Z
Люцифер пал, с небес на Землю, и мановением кесаря, скрывшись за тенью, он остался вблизи Героя, ему зашив рот чем-то из шелкового кроя. Во рту стоял смрад тысяч убитых, низвергнутых в Ад, они тычат: «глумливый!» Им невдомёк, что жизнь — лишь чертёж двух кубитов, через ток общавшихся — терпёж мира кумиров, Я предлагаю тебе, сын мой, войти в Царствие Божье, запомнить: морей иссохшихся виды и распри козьи, металлический привкус сгоревшей кожи модника, эпический скрипт, горящий в лампе в лабе Роботника, и пусть его тело истлело и уже давно насажено на кол, лицо обомлело, побелело, загажено его знаком, Я знаком, и такой поворот событий видел под маком, напевая оду Сатане в виде инструментала и а капелла. Души падших собираем мы, угождаем во Славу Мамона, Вельзевула и Ктулху, ОМОНа, убиваем задорно, наш гимн звучит ярко и громко, и мертвецы воссели горою, фирн заметёт следы робко, Мы — мореманы Ахерона и Армагеддона, Ибо имя наше не единично, имя нам — равное лишь Легиону, радиационная заря восстала столбом над светом земным, и все выжившие тайком уроды сгорят, зенки пеной залив, или в вену вонзив ржавых игл остриё до мерзости боли, со смены свалив, даже не слив, укол трезвости колит, и ничего не поменялось в жизни мобианцев, собаке — собачья смерть, останки скатились, и в танце порочном Харону, за забором макабр исполняют агнцы, исполняя порученное, в грехе повязнув, как в мраке болота, долотом макинтош рос в ребре, как Ева из Адама, как из порока расцвела Садом и Гоморра, мы все здесь подохнем, вот наша забота. Мистерия заражённых остатков робо-армии, прерии прокажённых останков не той монархии, страницы, вырванные из фолианта его, и лица, вырванные из мобианца одного, люминесценция рубина, пóтом прилипшего к тьме, каденция мира скомкана в мусор, и приняла опаснейший крен. Не стоит винить меня, о, Человек, ведь Ты создал меня по образу и подобию, Я лишь проецирую ваш век, хочешь? Скрою, всё наскоро скрою, и торием осыплю пепел скудных рек, но не больше того, ведь Я — программа, и только. И даже этот белый комок стен, его не существует ведь.
