Выбор судьбы

Гет
PG-13
Завершён
83
Пэйринг и персонажи:
Размер:
6 страниц, 1 часть
Описание:
Йане не верит в богов, судьбу и предзнаменования - почти во всё, с чем связана жизнь Рэйзора с тех пор, как он встретил Лупикал.
Посвящение:
самому лучшему чёрту из тысячи морских
и Дяне, лови своего волкомальчика;3
Примечания автора:
ну, че я могу сказать
да здравствует эпоха Геншина на моём акке???
господи дай сил мне не увязать в чём-то одном а продолжать писать по разным фандомам....
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
83 Нравится 7 Отзывы 14 В сборник Скачать

красная нить

Настройки текста
Примечания:
приятного чтения;3
      — Мир не будет к тебе благосклонен, — любил повторять отец, собирая походную сумку перед охотой, — мир жесток и беспощаден, Йане. Ты можешь положиться лишь на себя.       Маленькая Йане редко разговаривала с отцом, больше слушала. С высоты её небольшого роста и возраста он казался действительно огромным, мудрым и хмурым. Йане никогда не видела улыбку отца — в те годы она считала, что его густая борода похищает её, не позволяя увидеть свет. Но после, с возрастом, поняла, что у отца попросту не было причин для радости.       — Даже Архонт покинул наши земли, — горевала матушка, роняя едва заметные слёзы на вышивку, что никак не поддавалась её ослабевшим рукам, — разве мы можем надеяться хоть на крошечное счастье?       Йане всегда слушала матушку в пол уха, увлекая себя изучением отцовского лука или принесенной дичи. Матушка, сколько помнила её Йане, была безутешной женщиной, скорбящей по утерянным в веках временам. Она искала помощи у каких-то Архонтов, занимала дрожащие руки рукоделием и лила скупые слёзы.       Всё это шло вразрез с истиной, привитой отцом. Йане не хотела ждать чуда от беспечного божка — она хотела творить его для себя. И она творила, собираясь вместе с отцом на охоту под тихие причитания матери.       — Когда же солнце сменит грозовые тучи? — шептала самой себе матушка, даже не оборачиваясь на мужа и дочь, собиравшихся в поход.       Йане тогда не поняла слов матери — в тот день светило пусть и не яркое, но способное пробиться сквозь тонкие облака солнце. Приметы, непонятные фразы, суеверия — всё это было незнакомо Йане, поскольку отец всегда выражался прямо, скупясь на красивые слова и эмоции. Его речь стала привычнее, потому вскоре Йане совсем перестала обращать внимание на тихое бормотание матери.       Даже когда отец позволял дочери увязаться за ним следом на охоту, она всё равно была сама по себе. Сама натягивала лук, сама целилась и стрелялась, сама несла добычу домой и разделывала её. Слово «сама» прочно заменило слово «помощь». Даже когда руки стирались до кровавых мозолей и немели, Йане продолжала уверенно держать лук, зная, что если опустит его — быть беде. Не такой неясной и расплывчатой, какую порочила матушка — местные волки и боровы были более чем реальны.       Их маленькая хижина терялась в огромном лесу, скрытая от чужих людей и всех Семерых. Для отца это было идеальное место охоты, а для матушки — место уединения. Подальше от проблем. Её сердце, загоняемое тревогой, поначалу успокаивалась в этом маленьком личном мире, чувствуя себя в безопасности, но время всё поменяло. Возможно, даже слишком многое.       Сердце Йане дрогнуло от неясной печали, которую нельзя было передать скупой манерой отца, лишь однажды. В тот день отец впервые улыбнулся ей — сентиментально вспомнились детские нелепые фантазии про бороду, похищающую улыбку, потому что уголки губ действительно терялись в густых волосах, словно Йане это померещилось вместе с аккуратными морщинами, пролегших аккурат возле чуть прищуренных глаз. Таких же мутно-серых, как и у самой Йане.       Но вся тревожущая гордость за то, что отец похвалил мастерство дочери, было смыто кровью. Под хохот огненного мага бездны, обезумевшие волки бросились на них — и простой стрельбы из лука не хватило бы, чтобы справиться с этим. А разлившейся силе по всему телу — сполна.       Йане не верила в Архонтов и не поверила даже тогда, когда сумела заполучить Глаз Бога. Потому что поверить в бога означает признать существование судьбы и то, что в словах матушки всегда было больше истины, чем в действиях отца.       Йане верила в себя и свою силу. Признавать то, что отцу было суждено погибнуть под усмешку забредшего к ним мага, а ей — получить за это светящуюся стекляшку, Йане не была намерена.       Потому Глаз Бога стал для неё новым напоминанием того, что можно положиться лишь на себя, словно последняя воля отца. К матушке она не вернулась — не видела смысла.

🐺🐺🐺

      Лу-пи-кал.       Одно слово. Три слога. Столько теплоты и нежности, сколько нельзя заключить в этих никчёмных семи буквах, которыми так любят ограничиваться люди, теряя всю суть.       Рейзор прижимается теснее к бокам волчат, и их ещё пока что короткая шерсть щекочет оголенную кожу. Они мирно сопят, выдохнувшись за насыщенный день, а старшие в стае сходят до воя, передавая важную новость дальним сородичам.       Сон в подобные ночи не приходит. Когда встревожены волки — встревожен и сам Рэйзор, чувствуя зудящую тревогу, что передаётся словно по тоненькой ниточке, которой они все связаны.       Ниточке, называемой судьбой.       Лу-пи-кал.       Один из волчат заворочался, заскулил во сне и мазнул прохладным носом по руке Рэйзора. Мальчишка сразу же успокаивающе погладил волчонка, позволяя вновь окунуться в безмятежный сон, почувствовать чужое тепло и чувство защищённости.       Рэйзор не уверен, что у него есть настоящие, человеческие братья или сёстры, но для волчат он всегда был старшим. Защитником. Они полагались на него, а он никогда не подводил их.       Волки оглядываются на него, словно пытаясь на немом языке взглядов успокоить и заверить, что всё хорошо. Но Рэйзор чувствовал резкий запах крови в их лесу. До сих пор чувствует — слишком резкий, въедливый запах словно до сих пор щекочет ноздри, напоминая, что один из них них пострадал. Один из стаи.       Один из Лупикал.       Стрела вонзилась едва не в сердце, растерзав плоть. Пришлось долго и мучительно выхаживать, каждый день молясь Архонту, чтобы волк выжил и смог встать на лапы. Никто из местных людей не был способен на это — все они были слабым людом, который мог навредить, но не смертельно. С ними было проще справляться.       Пурпурная ведьма сказала, что тут замешан такой же человек как и они. Человек, благословений глазом бога и наделённый силой. Потому попросила не лезть его в неприятности, поскольку это слишком опасно. Рыцари сами разберутся с этой проблемой.       Рэйзор тогда упрямо мотнул головой, отказавшись от этого варианта. Этот человек навредил стае — Рэйзор не может простить подобного. Ни за что. Он обязан справиться с этим, иначе он больше не сможет быть защитником своей семьи.       Пурпурная ведьма тогда на это лишь вздохнула с улыбкой — знала же, что упрямый мальчишка всегда делает всё по своему.

🐺🐺🐺

      Деревянный лук греет онемевшие пальцы. Родной ветер, всегда оказывающийся рядом, принося за собой прохладу, скользит меж ветвей и щекочет шею, словно играючи.       Йане натягивает тетиву.       На поляне перед ней волчата. Не те же, что напала на неё и отца несколько лет назад — с той стаей она давно поквиталась. Эта — другая. Невиновная. Но Йане не видит между ними разницы — сердце, дрогнувшее в тот день, разошлось трещинами и требует продолжения отмщения. Доказательства своих сил.       Йане задерживает дыхание.       Отец обучил её всему, что она умеет, а ей оставалось лишь довести эти навыки до ума. Потому сейчас она никогда не промахивается, во что бы не целилась — а если промахнется, то ветер поможет всё равно. Направит стрелу туда, куда нужно — в несколько раз сильнее и быстрее, чем способен обычный человек.       Йане гладит лук обожжеными пальцами.       И не пускает стрелу.       Её едва не задевает мечом — Йане вовремя подскакивает, отпрыгивает и достаёт охотничий нож, словно в предупреждение. Оно не работает на мальчишку перед ней — он замахивается вновь, заставляя Йане уворачиваться и пытаться увеличить дистанцию. Глаз Бога вибрирует, словно напоминая о себе, но Йане замечает у мальчишки почти такой же, потому не рискует.       Волчата на полянке встревоженно воют и убегают прочь — Йане следит за ними лишь краем глаза, не сводя взгляда с мальчишки. Он смотрит в ответ — и в нём проскальзывает отцовская хмурость, перемешанная с чем-то диким, волчьим. Йане на мгновение замешкалась, неуверенная в том, что перед ней действительно человек.       Мелькает мысль, что если она хочет убить стаю — нужно будет убить и мальчишку.       — Зачем человеку защищать волков? — хрипло спрашивает Йане, совершенно отвыкнув от подобного.       Обычно она не спрашивает, просто берёт или делает — несгибаемая в своей воли, словно тетива лука в неумелых руках. К такой сунешься без знания дела — получишь по длинным пальцам и пропадёт всё желание пробовать снова.       Отцовская строгость не мелькает в ней, как в этом парне — полноценно читается в каждом жесте и чертах лица. Йане переняла её, чтобы заглушить обрушившееся горе, с которым она не знала что делать — и запечатала его глубоко в себе так, как делал это отец. Не выливала скупыми слезами, как это делала горюющая матушка.       Она мало похожа на девушку своих лет — каштановые волосы обстрижены коротко и косо собственным небрежным взмахом рукой. Пальцы стёрты, перевязаны и по прежнему никогда не отпускают лук или нож, а взгляд — прямой, острый. Точно стрела, вонзающаяся в дичь.       Но мальчишка не дрогнул из-за этого — такой же несгибаемый и готовый идти напролом до последнего. Но не из-за отчаяния — из-за дикости, привитой волками.       — Они — Лупикал, — мальчишка говорит коротко, скупо, сжимая рукоять меча и не отводя взгляд, — моя семья. Ты навредила им.       — Волки — не семья человеку, — Йане сжимает тонкие, сухие губы, машинально облизывая, и щурится, оглаживая лук, — будешь так цепляться за них — долго не проживёшь.       — Ты ничего не знаешь, — мальчишка мотает головой, даже не вдумываясь в слова Йане, — я защищаю их, они — меня. Это и есть семья.       Йане неосознанно кивает — она действительно мало знает. Лишь истину отца, что всегда перебивала материнскую. Путешествуя по миру, Йане видела самые разные семьи, и почти нигде не было места мысли «каждый сам за себя», но Йане считала их слабыми и не зацикливалась. Ей не было дела до тех, кто бесславно закончит жизнь из-за собственной дурости.       Но этот мальчишка другой. Ещё никто не защищал перед ней волков.       Или не просто волков — семью?       Йане опускает лук, словно отдавая дань его смелости и силе духа. На деле же — сомневается, что начнёт считать себя лучше зверя, если спустит стрелу вновь в кого-то из волков из этой стаи.       Она со смерти отца ненавидит и их горящие жаждой глаза, и острые клыки, что они безжалостно вонзают в плоть. Возможно, эта ненависть была в ней и до этого случая — иначе Йане не смогла соглашаться на охоту с отцом, где нередко выдавалось застать врасплох волчицу с волчатами, едва могущих сделать что-то осторожным охотникам. Но эта стая ощущается другой — совершенно другой. Словно особенной.       И, едва Йане успевает подумать о том, что в этот она отступить — мальчишка, крепко сжав в руках меч, делает выпад вперёд.

🐺🐺🐺

      Во время своих странствий Йане пересекалась со многими странными людьми. Были попросту обезумевших от жестокой судьбы, были — опечаленные и убитые горем, но самыми запоминающимися были те, кто упрямо отрицал собственные странности.       Одной из таких была женщина преклонных лет. Своей немощностью она напоминала Йане о матери, потому предложение обменять дичь на сытный ужин было не только заманчивым, но и согревающим душу. Вернуться Йане никогда не думала, хоть и не переставала думать о доме, оставшимся в самом сердце густого леса.       Йане знает, что попросту напоминала бы матушке о покойном отце, в смерти которого она обязательно себя винила бы — как и во всех прочих грехах. Но так же Йане знала, что, неспособная и дальше жить в лесу, матушка вернётся в деревню, чтобы начать другую жизнь. Без своевольной дочери, напоминающей каждым жестом почившего мужа.       Эта женщина, угостившая её рагу, словно знала об этом. Смотрела хитро, едва не видя насквозь, и утверждала, что самая обычная старушка. А после, всё не отступаясь от своих слов, предложила заглянуть в будущее и погадать. Её слова надолго засели в памяти.       Сердце, однажды дрогнувшее и застывшее на долгое время, вновь покроется трещинами, только в этот раз — будет затронута лишь его обледеневшая часть.       — Ты никогда не видел человеческих лекарств, дикарь? — хмурится Йане, пытаясь заставить мальчишку сидеть смирно, а не воротить носом от предложенных ею средств.       — Волчий крюк — надежнее, — мальчишка вновь мотает головой, и, Йане уверена, будь у него хвост, он бы раздражённо им вильнул.       Йане недовольно цыкает, из последних борясь с желанием дать ему по твёрдому лбу луком. Едва верится в то, что этот мальчуган спас её от подкравшегося со спины мага бездны, приняв на себя удар, а после, вместе с ней, расправился с ним.       Её спасали до этого лишь раз. Собственный отец, перед тем, как Йане смогла укротить ветер и получить Глаз Бога. Потому предсказание хитрой старушки сбылось сполна.       Действительно дрогнуло что-то глубоко в груди. Что-то давно забытое и утраченное.       Йане цепкими пальцами хватает его за лицо — чудо, что не волчью морду, учитывая его нрав и манеры, — заставляя смотреть прямо, пока сама девушка размазывает мазь по ране на щеке. Мысленно она называет это «услугой за услугу».       — Я не буду больше трогать твоих волков, не смотри так, — Йане хмурится, заметив взгляд мальчишки, недовольный и осторожный, словно он ожидает, что она снова возьмётся за лук.       Но после этих слов он смягчается, уже не так дёргаясь — словно веря на слово.       — Как тебя зовут? — спрашивает следом Йане, понимая, что продолжать звать его мальчишкой не совсем правильно, а сам он, вроде как, идёт на контакт.       — Рэйзор, — послушно отвечает уже-не-безымянный-мальчишка.       Йане простодушно вытирает руки об штаны, с которых понемногу сходит иней, оставшийся после мага бездны. Рэйзор не спрашивает имени в ответ, потому она не представляется — не видит смысла, раз она закончила с ответной услугой.       Пора расходиться, да? В знаки судьбы Йане не верила и вряд ли поверит лишь из-за одного случая.       — Девушка-луковица не такая плохая, — выдаёт Рэйзор, стоит только Йане отойти.       И, за «девушку-луковицу», он всё-таки получает луком по лбу, пока сама Йане думает о том, что, если действительно решит закончить свои странствия на Мондштадте, поселившись в нём, возможно и поверит в глупую судьбу. Через пару тройку встреч.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты