Что есть счастье

В пять я отчаянно страдаю, осознав, что мой рисунок на запястье — девчачий. Изящный полураспустившийся бутон белоснежной розы. Я утираю слезы и согласно киваю маме головой, в такт её сказкам об обретении пары. О счастье. О единстве душ. О любви с первого взгляда. В пятнадцать я хожу на карате и регулярно бью всех, кто позволит хоть малейшее замечание о моей татуировке. Громко высмеиваю одноклассников, встретивших свою пару, их дебильные улыбки, и незаметно вглядываюсь в запястья окружающих. В надежде увидеть белую розу. В семнадцать голову кружит свобода, универ гостеприимно встречает новеньких, здесь можно все: долгие посиделки в общаге, встреча-водка-секс, никаких обязательств, никаких правил. Трахая очередную подружку-на-ночь, я иногда скольжу взглядом по ее запястью, но разочарованно отвожу глаза. Суррогат ожидаемого счастья. В двадцать два я понимаю, что парой может быть и парень, когда мой лучший друг Ник встречает соулмейта на заправке. И это точно не девчонка — брутальный мужик. С новыми силами я принимаюсь искать свою судьбу, рассматривая руки всех встреченных людей, мужчин и женщин. Жёстко втрахивая сладко стонущего мальчишку в койку, я мщу ему за розу на руке, но светло-кремовую, не белую. Мщу за секундную надежду. В двадцать пять я с отчаяньем утопающего хватаюсь за соломинку — стремление найти вторую половину корёжит меня, разрывает пополам. Я регистрируюсь на куче сайтов для знакомств. Мой рисунок размещён везде, где только можно. Год я, придя с работы, бросаюсь в виртуальную реальность с надеждой, что уж сегодня точно мой соулмейт отзовётся. Мечта осыпается душной пылью чужих лиц, пустых разговоров, навязанного общения. Я понимаю, что перегорел, когда при встрече девушка с белой розой на запястье сидит как каменная, а по лицу медленно ползут слезинки, вымывая радость из глаз. В её рисунке лишняя линия. И она устала надеяться. В тридцать я сижу в баре и пью стопку за стопкой, не пьянея. Сегодня утром я встретил свою пару. Ник с мужем нервно толкутся рядом, не зная, как мне помочь. Моя вторая половина в коме. Банальная авария. Я — врач, он — пациент. На его руке, опутанной проводками и утыканной иголками капельниц, цветёт белая роза. Копия моей. Меня тянет в палату ежесекундно. Я ни о чем не думаю, просто часами сижу рядом. Я знаю, что физические показатели уже в норме, но он не просыпается. Хочу ли я увидеть его глаза? Не знаю. Хочу просто быть рядом. Хочу забрать его себе. Мне легко и спокойно только в этой комнате, где тишину нарушают лишь звуки дыхания. Когда он открывает наконец глаза, первое, что он видит — моё лицо. Он смотрит пристально и долго. Молчание. Глаза скользят к моему запястью, я поддергиваю рукав, давая ему возможность рассмотреть в деталях мою татуировку. Шок, растерянность и отблески радости в глазах напротив. Он понимает, кто я. У него никого нет, одиночка, и я забираю его к себе домой. Заношу на руках в квартиру, показываю все. Его комната рядом с моей. Он слаб как котенок, пытается сопротивляться, отстаивает независимость, но сдаётся моему напору. Соседка соглашается помогать днем, когда я на работе. Раньше работа была моим спасением от одиночества, теперь я злюсь, что не могу быть постоянно с ним. Дни заполнены суетой и делами, вечера и ночи — только им. Он осмелел, заливисто смеётся и шутит, рассказывает о себе, расспрашивает меня. Я отвечаю. Счастье пузырьками дурманит голову. Вечерами я помогаю ему принимать ванну. Он может делать это и сам, но мне жизненно важно быть с ним рядом. Он никогда не возражает. Крепко сжимает мою ладонь и ведёт за собой. Бережно опускаю обнажённое тело в горячую воду. Снимаю футболку, чтобы не забрызгаться, но не штаны. Боюсь напугать моего мальчика. Мы — пара, значит, я могу взять его в любой момент. Он не откажет, но не хочу давить. Просто хочу, чтобы он сам попросил слияния не только духовного, но и телесного. Я жду. Карамельный аромат геля для душа заполняет маленькую комнатку, сливается с его природным запахом. Вкусно. Не могу надышаться. Я бережно массирую его голову, взбивая пену на волосах, она сползает на глаза. Он забавно морщится и опускает веки. Осторожно смываю едкую пену, но глаза все ещё закрыты. Румянец пятнами расползается по острым скулам, спускается на шею, пятнает грудь. На белой коже розовые сполохи кажутся вызывающе яркими. Мы оба знаем, что будет дальше, но он не возражает, а я не могу отказаться хотя бы от подобия обладания. Маленькие розовые соски сжимаются горошинами, когда мыльная рука скользит осторожно вниз, ласково растирает пену по коже. Под моей ладонью сердце ускоряется, стучит все быстрее. Вторая рука присоединяется к первой, и я играю с его сосками. Нежно сжимаю, оттягиваю чуть вперёд, слегка прокручиваю в стороны. Мне нет нужды смотреть ему в лицо. Я и так знаю, что глаза подернуты дымкой возбуждения, ярко-розовые губы приоткрыты и кончик языка обводит их без остановки. Я любуюсь его телом, так доверчиво и безрассудно доверенным мне. Руки спускаются вниз по тонкой коже, проходятся по плоскому животу, голубят выступающие косточки на бёдрах. Его аккуратный член уже давно стоит, крупная тёмная головка виднеется из пышной пены. Он очень чувствительный малыш, и я, набрав в горсть воды, тоненькой струйкой лью её прямо на набухшую головку. Вздох раздаётся в тишине, отражается от стен и рикошетит в моё сердце. Моя плоть болезненно пульсирует, натягивая ткань, но я не обращаю внимания. Главная цель — удовольствие моей пары. Обвожу его бедра, колени, спускаюсь к ступням. Слегка массирую пальцы, ощущая, как мышцы расслабляются. Он неподвижно лежит в воде, грудная клетка движется в такт тяжёлому дыханию, руки вцепились в бортики ванны. Любуюсь этой картиной. Как он красив! Когда я провожу руками вверх по внутренней стороне бёдер, не сильно нажимая на нежную кожу, только чтобы дать почувствовать свое желание, он с гортанным выдохом откидывает голову назад, открывая беззащитное горло. Мои пальцы касаются его напряжённого ствола, приглаживают отчетливые вены под бархатистой кожей, он инстинктивно приподнимает бедра, показываясь мне во всей красе. Капелька смазки блестит как драгоценность на тёмной плоти. Я не могу держать себя в руках. Склоняюсь и вкушаю подношение, языком обвожу трепетную плоть, обхватываю губами. Он стонет, с силой подкидывая бедра, вбивается в мой жадный рот. На вкус он — море. Схватившись рукой за бортик, я с радостью принимаю его резкие толчки. Он стонет в голос, погружаясь все глубже и глубже в жаркую тесноту, а я ласкаю пальцами его мошонку, сжимаю, подстраиваясь под его ритм. Он ускоряется, пытается войти полностью, я с радостью его принимаю. Тело дрожит от возбуждения, сполохи света мелькают в глазах. Вода плещется вокруг сладкого тела, добавляя чувственных ощущений. Он почти выскальзывает изо рта, потом с силой вгоняет снова и, вцепившись в мои волосы, кончает с громким криком. Я чувствую собственную разрядку одновременно с его оргазмом, и это невыносимо сладко. Аморфной массой оседаю на пол, стараюсь восстановить сбившееся дыхание. Его рука требовательно тянет мои волосы. Я встаю и поднимаю голову вверх, со страхом и надеждой ожидая его решения. Шальные глаза смотрят в мои, в них искрами костра сверкает вновь разгорающееся желание. Я с трепетом подхватываю его на руки. Мой долгожданный подарок, моя пара, просто мой. В тридцать пять я целый день не могу ему дозвониться. Раздражённо ору на стажеров, ломаю карандаш и постоянно жму на кнопку быстрого дозвона. Вне зоны действия сети. Тревога, словно хищный зверь, жрёт меня изнутри, рвёт нутро в ошметки. Он никогда не пропадал. Что с ним? От мысли, что могу его потерять, холодный пот выступает на загривке, крупными каплями холодит виски. Короткий писк смс-ки. Он дома. Ждёт меня. Прямо сейчас. На бегу даю указания медсестре, вскакиваю в машину и лечу домой, радуясь пустым улицам. Подъехав, бросаю машину на первом же свободном месте и бегу по лестнице, забыв про лифт. Дверь в квартиру распахнута настежь. Темно. Сердце колотится как ненормальное, руки сжимаются в кулаки. Я громко зову его по имени. Из темноты доносится оглушающий крик множества голосов, разом вспыхивает повсюду свет и наши друзья и знакомые радостно бросаются ко мне. Меня тормошат, обнимают, похлопывают одобрительно по плечам. Он стоит позади всех и виновато улыбается, пожимая плечами. У нас годовщина, друзья придумали сюрприз, а он не смог отказать. Внутренняя тревога отпускает, разжимает свои острые когти. Он тесно прижимается, ластится, рука оглаживает мой зад. Малыш, я отомщу! Его голова согласно склоняется вниз, лукавая улыбка расцветает на губах. Он знает и чувствует меня до конца, до самого донышка. Я с облегчением смеюсь — он здесь, рядом, навсегда. Кажется, это и есть счастье.