Приглашение на ужин

Битва за Хогвартс 2 мая 1998 года

      Мир вокруг словно рушился на глазах. Крики, кровь, шум, вспышки заклинаний – всё это казалось каким-то нереальным, словно происходило с кем-то другим. Падма осталась совершенно одна, когда обрушившийся потолок, отделил её от сестры. Единственное, что вселяло хоть какую-нибудь надежду, это то, что Дин присмотрит за Парвати. Ей же придётся выбираться самой.       Всё бы было ничего, но при падении камень рассёк Падме лодыжку до кости. Целительство не было её сильной стороной, хотя парочку полезных заклинаний она и знала. Сложно лечить серьёзную рану магией, которая рассчитана на лёгкие царапины, но выбор был не велик. Выглядела нога всё ещё отвратительно, но хотя бы кровь больше не текла нескончаемым потоком, пусть и не остановилась окончательно. Пришлось перевязать ногу своим тонким кашемировым свитером, который постепенно принимал багровый оттенок.       В любом случае необходимо было выбираться отсюда поскорей. Если на неё здесь нападут, то Падме не отбиться, и вряд ли кто-то сможет прийти на помощь в этом полуразрушенном уголке башни Когтеврана. С трудом поднявшись и оперевшись на здоровую ногу, девушка стала медленно передвигаться в ту сторону, откуда слышались звуки битвы. Был шанс найти какого-нибудь знакомого, кто поможет ей добраться до безопасного места. Каждый метр пути казался километром в затуманенном сознании Падмы. Она хваталась руками за стену, чтобы не распластаться на полу, иначе она вряд ли найдёт в себе силы снова подняться.       С трудом сохраняя сознание, Падма добралась до огромного завала, за которым должны были быть другие защитники Хогвартса. Ей удалось с помощью левитационных чар убрать с пути несколько особо крупных камней, на большее сил уже не было. Но в образовавшийся проход можно было просунуться, чтобы позвать на помощь.       Из последних сил Падма рухнула на живот прямо на камни, наполовину переваливаясь по другую сторону обвала. Она увидела мужскую спину смутно знакомую и хотела уже позвать на помощь, когда человек обернулся. В этот момент девушка поняла, что видимо ей не суждено пережить эту ночь. Перед ней, недобро ухмыляясь, стоял Амикус Кэрроу.       – Так, так, так… Кто это тут у нас? Какая встреча, мисс Патил, – сказал Пожиратель смерти, медленно подходя к Падме и поднимая двумя пальцами её подбородок, чтобы посмотреть ей в глаза. Второй рукой он прижимал палочку к её груди.       Кэрроу всегда её недолюбливал. Он, разумеется, ко многим относился с презрением, но сёстрам Патил доставалось от него больше, чем другим. Падме иногда казалось, что она замечает на себе его похотливые взгляды сдобренные откровенным презрением. Пусть они с сестрой и были чистокровными, но их убеждения, а главное цвет кожи выводили Кэрроу из себя. Он никогда не сдерживался в обсуждениях их этнической принадлежности и был щедр на наказания. Казалось, что будь его воля, то на свете остались бы лишь белокожие чистокровные волшебники – избранная каста сверхлюдей. Но за всем этим Падме чудилось, что он еле сдерживает себя, чтобы не поставить её на четвереньки и взять силой прямо на полу в собственном кабинете. Возможно сдобрив всё это действо Круциатусом, чтобы испытать особо садистское удовольствие.       И вот теперь этот человек нависает над ней, глядя прямо в глаза. Палочка ещё была зажата в её правой руке, но Падма не была уверена, способна ли она на ещё одно заклинание. Возможно, ей это и удастся, но тогда вполне вероятно оно станет последним в её жизни.       – Что же вы молчите? Я бы предпочёл услышать ваш голос, – при этих словах пальцы Кэрроу спустились с подбородка вниз, оттягивая ворот рубашки. Падма скорее услышала, чем почувствовала, как верхние пуговицы, не выдержав напряжения, отрываются и отлетают на камни. Рука мужчины спустилась по шее к плечу, а после направилась прямиком к груди, проскальзывая под кружевную ткань бюстгальтера. В этот момент девушка чётко осознала, что она будет бороться, даже если это будет последнее, что ей суждено сделать в жизни.       Падма открыла рот, пытаясь произнести заклинание, но язык её уже почти не слушался. Она повторила попытку:       – Осто…       Договорить сил не хватило, но Кэрроу внимательно прислушался, приблизив лицо к самым губам девушки.       – Хотите, чтобы я остановился, мисс Патил? – произнёс он с явным удовольствием, думая, что она просит его прекратить мучения. Пожирателя это явно ещё сильнее раззадорило и Амикус наклонился к её шее, проводя языком по всей её длине до самой мочки уха, и произнёс злым шёпотом:       – Ты ещё будешь умолять меня, грязная стерва!       Он явно утратил последний контроль, пытаясь разорвать на ней не только рубашку, но и бюстгальтер. Его не заботило, что Падма была уже почти без сознания. Казалось даже, если она сейчас прямо здесь умрёт, то он всё равно не остановится и доведёт задуманное до конца. И лучше уж встретить смерть, чем пережить то, что ждёт её впереди.       Из последних сил Падма приподняла палочку и с трудом шевелящимся губами произнесла:       – Остолбеней…       Кэрроу откинулся на спину, но не потерял сознание. Видимо её сил не хватило на полноценную магию. Палочка выпала из рук, и Падма закрыла глаза. Она больше ничего не могла сделать. Её битва окончена.