самооценке, ну, омега, который не может родить и не имеет альфу после тридцати — бесполезная ячейка общества. — Стереотипы — невероятная глупость, — Джун фыркает пренебрежительно. — Полностью согласен, — облегченно выдыхает омега. Ладно, он не смог сказать всего того, что хотел, но суть передал. От этого так легко на душе стало. Особенно от того, что с ним согласились. Дальше повисает молчание. Совершенно комфортное и почти уютное, что странно. Ведь, по идее, они чужие друг другу люди. Хотя, какое кому до этого дело, особенно, когда чужой взгляд похож на мурчание кота и теплый вечерний ветер. Странные ассоциации, конечно, у омеги бывают. Однако он так чувствует. И даже тортом своим делится, слыша в ответ тихий смех. — Здесь неприлично много крема. — В этом и суть. Они переглядываются. И улыбаются, смущенно отводя друг от друга взгляды. Вот только идиллию прерывает звонок телефона альфы. Тот сразу смахивает его, но звонящий уж очень настойчивый. — Наверное, что-то важное. Все в порядке, возьми трубку, — Джин кивает, а в ответ на это альфа отрицательно качает головой. — Мне уже пора, — Джун выдыхает и поднимается со своего места, вешая на изгиб локтя пальто. — Однако, я не могу уйти, не взяв твоего номера. Тут скоро будет выставка, посвященная жизни и творчеству Шекспира, не хочешь ли сходить на нее со мной? Приличные омеги должны замяться перед ответом, поиграть немного на нервах и взять немного времени подумать. Но Джин особенный, помните? — Да, я с удовольствием.

♡♡♡

С той встречи в кафе прошел год. Не сказать, что ровно, чуть больше, потому что неделю назад пара отпраздновала это знаменательное событие — годовщину. Джин сперва несколько минут пытался вылезти из-под огромного количества лепестков роз и шариков, под которыми проснулся, а потом оттаскивал своего альфу от плиты. Завтрак в постель — это конечно хорошо, но наличие целой кухни лучше. Ну, а дальше был день, посвященный только им двоим. Джин лениво переворачивается набок, оказываясь лицом к спящему Джуну. Он выглядит невероятно спокойным и расслабленным: ресницы немного подрагивают, губы приоткрыты, а на щеке след от подушки. Просто очарование. Омега закусывает губу, касаясь кончиками пальцев пухлых губ своего парня. — Ммм, — Джун, чей сон потревожили, медленно приоткрывает один глаз и сразу его закрывает, сгребая в объятия Джина, который не сильно сопротивляется. Кто вообще в здравом уме будет сопротивляться этим сильным и горячим рукам, которые умеют хорошо не только обнимать? — Медвежонок, я просто хотел сказать, что ты проспал, — омега улыбается довольно. Потому что слова на альфу действуют. Даже сильнее, чем можно было предположить. Джун садится на кровати так быстро, что у него, наверняка, голова начала кружиться. И пытается подняться, но мимо. Поэтому через секунду спальню наполняет грохот упавшего на пол тяжелого и почти обнаженного тела. Джин смеется звонко, подползая к краю кровати, и смотрит на лежащего на полу Джуна, потирающего ушибленный затылок. Вот только омеге не смешно больше. Он почти голодным взглядом скользит по сильному торсу, на котором отчетливо видны все шесть кубиков. Хочется провести по ним языком и ниже… Провести пальцами по дорожке коротких волос, уходящих ниже под белье, или просто уткнуться в них носом и… Возможно, оседлать эти сильные бедра… Расцарапать плечи… Чтобы эти сильные руки и его ягодицы… Джин сглатывает и отшатывается назад слишком резко. Его щеки, как и кончики ушей, пылают, потому что омега не понимает сам себя. Течка должна быть не скоро, вчера они с альфой провели горячую ночь из двух актов и небольшого антракта — следовательно, никаких предпосылок для подобного голода нет. — Принцесса, ты в порядке? — альфа хмурится, видя отрешенное лицо своей пары. Даже то, что он проспал и стоит спешить, отходит на второй план. — Нет, — омега хмурится еще сильнее. И медленно, словно бы у него включилась замедленная съемка, переводит взгляд на Джуна. Который тоже начинает паниковать. — Ты, к слову, проспал свои утренние поцелуи, а до работы тебе еще час, медвежонок. — Плевать на работу, ты выглядишь бледным, принцесса, — Джун садится рядом на кровать и касается ладонью чужой щеки. — Может, съездим в больницу? Буду сидеть рядом с тобой и держать за руку, если боишься. Джин смотрит в глаза напротив и хмурится. Скорее на автомате, нежели серьезно злится. Он просто вспоминает. Вспоминает, как впервые Джун угостил его какао, сидя на диване у того дома, под какой-то совершенно дурацкий сериал. Вспоминает их первый поцелуй под дождем и как омега обхаживал альфу, когда тот из-за этого заболел. Вспоминает неловкие улыбки и касания Джуна, когда тот не понимал, можно ли ему так откровенно заявлять права на своего спутника или нет. Вспоминает невероятно интимный для омеги момент, когда Джун впервые снял перчатки и, вместо того, чтобы отвернуться и назвать уродливыми, покрыл поцелуями каждый миллиметр обожженной кожи. Вспоминает все их ночные разговоры и неуверенное предложение жить вместе. Вспоминает и закусывает губу. — Как тот актер, который, оробев, теряет нить давно знакомой роли, как тот безумец, что, впадая в гнев, в избытке сил теряет силу воли, — тихо начинает омега, касаясь ладонью лежащей на кровати руки. И неторопливо переплетает пальцы. — Так я молчу, не зная, что сказать, не оттого, что сердце охладело. Нет, на мои уста кладет печать моя любовь, которой нет предела, — Джун сжимает чужую ладонь в своей и подается немного вперед. Это интимно. Глаза в глаза и устами Шекспира в любви друг другу признаваться. В который раз. Не уставая этим заниматься и говоря с той же пылкостью, словно в первый. Тогда, в кафе. — Так пусть же книга говорит с тобой. Пускай она, безмолвный мой ходатай, идет к тебе с признаньем и мольбой и справедливой требует расплаты. — Прочтешь ли ты слова любви немой? Услышишь ли глазами голос мой? — Джун улыбается, касаясь пухлых губ возлюбленного своими. А омега в ответ на это только прижимается ближе, прикрывая глаза. Целует в ответ нежно, неторопливо. А действительно, куда можно торопиться утром, особенно, когда под боком лежит любимый человек? Когда любимые губы такие сладкие, мягкие, такие любящие и манящие. И все это для тебя одного. — Если ты думаешь, что отвлек меня этим от своего плохого самочувствия, принцесса, то нет, — альфа отстраняется, но на его лице больше нет ни тени игривости, что была до этого. Он серьезен, а Джин не уверен, хочет ли знать, верна его догадка или нет. — Я поеду в больницу, — омега закусывает губу и отводит взгляд в сторону. — Как что-то будет известно, я позвоню тебе, медвежонок. Джуна определенно не устраивает такой расклад. Вот только, если Джин что-то решил, то отговорить его от этого невозможно. Да и будильник, который все же звенит, намекая, что пора идти зарабатывать деньги, не может остаться проигнорированным. Его звук слишком сильно раздражает. Поэтому альфа сдается, а омега падает на кровать, получая свой законный утренний поцелуй в макушку.

♡♡♡

Вдох. Выдох. У Джина дрожат руки, а открывать глаза просто невероятно страшно. Да, он не пошел в больницу, а вместо этого сходил в аптеку, чтобы купить тест на беременность. Все же, он взрослый омега, который живет с любимым альфой год и любовью занимается с ним без предохранения. Омега, который все еще надеется на чудо. Да и повышенный аппетит, возросшее либидо и особенно сильная чувствительность к посторонним запахам — все это может быть симптомами того самого. Стоит только открыть глаза и омега узнает. Вот только узнать страшно. А вдруг Джун разочаруется в нем? Они же никогда раньше не говорили о детях. Да, альфа как-то купил маленькие ботиночки, просто потому, что они показались ему милыми, но что-то глобальнее… — Соберись, тряпка. Омега едва сдерживается от пощечины самому себе. Он сильный. Он сможет открыть чертовы глаза и не поддаться приступу удушающей паники. — Черт возьми… Джин смотрит на тест, показывающий две полоски. У омеги слезятся глаза, а общее состояние находится где-то между кричать от счастья и кричать, потому что резко становится страшно. А вдруг Джун не обрадуется, а вдруг Джин не сможет этого малыша выносить. И пусть он сейчас, скорее всего, похож на фасолину, но уже так горячо любимую фасолину. Внутри что-то переворачивается от счастья (у омеги будет ребенок, господи), меняет местами небо и землю и взрывается где-то между фейерверки. Первая мысль — самая правильная, да? Вот поэтому сидящий на полу в уборной омега дрожащими пальцами пытается разблокировать телефон и нажать на вызов контакта, ласково подписанного «Медвежонок». И дождаться, пока трубку поднимут. Вот только гудки кажутся невероятно долгими, почти бесконечными. А Джин почти слышит, как трещит в руке корпус телефона, который он сжимает из-за напряженного ожидания. — Джини, милый? Ты в порядке? — Джун звучит обеспокоенно. Все же, это звонок его пары в середине дня, после того, как он сказал, что плохо себя чувствует. — Что-то случилось, принцесса? — Джуни, — омега всхлипывает неожиданно даже для себя. — Джуни, я… И Джина накрывает волной слез. У него едва хватает сил отпихнуть от себя телефон, чтобы не пугать пару сильнее. Слабость, беспомощное счастье — вот, что чувствует омега прямо сейчас. Он даже не ожидал, что положительный тест окажет на него такое воздействие. Кто бы мог подумать? Несколько лет ожидания, которые завершились успехом… Успокоиться получается не сразу. Приходится раза три умыть лицо холодной водой и спуститься вниз за успокоительными каплями. И сесть на диван, прижимая к себе стакан с водой в одной руке, а во второй крепко сжимая тест. Наверное, Джин сейчас выглядит как умалишенный, с опухшими красными глазами и дрожащими ладонями. Омега не согласен с таким сравнением, просто потому, что он чувствует себя самым счастливым в мире. Просто совсем немного боится этого чувства. Слишком необъятное оно. И вот щелчок. В двери поворачивается ключ, а после она с грохотом ударяется о стену. И в комнате появляется перепуганный Намджун. Он тяжело дышит, а волосы торчат во все стороны, что делает его еще больше похожим на медведя. Так спешил, что запыхался. — Джини?! Господи, ты в порядке, как ты себя чувствуешь? Джин сглатывает, чувствуя, что снова близок к тому, чтобы начать плакать. Но нет. Он делает глубокий вдох, ставит на столик стакан, чтобы случайно не разбить. А после подходит к своему альфе на негнущихся ногах, заглядывая в глаза. — Принцесса, не молчи. Твое молчание меня очень пугает, — Намджун прищуривается, а после удивленно хлопает глазами, когда с него снимают очки, а после сжимают ладонью щеки. — Что ты?.. — У нас будет ребенок, — выдыхает омега в чужие губы, касаясь их своими, и сразу отстраняясь. Он не думал, что действительно скажет кому-нибудь эту фразу наяву, а не во сне. И сердце в груди так быстро трепыхается, словно бабочка, пойманная в банку. А Джун выглядит… Шокированным, да. Просто замер и не двигается. Даже, кажется, дышать перестал и широко распахнутыми глазами смотрит на тест, который омега отдал ему пару секунд назад. — Ты?.. — Да, — Джин сглатывает. — Но… Как? — Джун поднимает взгляд и его глаза… Блестят. Блестят от слез. — Я не знаю, но… Медвежонок, у нас будет малыш. Маленький, неуклюжий и очень красивый, — омега, сделав шаг вперед, прижимается к альфе всем телом. И глубоко вдыхает его аромат, проникающий в каждую клеточку тела. — Джин, — альфа становится серьезным, но лишь на пару секунд. И только для того, чтобы перехватить омегу за талию и поднять на руки, кружа. — Ты сделал меня самым счастливым в мире. Спасибо. Спасибо тебе! Головокружение от неожиданного аттракциона никак не может испортить настроения. Так думает Джин, утыкаясь носом в сильную широкую грудь и прикрывая глаза. Он уже видит, как Джун скупает все магазины детской одежды. Он представляет, как сильно альфа будет сжимать его руку на первом узи. Знает, что тот будет рядом постоянно и даже на родах решит поддерживать, хоть омега и будет против. А потом — первый вздох малыша, первый шаг, первое слово. И через все это они пройдут с Джуном вместе, потому что: — Я люблю тебя, медвежонок, — омега поднимает взгляд. — Прости, но я сильнее, принцесса. Джин прикрывает глаза, когда его целуют. Ладно, он уступит, но первый и последний раз.