Чашка кофе

Гермиона рано утром уехала на какой-то целительский съезд и должна была вернуться не раньше субботы. Так что вечер пятницы Рон с чистой совестью собирался посвятить самому себе. Вопреки нахальному заявлению сына, он планировал вовсе не «томный вечер воспоминаний за бутылкой огневиски» и даже, не как предполагала дочка: «квиддич, опять квиддич, квиддич сквозь века и сливочное пиво». Рон хотел интеллектуального досуга, он мечтал о шахматной доске и свежесваренном кофе. Конечно, если бы кофе делала Гермиона, вышло бы куда лучше, чем у него самого, но выбирать не приходилось. Вернувшись домой вечером, Рон внимательно оглядел притихший двор и закрытые окна. По всему выходило, что его дети, условно взрослые, между прочим, тоже решили устроить себе отдых. Рон зашел на кухню с черного хода, позволил себе бросить форменную мантию на стул, а не убрать на место, и занялся приготовлением вожделенного кофе. Напиток вел себя на удивление покладисто: не шипел угрожающе и не пытался вылиться на сверкающую чистотой поверхность плиты. Все это должно было бы уже насторожить Рона, который готовил редко и почти всегда довольно разрушительно, но летняя нега, предвкушение тихого вечера и покой собственного дома привели Рона в благодушное настроение и усыпили бдительность. Десять минут спустя Рон толкнул дверь гостиной и неторопливо приблизился к дивану. Картина, представшая перед ним в закатном свете, могла бы умилить. И будь это кадр из фильма или его с Гермионой общего альбома, Рон бы просто улыбнулся и пошел по своим делам. Но на его диване, беззастенчиво обнимая его дочь, спал Скорпиус Малфой. Одно дело знать, что твоя девочка влюблена. Совсем другое — видеть ее рядом с избранником. И совершенное особенное чувство — понять, что двое семнадцатилетних подростков были предоставлены друг другу в пустом доме. Оправившись от первого шока, Рон набрал в легкие побольше воздуха и возопил: — Что это означает? Главной ошибкой Рона стала даже не излишне бурная реакция, а то, что он остался стоять с чашкой в руке. И потому, когда испуганные окриком дети подскочили на диване, Скорпиус неловким движением руки опрокинул кофе на Рона. — Дементор дери! — выругался Рон, сжимая зубы от боли. — Мне очень жаль, сэр, — промямлил Скорпиус, с ужасом глядя на него. — Правда? — недоверчиво переспросил Рон, и не теряя времени перешел к нападению: — Что ты делал с моей дочерью? Скорпиус в поисках ответа посмотрел на Розу. Та с совершенно отсутствующим видом изучала ковер. — Молчишь? — не унимался Рон: давешнее благодушие и человеколюбие исчезли, уступив место отцовскому гневу. — Может, вы что-нибудь скажете, мисс Роза Уизли? — Мамин ковер, — безучастно отозвалась Роза и указала на расползающееся по полу темное пятно. — Нет! — застонал Рон. Забыв о злосчастном Малфое и дочери, он выхватил палочку и пробормотал очищающее заклинание, молясь, чтобы не осталось следов. Повинуясь взмаху палочки кофейное пятно исчезло, и Рон с победоносным видом повернулся к Розе. Но в комнате ее не оказалось. Ни ее, ни Малфоя. Рон нагнал их дверях, когда они уже почти спустилась с крыльца, и вкрадчиво спросил: — Куда? — Ммм… В «Нору»! — нашлась Роза. — Нет, — покачал головой Рон. — Ты идешь в свою комнату. Роза окинула его неприязненным взглядом, но послушно развернулась и поднялась в дом. Скорпиус сделал было шаг за ней, но Рон, иезуитски улыбаясь, снова покачал головой: — А ты, юноша, можешь отправляться хоть в «Нору», хоть на край света, но без моей дочери! — Папа! — возмущенно воскликнула Роза. — Мы же ничего не сделали! — Но хотели! — безапелляционно заявил Рон. — Ведь хотели? Он внимательно посмотрел на Малфоя: тот лишь понуро опустил голову. — Видишь! — торжествующе изрек Рон, обращаясь к дочери. — Все мужчины одинаковы, Рози! — О, Мерлин! — простонала Роза и исчезла в глубине дома. Рон с видом победителя прошествовал за ней и хлопнул дверью. Скорпиус подождал еще минуту, пока в комнате Розы не зажегся свет, и из распахнутого окна к нему в руки не спикировала записка, после чего, довольно улыбнувшись, аппарировал.

***

Сварив еще одну порцию кофе, Рон, вновь умиротворенный, прошествовал в гостиную. Правда, диван теперь не представлялся ему таким уж удачным местом для досуга. У Рона, кто бы что ни говорил, было чересчур богатое воображение. А потому он решил переместиться в спальню, подальше от неприятных воспоминаний. В комнате он первым делом водрузил чашку на подоконник и занялся расстановкой шахмат. Он как раз ставил последнюю фигурку, когда в окно влетела сова. Рон почти не удивился, что министерская птица из всего широкого подоконника выбрала местом приземления его чашку с кофе. Он обреченно наблюдал, как на золотисто-бежевом ковре расползается темное пятно, а кружка, гулко ударившись о пол, катится под кровать. Сова на подоконнике ухнула, недовольная невниманием адресата. Рон вздохнул и подошел к окну. — Спасибо, — сухо поблагодарил он, забирая письмо. Быстро просмотрев текст записки, Рон громко позвал: — Рози! Дочь мгновенно возникла на пороге спальни, заставив его вздрогнуть. — Ты быстро, — заметил он. Роуз одарила отца ледяным взглядом и спросила: — Что случилось? О, Мерлин, опять? «Вылитая Гермиона», — подумал Рон, наблюдая, как дочь, всплеснув руками, тут же бросилась устранять последствия катастрофы. — Пап, — обиженно протянула она, закончив наводить порядок, — ну, ты можешь хоть полчаса без приключений? — Это не я, — возразил Рон. — Это министерская сова, а в первый раз во всем был виноват Малфой. — Ну, конечно, всегда виноват Малфой! — Так даже в учебнике истории написано, — ответил Рон со всей серьезностью. Роза шутку не оценила и мрачно поинтересовалась: — Я могу идти? — Вообще-то я хотел спросить вот об этом, — он протянул дочери записку из Министерства. Прочитав письмо, Роза сказала только: «О!» — и вернула ему пергамент. — О? И это все? Рози, когда я уходил из аврората час назад, там не было ни одного моего отпрыска. Там было тихо и безжизненно, и ничто не предвещало беды. И вот теперь там оказывается Хьюго, задержанный по обвинению, — Рон сверился с письмом, — «в организации взрыва, повлекшего за собой»… — он снова уткнулся в пергамент, но потом сердито швырнул его на постель. — Короче, он не мог тебе не рассказать, что, где и с кем делал. — Почему не мог? Он очень способный, па… Рон сложил руки на груди и недовольно посмотрел на дочь. — Ладно, — сдалась Роза. — Он весь день провел в гараже, а вечером собирался встретиться с Альбусом. — Ну, и видимо, ностальгия потянула их в огород миссис Мейсон, — вздохнул Рон. — Что вам всем сделала эта несчастная женщина? Роза промолчала, но Рону и не требовалось разъяснений. Пожилая сварливая волшебница, соседка Гарри и Джинни, вечно оставалась недовольна слишком шумными играми младших Уизли-Поттеров и, если верить ее же собственным словам, планировала упечь их в Азкабан еще до достижения школьного возраста. — Я в аврорат, — подытожил Рон, — а ты… — А я с тобой, — с готовностью откликнулась Роза. — Зачем это? — Ну, как же. Хьюго в беде, я хочу помочь. Рон недоверчиво оглядел дочь: Роза уселась на подоконник и смотрела на него открыто и честно. Оснований подозревать ее в каком-либо заговоре не было. Кроме разве что излишней покладистости. — Не стоит, — мягко сказал Рон. — Я справлюсь. Роза, подтверждая все его опасения, пожала плечами, легко спрыгнула на пол и, бросив: «Пока!» — исчезла в коридоре. Рон озадаченно смотрел ей вслед, прикидывая, во что станет ему попытка конфисковать у дочери палочку. Так и не решившись на столь жестокие меры, он спустился на кухню, подхватил свою мантию и аппарировал в аврорат. Роза, выждав минут десять, выглянула из своей спальни, бесшумно проскользнула в гостиную и, возблагодарив судьбу за безбашенных братьев, решительно шагнула в камин. Зачерпнув горсть летучего пороха, она назвала адрес: — Малфой-Мэнор, музыкальная гостиная.

***

Рон, конечно, предполагал, что с его сыном и сыном Гарри Поттера не станут обращаться как с рядовыми заключенными, но все же довольный вид Хьюго и Альбуса привел его в замешательство. Малолетние нарушители спокойствия, раскрыв рты, внимали историям Дина Томаса. И, к ужасу Рона, это были истории о его, Рона, собственной бурной юности. Не те, предусмотрительно отредактированные Гермионой, героические легенды, а неприкрытая правда про то, как он нарушал школьные правила. — Это было здорово! — подвел итог Дин и широко улыбнулся мальчишкам. Те заговорщически переглянулись. — Это была производственная необходимость, — мрачно поправил приятеля Рон, подходя к нарушителям. — И угонять машину у дедушки? — уточнил Хьюго. — И грубить профессору Снейпу? — не отстал Альбус. — Спасибо, дорогой друг, — обратился Рон к Дину. — Ты разрушил все плоды воспитания моей жены и сестры. Я передам им, кого надо благодарить. И отпуск тебе подпишу, на лечение. Дин смешался и поспешил ретироваться из кабинета, даже не вспомнив, что сам является его хозяином. — Ну? — спросил Рон, переводя взгляд от Хьюго к Альбусу и обратно. — Мы же тоже можем давать показания? — неуверенно спросил Альбус. — Можете. — Мы не планировали взрывать ее парник, — начал Альбус. — Просто я ошибся в расчетах, понимаешь, пап. Не учел, что в Годриковой лощине другая поправка на ветер… — Хью, — Рон говорил тихо и спокойно, — скажи честно, а что вы планировали взрывать? Видя, что сын пытается возразить, Рон замотал головой:  — Нет-нет, я понял: ветер, ошибка. Понял: снаряд полетел не так и не туда, но ведь куда-то же он должен был попасть? — Ну да… Мы планировали попасть в дымоход, — Хьюго виновато посмотрел на отца. — Фейерверк бы вылетел из камина и… Рон с тяжелым вздохом опустился на стул и закрыл глаза. Было очевидно, что и когда Гермиона не уезжала в командировки, его дочь встречалась с младшим Малфоем, а сын устраивал бесконечные эксперименты, но почему-то никогда ничего из этого не мешало Рону отдыхать вечерами. — Пап, ты в порядке? — обеспокоено спросил Хьюго, коснувшись его плеча. — В полном, — ответил Рон. — Пойдем. — Куда? — хором поинтересовались ребята. — К пострадавшей, конечно. Будете виниться и все такое. В первый раз, что ли? Мальчишки переглянулись. — А по-другому никак? — на всякий случай, переспросил Альбус. — Заставит ведь парник восстанавливать… — Как есть, заставит, — подтвердил Рон. — Но ничего, каникулы-то только начались, — продолжил он неестественно бодро. Мальчишки понуро поплелись за ним. В лифте Хьюго, без всякой надежды, все же уточнил: — Без магии? Рон лишь кивнул в ответ.

***

Выслушав длинную речь миссис Мейсон, сдав племянника в руки Джинни и получив первоклассную отповедь уже от нее, Рон, наконец, вернулся домой. Окно Розы светило ровным желтым светом, вселяя надежду, что хоть один из его детей обладает здравым смыслом. Хьюго, пребывающий в мрачном предвкушении завтрашних полевых работ, спешно удалился к себе, и послышавшиеся после хлопка дверью хищные гитарные запилы убедили Рона в том, что мальчику стоит побыть одному. Рон приготовился, наконец, попробовать кофе. Он поставил турку на плиту и всего на секунду вышел из кухни. Интуиция, отцовское чувство и годами лелеемая подозрительность заставили его заглянуть в комнату дочери. Спальня Розы была пуста. Голос Рона разнесся по всему коттеджу: — Роза Уизли! Позабыв про закипающий на плите кофе, Рон с шумом сбежал по ступенькам и бросился к камину. Хьюго, привлеченный грохотом и криком, выглянул в коридор. — Пап? — позвал он. — Я скоро буду! Из комнаты — ни ногой! — Ладно, — пожал плечами Хью и захлопнул дверь. Где искать непослушную дочь, Рон не сомневался, а потому по каминной сети сразу же переместился в Малфой-мэнор. Он очутился в поместье ровно в тот момент, когда во дворе его дома с характерным хлопком возникли Скорпиус и Роза. — Думаешь, успели? — прошептал Скорпиус. — У Хью свет уже горит, — Роза закусила губу. — Но папа, наверное, на кухне. Кофе пахнет. Я пойду? Легко поцеловав Скорпиуса на прощанье, Роза побежала к парадному входу. Оказавшись дома, она, не теряя ни минуты, взлетела на второй этаж и укрылась в своей комнате.

***

Астория Малфой к появлению в своем камине одного из старших авроров Министерства отнеслась спокойно. Даже, в целом, благосклонно. Мягко улыбаясь, она рассказала Рону, что дети, и правда, были здесь, но ушли некоторое время назад. — О, не волнуйтесь. Скорпиус всегда провожает Рози, думаю, она уже дома. Рон, слушая мелодичный голос миссис Малфой, только кивал, в уме прикидывая страшные кары для дочери. — Выпьете кофе? — вежливо предложила Астория, и Рон вздрогнул. В памяти возникла отмытая накануне до блеска плита и забытая турка с кофе. — Нет-нет, спасибо. Хотелось сегодня тихого вечера, а тут… — О, понимаю, — улыбнулась Астория. — Ну, до встречи. Вы бы как-нибудь зашли вместе с миссис Уизли к нам. Раз уж дети… — Астория чуть покраснела, а Рон с ужасом осознал, что его собственные уши тоже привычно розовеют. Он поспешно отступил к камину, запнулся о решетку, но наконец, швырнув под ноги летучий порох, назвал собственный адрес.

***

Рон беспомощно смотрел на тоненькую пригорелую корку, бывшую когда-то его кофе. Услышав позади себя шаги, он обреченно произнес: — Я неудачник. — Брось, пап, — хмыкнула Роза, протискиваясь мимо него к плите. Она быстро выключила огонь под туркой, а саму посудину ловким движением отправила в раковину. — Давай, я тебе лучше чаю сделаю? Он успокаивает. — Ага, — подал голос Хьюго из-за спины Рона, — а я и шахматы принес из спальни. Сыграем? Рон улыбнулся и сел за стол, на который Роза уже поставила чашки.

***

Спустившись утром на кухню, Рон застал идеалистическую пастораль: Роза и Хьюго уплетали завтрак, а Гермиона варила на плите кофе. — Родная! — Рон в восторге обнял жену. — Ты вернулась! Гермиона рассмеялась и быстро поцеловала его. — Ну да, обнаружилось, что есть ранний портал в Лондон, и я им воспользовалась. А оттуда уже аппарировала домой. Как вы тут? — Мам, мы в состоянии провести без тебя вечер и ничего не разрушить, — отозвалась Роза. — Да, твое недоверие даже обидно, — поддакнул Хьюго. — О! — Гермиона удивленно обернулась к Рону. — Значит, все в порядке? Рон кивнул и заулыбался, он покрепче прижал к себе жену и прошептал ей на ухо: — Но без тебя все равно было ужасно. Гермиона снова засмеялась и повернулась к плите, чтобы снять турку с огня. Рон в радостном предвкушении наблюдал, как она разливает кофе по чашкам.