Опасно. Насильно. Безрассудно.

- Как бы ты под меня ни стелился, как бы ты ни выслуживался, ты всё равно будешь для меня ходячим спермосборником. И лучше бы тебе это принять как должное. Ты не знаешь, как зол я могу быть, если мои шлюхи меня не слушаются. - Вэл, мне нужно искупление. Я пойду в отель. - Конечно, детка моя, ты пойдёшь в отель, будешь там искуплять грехи... Только когда ты захочешь пыли, ты вернёшься ко мне. И я тебе дам её при условии, что ты ляжешь под тех, под кого я тебе скажу. Когда тебя ломает, в рот ты ебать хотел отель и искупление, кексик. Как там в песне было? "Только одно в голове, пять грамм кокса"... В твоём случае - пыли. Ты продашь свою гнилую душу за дорожку, уж я-то знаю. Энджел опускает взгляд. - В глаза смотри, блядь! Вот так-то лучше. Отпущу я тебя в отель, как будто тебе принадлежит право распоряжаться твоей жизнью. Только сначала я воспользуюсь твоим телом. Валентино вытаскивает из-под полы шубы шприц с уже разведённым веществом и всаживает иглу в шею Энджела. - Вэл... - Сильный концентрат. Он привяжет тебя ко мне так, что ты не отойдёшь от меня дальше, чем на расстоянии вытянутой руки. Каково тебе будет, когда я брошу тебя на автостраде одного и заставлю отрабатывать каждый день, когда ты шастал в отель и не приносил мне доход? Представь себе - ночь, фонари, какой-то похотливый бес трахает тебя в кустах и платит гроши за это. И ты всю грёбаную ночь будешь обслуживать каждого, кто захочет, пока твоя задница не отвалится к хуям. Ты - шлюха, а я - твой сутенёр, и так будет всегда. Валентино садится и кладёт Энджела себе на колени. В руке Валентино - твёрдая резиновая палка. Как же подчинённые Валентино боятся этой палки! Энджел как будто не замечает этого карательного орудия в руке босса... Но, когда палка со звонким шлепком резко опускается на его поясницу, пронзая дикой болью каждый нерв, из глаз Энджела льются слёзы. - Вэл, прошу, не надо! - Когда ты говоришь "прошу, не надо", я имею полное право истрактовать это как "пиздите меня жёстче, босс, я заслужил этого". - Вэл!!! Удар за ударом заставляет тело Энджела покрываться глубокими гематомами, кровавыми разрывами где-то под кожей. Боль будто раздирает Энджела на куски. - Вэл, у меня вид будет не товарный! Это на мгновение отрезвляет Валентино. - Действительно. Поэтому после нашего акта любви я дам тебе выходные, пока себя в порядок не приведёшь. "Акт любви". Энджела аж передёргивает от этого выражения. Но, может, так Валентино и выражает свою любовь к нему? Да нет, не может быть. - Что-то мой концентрат на тебя не действует, кексик. Валентино заливает в шприц ещё вещества и снова вонзает иглу в шею Энджела, по которой тут же расползается синяк. Валентино похлопывает Энджела по бёдрам, а затем переворачивает и поглаживает его пушок на груди. - Я сломаю твой разум, кексик, я разрушу его по самое основание. Твоим единственным желанием будет всецело мне подчиняться. И если я вышвырну тебя на улицу, когда ты мне надоешь, ты не проживёшь даже дня. Ты будешь от меня зависеть, ты будешь поклоняться мне, ты будешь моим, а я буду распоряжаться тобой так, как хочется мне. Понял? - Д-да, Вэл... - А теперь садись между моих ног, шлюшка, и принимайся за работу. Мой полуторафутовый хер порвёт тебе глотку так, что ты месяц говорить не сможешь. В глазах Энджела паника, но он не смеет ослушаться. Он садится между ног Валентино и вбирает в рот, начиная аккуратно вылизывать, но Валентино подаётся бёдрами вперёд, принуждая взять как можно глубже. Из глаз Энджела с новой силой льются слёзы, горлом течёт кровь, в голове - туман от введённого насильно наркотика, и Энджел обмякает, пока Валентино продолжает трахать его в глотку, не заботясь о его чувствах, которые отходят на задний план вместе с сознанием. - Очнись! - орёт Валентино, заставляя Энджела приподняться. В горле Энджела смешаны горькая сперма Валентино и не прекращающая литься кровь. Энджел хочет попросить у Валентино прощения за это дерзкое желание искупить грехи в отеле, но вместо этого издаёт лишь сдавленный хрип. - Ты обдолбан так, что, могу поклясться, ловишь жёсткий приход прямо сейчас. Возможно, даже бэдтрип. Всё твоё тело обезображено синяками и гематомами, а твоё горло разорвано в кровь, и ты не можешь сказать ни слова. Ну и нужен ты мне такой, а? Энджел в ответ падает в ноги Валентино, почти ниц, и целует его сапог. Валентино в ответ бьёт Энджела в лицо каблуком, заставляя его вскрикнуть. - Кексик мой, ты же сам прекрасно понимаешь, что ты - отработанный материал. Я могу тебя приводить в товарный вид, но не бесконечно же! Считаешь, что ты - уникальный в моей индустрии? Любую блядь поставь вместо тебя - она и на камеру потрахается, и клиента обслужит, и на шесте станцует гораздо лучше, чем ты в свои лучшие годы. А знаешь, почему я тебя всё ещё держу здесь? Потому что я обожаю твои страдания, кексик. Я питаюсь ими, как ты питаешься наркотой и спермой. Поэтому ты ещё здесь. Могу, впрочем, тебя забрать к себе, чтобы совершать с тобой всё, что придёт мне в голову... Это даже лучше, чем вымучивать из тебя доход. Вместо этого я буду мучить тебя, и ты привыкнешь настолько, что тебе это начнёт нравиться... Энджел снова проваливается в забвение, и Валентино, довольно усмехнувшись, раздвигает ноги Энджела и, не смазывая, сразу входит на всю длину, разрывая Энджела изнутри. Валентино в бешеном темпе вдалбливается, что-то внутри Энджела трещит, но Валентино, не обращая на это внимания, продолжает, и почти через час кончает не столько от самого Энджела и его тела, сколько от собственной жестокости. Энджел приходит в себя опустошённым. Это отход, точно отход. Только почему-то отход конкретно от этого вещества очень болезненный, настолько болезненный, что это ощущается на физическом уровне. Энджел чувствует, что отдал бы жизнь за то, чтобы в последние минуты существования снова получить наркотик. Энджел впервые чувствует, что отдал бы жизнь за что-то. Пока Валентино говорит в коридоре с кем-то, Энджел хватает раствор, который, судя по всему, и есть тот наркотик, трясущимися руками вливает его в шприц и хочет вколоть сам себе... И тут в комнату входит Валентино. - Я разрешал тебе это трогать, шмара?! Энджел отбрасывает шприц и садится на пол, рыдая. - Слезами ты меня не впечатлишь. Получить вещество ты можешь, если снова отсосёшь мне. Но, если ты не хочешь, есть ещё вариант... Я могу убить тебя. Если ты не можешь даже отсосать, даже за наркоту, на кой хуй ты мне нужен? Валентино подносит руку в перчатке близко к Энджелу, и он тут же хватает её и начинает её целовать, не отрывая взгляда от Валентино и не прекращая рыдать. - Я сломал тебя. Я своего добился. Достижение разблокировано, ёбана в рот. А теперь готовься сдохнуть. Когда верхние руки Валентино смыкаются на тонкой шее Энджела, с которой ещё не исчезли два синяка, Энджел задушенно хрипит и хочет вырваться, но Валентино бьёт его коленом в пах и двумя нижними руками впечатывает в пол. - Грязная шлюха, сдохшая от руки своего сутенёра! Знаешь, сколько таких было? Энджел в последний раз вздыхает и выпадает из ослабленной хватки Валентино. - Ты был уникальным, да. Но ты сам напрашивался - и в конце концов напросился на смерть. Валентино поворачивается к двери. - Когда там следующие съёмки? Надо бы предупредить остальных, что Энджел Даст не придёт сниматься. А мёртвый демон - ещё несколько часов демон. Были бы эти несколько часов в моём распоряжении, я бы даже, наверное, не побрезговал...