Бежать

      Не успела.       - Милая? Ты куда? – мило улыбаясь, с отчетливо горящими лукавыми огоньками во взгляде поинтересовался ее супруг – сам Адриан Агрест, одна из самых востребованных моделей Парижа.       Маринетт устало вздыхает, прислоняя голову к двери, открыть которую даже не успела. Нет, надо все-таки проверить личные вещи на наличие прослушивающих устройств – подобная «чуйка» ее благоверного в отношении нее начинала немало напрягать.       А ведь свобода была так близко.       - Ты уже освободился? – натянув на лицо улыбку спросила она, поворачиваясь. – Я думала, вы с Габриэлем хотели еще что-то обсудить.       - Маринетт, - мурчит он, сокращая расстояние между ними. – Мы с моим отцом уже все решили, так что можем поехать домой вместе.       Маринетт подозрительно прищуривается, начиная догадываться, что свекр находится на одной стороне с сыном. Что ж, это многое объясняет.       Но не значит, что она сдастся. Только не сейчас.       - Вообще-то, я не планировала ехать сейчас домой, - мило улыбается она, стараясь, чтобы ее улыбка не была похожа на оскал.       Судя по высоко поднятым бровям супруга – не получилось.       - И куда же ты собиралась? – недоумение играть у него получается лучше, чем у нее добродушие. – Не волнуйся, уверен, Бернан не откажется нас отвести. Вместе. – все же не удерживается от нуаровской усмешки он.       Маринетт с силой сжимает сумочку, борясь с желанием стереть ее с самодовольного лица. Хоть кулаком, хоть поцелуем… Стоп, стоп! О чем это она? Однозначно кулаком, потому что от поцелуя он точно не усвоит урока. Впрочем, от кулака тоже… Сколько она его, очарованного злодейскими чарами обезвреживала? То то и оно.       Подобное рукоприкладство его только раззадорит, из-за чего ей порой казалось, что он специально выводит ее из себя. Впрочем, пока это только догадки, и не опровергать, ни подтверждать их она не спешит – ради своего спокойствия. Не то, чтобы ей не нравились их примирения… Так, хватит!       У нее есть дело. И о нем никто не должен знать. Особенно Адриан.       Все еще стараясь придерживаться миролюбивого тона, она старается как можно спокойнее ответить, чтобы отделать от супруга, но сама понимает тщетность своих попыток – нужно было действовать быстрее, чтобы он не успел ее перехватить, а сейчас…       Сейчас уже поздно.       - Вообще-то я планировала прогуляться. Одна – особенно выделяет она последнее слово, намекая, что в последнее время драгоценный супруг не дает ей никакого личного пространства, что ее немало нервирует.       Адриан делает удивленное лицо, но она успевает заметить ту мимолетную тень коварной насмешки, что пробежала по четко очерченным губам за долю секунды. Определенно, он знал, что она скажет что-то в этом роде и подготовился.       Предусмотрительный гад.       - Правда? А я то думал, раз уж ты специально отпросилась с работы по-раньше, то решила устроить нам сюрприз, и провести, скажем, вечер на природе. И решил помочь тебе! Так что можешь не беспокоиться о гостях – все давно извещены и ждут только нас! Отец, правда, немного задержится – им с Натали еще Феликса надо забрать из садика, зато они обещали что по дороге прихватят и Эмму, так что волноваться не о чем. Ну как? Я все правильно сделал? – и улыбается.       Знает ведь, черт языкастый, что когда все уже собрались и ждут только ее, она не может просто так взять и уйти.       Чертов комплекс ответственности.       - Кстати, представляешь, вчера приехала твоя бабушка Джина, и они с твоими родителями так же приняли приглашение! Обещали позаботится о закусках – с довольной миной промолвил он, видя, что она еще сомневается.       Он выиграл.       Маринетт скорчила недовольную гримасу, глядя как он расплывается в торжествующей улыбке, но потом тоже улыбается.       Ладно, она сможет перенести прием, уж сделать звонок так, чтобы этого не услышал муж она может. Все-таки, они не часто собираются все вместе.       ***       - Вы что, серьезно? – округляет глаза она, неверяще смотря на рабочих. – Вы не привезли наряды для показа, потому что не смогли вовремя отправить машину в ремонт, из-за чего она заглохла на середине дороги? Так?       Подчиненные невольно склоняют головы, слыша, как с каждым словом голос начальницы становился все выше. Маринетт резко выдыхает, напоминая себе, что волноваться ей сейчас нельзя, и пытается найти выход из положения:       - Хорошо, просто отправьте им другую машину, раз уж починить прошлую нельзя и… - она разглядывает виноватые лица техников, и чувствует неладное.       - Так, мадам Агрест, там же авария случилась, машин много, не подъехать! Плюс оцепление стоит… - с каждым словом голос несчастного служащего становился все тише, пока совсем не затих.       Не зря, как оказалось.       Маринетт дышит, убеждая себя, что техник не виноват, что так получилось, но ее злости это не убавляет. Хорошо еще, что Бражник сложил с себя полномочия, а то бегала бы она сейчас по Парижу в странном костюме, и требовала от Кота Талисман. К счастью (или нет, это с какой стороны посмотреть), Габриэль слишком ценит свою невестку, чтобы подвергать ее таким испытаниям (или боится, что она все-таки от них сбежит, как давно грозилась). Так что акуманизации можно не бояться.       А вот нервов и явного переутомления бояться стоит, и еще как. Кажется, выйти в отпуск все же придется раньше, чем она планировала.       Встряхивая головой, прогоняя прочие мысли, она все же сосредотачивается на деле.       Итак, показ.       Взмахом руки отпуская работников, она первым делом звонит Сабрине, просить об одолжении и узнать все-таки, насколько безвыходная ситуация, в которую они попали. Конечно, показ начинается завтра, но сегодня должны пройти последние примерки, кое-какие наряды нуждаются в доработке, да и просто ситуация нервирует.       Сабрина отчитывается, что оцепление будет снято в течении двух часов, и Маринетт обреченно вздыхает – не дождется Агрест сегодня свою жену. Проинформировав коллег о сложившейся проблеме, она пододвинула к себе бумаги, надеясь хоть чем-то занять свою голову, как в кабинет ворвались.       Натали Агрест, бессменная помощница и жена Габриэля Агреста, бесцеремонно заходит в ее кабинет, даже не стуча, на что Маринетт отвечает ей поднятой вверх бровью.       Чтобы всегда вежливая и уважающая личное пространство (почти всегда) Натали зашла без стука? Нонсенс, однако.       - Ты что здесь делаешь? – прищуривается женщина, захлопывая дверь от любопытных взглядов коллег.       Вторая бровь встречается с первой.       - В смысле? Работаю. – медленно проговаривает она, боясь, что Натали заработалась.       И чего на нее так испепеляюще смотреть? Можно подумать, она солгала.       - В твоем положении? – интересуется она, садясь в кресло.       Маринетт насмешливо прищуривается:       - А что с моим положением? Я не больна, – невозмутимо отвечает она, делая вид, что не понимает намека.       Натали устало вздыхает.       - Маринетт, я же вижу, что ты устала. Давай так – я возьму на себя этот показ, а ты поедешь домой и отдохнешь. Я же прекрасно понимаю, какой выматывающей может быть подготовка – предложила она, все еще чувствуя себя неловко из-за того, что бывшая Дюпен-Чэн выполняет некоторые ее обязанности.       Маринетт упрямо замотала головой:       - Там платья еще не все готовы! Я должна сама их еще раз посмотреть, и довести до ума. И зал! Я не уверена, что все платья, произведенные нами в этом сезоне будут соответствовать общей тематике. А модели…       - Маринетт! – прервала вошедшую во вкус брюнетку женщина. – У нас есть целая команда молодых дизайнеров, которые жаждут себя проявить, наши модели лучшие из лучших, они знают, что надо делать, вся коллекция была составлена согласно регламенту, так что твое присутствие здесь не обязательно. Я понимаю, что ты привыкла все контролировать лично, но пойми – сейчас тебе лучше отдохнуть. Ты на взводе, я же вижу.       Маринетт устало вздохнула. Может она и переработала… чуть-чуть. Или чуть больше…       Ладно! Она и правда сильно устала.       - Хорошо. Я поеду домой, но если что-то случится…       - Ты первая об этом узнаешь! – заверила ее Натали, спешно провожая ее до автомобиля, боясь, как бы предприимчивая невестка не передумала.       Уже сидя в машине, Маринетт невольно вспоминала прошедший день, и убеждалась, что бывшая Санкер была права. И если она не хочет лишиться своего единственного союзника в борьбе против излишне заботливых мужчин по фамилии Агрест, то стоит больше прислушиваться к ее мнению.       Или хотя бы делать вид, что слушает.       ***       - Поздравляю мадам Агрест! Ваши подозрения подтвердились – вы беременны! Срок – десять недель.       На губах Маринетт заиграла неуверенная улыбка, которая разрасталась все больше, когда сказанное доходило да ее сознания.       Доктору самому хотелось улыбаться, глядя на эту счастливую женщину. Он вел ее первую беременность, и еще помнил, как светилась она, когда узнала о новости, что ждет ребенка. Удивительно открытая эмоционально женщина.       Маринетт была счастлива. Счастлива, причем даже не от осознания того, что беременна, а от того, что в этот раз она узнала эту новость раньше мужа.       Она еще помнит свою первую беременность, которая в итоге подарила им Эмму. Тогда она была очень загружена работой, да еще и родители собирались расширить пекарню, то есть им требовалось еще одно помещение, новое оборудование, нужно было подыскать работников и так далее. На фоне всего этого, она не обращала внимания на какую-то там задержку, жила, практически, от одной чашки кофе до другой, и не слушала мнения близких, звучавших как фоновый шум, что ей нужно отдохнуть.       Первой, неладное заподозрила Алья, с которой они встретились в обед, в надежде немного передохнуть. У нее был завал на работе, плюс начальник хотел отправить ее в командировку на другой конец света, с чем был категорически не согласен Нино, чья работа не предполагала такого длительного отсутствия (кстати, как раз после этого случая он и решил подумать о том, чтобы сменить работу и устроиться звукооператором в компанию жены), а у Маринетт… ну, причины уже были приведены выше.       Как вдруг, в середины беседы, ее скрутило от запаха мясного блюда, который официант пронес мимо них. Кое-как успокоив обеспокоенную Сезер, говоря, что это от переутомления, Маринетт согласилась взять перерыв на сегодня, но на следующий день снова влилась в рабочий поток.       Вторая была Натали, которая еле успела ее поймать, когда в глазах Маринетт внезапно потемнело. Успокоить жену свекра оказалось посложнее, но она справилась, дав обещание взять небольшой отпуск после завершения квартального периода. Хоть и со скрипом, но бывшая Санкер приняла такое положение дел, обещая себе присматривать за излишне ответственной родственницей.       Третьим был муж, который после тяжелого дня, вместо того, чтобы повезти ее домой, отвез в больницу, чтобы проверить свои подозрения, возникшие у него после разговора с Альей. Учитывая, что супругу затащить в медицинское учреждение по доброй воле было нереально, ему пришлось пойти на хитрость – договориться с доктором о позднем визите, и затащить туда Маринетт, когда она была слишком уставшей, чтобы что-то понимать.       После этого она дулась на него три дня, сидя взаперти в особняке Агрестов, решая все рабочие вопросы исключительно по телефону, да и то, такое времяпровеждение было ограничено. Выходя из дома, ее неизменно сопровождал охранник, на котором дружно настояла мужская часть семьи Агрестов. Хорошо еще, что только один, иначе Маринетт гарантировала, что вспомнит свое бурное прошлое в роли ЛедиБаг, и передвигаться будет исключительно по воздуху.       Несмотря на то, что завершилось все благополучно, мадам Агрест поклялась себе, что если забеременеет еще раз, то непременно узнает об этом раньше мужа, а не наоборот. Так что, когда признаки начали проявляться, она всеми силами старалась попасть на прием к врачу так, чтобы об этом не узнали Адриан и Габриэль (последний, без сомнений, тут же сдал бы ее мужу). Однако супруг, будто предчувствуя ее намерения, каждый раз обламывал ее потуги на корню.       И вот, сейчас, все получилось! Наконец-то , наконец-то она получила подтверждение, что права! Она будет мамой, снова! Быстро попрощавшись с врачом, она чуть ли не вприпрыжку направилась к выходу из больницы, выбежала на крыльцо, как вдруг…       Остановилась как вкопанная.       Потому что на подъездной дорожке стоял знакомый автомобиль, а на капот облокачивался...       Кто вы думаете?       Правильно, вышеупомянутый муж.       - Адриан? А что ты здесь делаешь? – нервно изумилась она, начиная понимать, что ее надули. Снова.       Глаза Адриана сияли, недвусмысленно намекая, что он обо всем знает. Плечи Маринетт обессиленно опустились. Как же так? Она же все предусмотрела, все рассчитала. Как муж мог узнать?       - Мне сообщил врач. Еще когда ты в первый раз записалась на прием.       Бывшая Дюпен-Чэн резко выдохнула. Вот как. Это значит, почти две недели назад. Просто замечательно.       Адриан оттолкнулся от машины, подходя к жене и мягко взял в руки ее лицо.       - Почему ты мне не сказала?       Маринетт насупилась. И что ему сказать? Что она хотела узнать об этом первой? Звучит как-то по детски, право слово.       - Я… хотела сначала убедиться, –неуверенно промямлила она, стараясь смотреть куда угодно, но только не на мужа.       Адриан хмыкнул.       - Только не говори, что ты так и не простила мне моего самоуправства, после того, как я заподозрил, что в тебе стала расти наша Эмма?       Маринетт промолчала. Ну да, не простила. И последующего заключения в четырех стенах тоже не простила. И гиперзаботы, граничащей с гиперопекой тоже. И пусть рождение Эммы несколько примирило ее с существующим порядком вещей, сдаваться она все рано не собиралась.       Судя по его виду, Адриан прочитал все ее намерения по лицу. Не удержавшись, тихо рассмеялся, привлекая к себе обиженную жену:       - Ладно, воинственная моя. Поехали, уже домой. Там собрались твои родители и мои. Я сказал, что у нас для них есть важная новость.       Ну вот опять! Опять он уже все решил за нее! Хотя… ладно уж. Пускай все идет по его сценарию. Учитывая, что УЗИ было только сегодня, еще одну новость муж точно не знает. Ту, что она ждет не одного ребенка, а двух.