Пэйринг и персонажи:
Размер:
2 страницы, 1 часть
Описание:
В Леголасе слишком уж много прошлого, а Трандуил так и не научился отпускать. Но в заброшенном саду все цветет по весне шальная вишня, на бархате белых лепестков выстраивая мир, что обоих уничтожит. Иль возродит вновь.
Примечания автора:
Сборник авторских работ по спутанному контексту отношений между Леголасом и Трандуилом: https://ficbook.net/collections/17996306
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
16 Нравится 4 Отзывы 3 В сборник Скачать

А дома по весне цветет шальная вишня...

Настройки текста
      Не жизнь — кошмар наяву, — сказал бы Леголас, если б только смел. Боль бывает разная, и именно боль всякий кошмар порождает, — о, он уж знает точно. Не физическая, не телесная — боль разума и души, что в сто крат хуже.       Боль пошитая кривыми стежками да прогнившими нитками. Эта боль, его личный, первозданный страх, создана из горьких и тошнотворно лживых улыбок, мутных от ужаса воспоминаний взглядов, да приторно сладкого вина из пряной, шальной вишни. Вишней и вином пахнет вся его жизнь; жизнь, омерзительно длинная, и до отвращения вечная.       Вишней пахла та, что ушла, обрекая их на бесконечно долгое существование, вином пытается забыться — тот, кто все никак позабыть не может, да отпустить. Вишня цветет в заброшенном саду; вишня каждый год распускается мириадами болезненно белых бутонов под окнами и его, Леголаса, покоев; ее цветы путаются в его волосах, да в одеждах теряются будто бы ненароком.       Вишня — не желание вовсе, приказ. Леголас знает, что после будет; помнит, вынимая из кос белые тени, что боль им всем причиняют одним лишь видом; чувствует, пальцами рассеянно проводя по шраму на горле и чернеющих гематомах на кистях. Будто цепи, — думается вдруг, и он прикрывает глаза, глубоко вдыхая.       Король любит, безумно сильно, любит, когда те цветы путаются в сыновних волосах, да тяжелых складках плащей, извечно черных, вечно траурных, сливаясь воедино с самой его сутью. Глядит всегда ужасающе горько, болезненно кривясь в подобии улыбки, а после вдруг яростно сверкнув глазами, прочь приказывает убираться, да то «уродство» уничтожить. Хотел бы Леголас знать, что тот под уродством считает — сына ли, иль снежный бархат лепестков.       Он уходит, как уходил тысячи раз до того, тихо прикрывая за собою дверь. Чтобы долгими мгновениями позже, соскользнуть вниз по стене, падая на колени, и лицо в руках закрывая, в лихорадочном остервенении тщетно пытаясь цветы выдрать. Только вот поздно уже — сущности давно не изменить.       Но поздним вечером, когда на чернильным мраком затянутом небосводе, брильянтовой россыпью вспыхнут первые звезды, Леголас, как и прежде, выскользнет тенью из своих покоев, в сизых сумеречных туманах скрываясь. Пройдет всеми позабытыми путями, по мрамору, уродливыми шрамами-осколками очерченному, открывая одну единственную дверь, что всегда поддается с тихим скрипом.       В той комнате всегда тьма царит — никаких свечей иль факелов, один лишь тусклый свет из-за задернутых портьер. Там слишком уж много прошлого собранного, и невольно кажется, будто одна единственная огня вспышка и конец всему придет, рухнут хрупкие чары, навеки разрушен будет маленький мир, из пыли и паутин воспоминаний кропотливо выстроенный.       В темноте блеснут и полные смешливой горечи короля Трандуила, заиграет блеклый свет звезд да Луны на серебряном водопаде волос. Отец посмотрит, — обязательно посмотрит, — не узнавая, словно на чужого, но как-то иначе. По-родному чужого.       Вино пряной горечью, как и всегда, отдает на языке, помутняя взор, разум опьяняя. Леголас вино не любит, — никогда не любил, — но все же пьет. Поначалу пусть и не из своей прихоти — чужого приказа; после — по привычке.       Владыка склоняет набок голову, окидывая его долгим взглядом из-под полуопущенных ресниц, да в странной ухмылке растягивает губы. Глубоко, да до тяжелого устало вздыхает, проводя ладонью по волосам. Крутит в пальцах тонкую ножку кубка, задумчиво разглядывая в багровой глади собственное дрожащее отражение. Хмурится.       И, как обычно, поднимается, склоняясь пред сыном в насмешливо учтивом поклоне; руку протягивает, предлагая станцевать. Леголас, как и сотни раз до, свою ладонь вкладывает, криво усмехаясь. Вино дурманит сознание, но одно неизменно всегда: желаниям короля следует подчиняться немедленно. Он и подчиняется.       Отцу, быть может, то попросту необходимо — сжать его руку в своей, крепко хватая другой за талию. Сжимает излишне сильно, судорожно — отпустить боится, потерять навеки. Леголас всегда думает, что он и не против потеряться вдруг. Но также предельно хорошо знает, что того ему не вынести — слишком уж крепки невидимые цепи с отцом навсегда связавшие.       Они на век заточены в замке, на тенях и страхе выстроенном, где монстры из самых темных кошмаров не более чем обычные гости за ежедневной чайной церемонией. Всегда вместе, до тошноты родные, до страшного чужие. Просто всегда.
Примечания:
...Роняя, будто слезы, лепестки. №105.

Люблю эту работу. Можно считать своеобразным продолжением данного фика: https://ficbook.net/readfic/10233641

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Толкин Джон Р.Р. «Властелин колец»"

Ещё по фэндому "Властелин Колец"

Ещё по фэндому "Хоббит"

Ещё по фэндому "Толкин Джон Р. Р. «Хоббит, или Туда и обратно»"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты