Что останется в памяти?

      Меня выдают глаза! Просто смешно! Говорит об этом поцелуе так, будто это лучшее, что случалось в моей жизни, и всё, что происходит сейчас, можно отбросить одной лишь мыслью о его губах, шёлковых огненных локонах и…       Так! Перестань об этом думать!       Мне едва хватает сил отвести взгляд от медовой патоки, что как всегда погружает в гипноз своей неуловимой хитринкой. Но внимание тут же приковывается к алому изгибу ухмылки.       Перестать смотреть — вот что нужно мне сейчас сделать. Это ведь так легко, но я упорно блуждаю темнеющими радужками по его лицу. Сердце сжимается от понимания, что скоро всё закончится, и мне придется снова вернуться в Мидгард, только радостью от встречи с домом тут и не пахнет.       В голове роятся совсем не те вопросы, и я усиленно загоняю их в самые дальние чертоги разума, но они возвращаются вновь.       Будет ли он вспоминать меня?       Есть ли хоть один процент того, что мы встретимся вновь, или я так и останусь лишь нарушительницей границ, что исчезнет из его дум так же внезапно, как и появилась?       Черт! Да почему вообще размышляю об этом? Сколько мы знакомы, неделю? Слишком мало для того, чтобы воспринимать всерьез этого рыжего плута. Да и что между нами было? Один поцелуй? Слишком мало для того, чтобы мучиться в сомнениях, и слишком много для сердца, что так отчаянно бьется о грудную клетку каждый раз, как наши взгляды пересекаются, а с его губ срывается ненавистное «золотко».       Резко отворачиваюсь, невидящим взором уставившись вдаль, чтобы оборвать эту магию, что подчиняет меня.       «Жаль только, что на память обо мне тебе останется лишь поцелуй».       Его слова все еще эхом звучат в сознании, кружась стаей птиц, настырно ударяя огненными крыльями воспоминаний, не давая возможности отпустить.       — Останется лишь поцелуй, — шепчу едва слышно, наблюдая за водной гладью, которую покрывают тающие льдины.       Ногти барабанят по борту, отсчитывая минуты до моей эмоциональной казни.       Нужно взять себя в руки, смириться, но разве я когда-либо покорно следовала всем этим «нужно»?        Отвлекаюсь от созерцания морского пейзажа, и снова разворачиваюсь лицом к палубе. Это чёртово проклятье, среди всех сразу увидеть его.       Локи чем-то досаждает Уллю, на лице которого застыла вселенская скорбь, а руки привычными движениями подтягивают тетиву. Рыжий же сидит, словно не замечая, что его обществу не рады, продолжает свои рассказы, кои не имеют конца.       Выдыхаю весь воздух из легких, принимая решение, и уверенно шагаю к ним. Прохожу мимо, едва задевая бедром плечо Локи, и, не останавливаясь, двигаюсь к корабельной палатке.       Опускаюсь на скамью, скидывая тяжёлые ботинки и разминая затёкшие ступни. Ожидание тянется мучительно медленно, кажется луна уже сделала сотню оборотов вокруг земли, пока за спиной не раздаётся шелест льняной ткани и тихие шаги.       Чувствую, как волоски встают дыбом от осознания, что это именно он. Мне не нужно даже оглядываться, бурлящая диким потоком кровь и мурашки по телу дают мне верную информацию. Лёгкие заполняет его аромат, что не выветрится и через сотню лет, окутывая меня лесными травами, пылающим костром и сладким медом.       Молчит, что так на него не похоже. Может, ошиблась? Нет, не могла. Едва сдерживаю себя, чтобы не повернуть голову. Жду.       — Зовешь, а после статуей ледяной прикидываешься, — от его игривого тона дыхание сбивается на судорожные вдохи.       — Я тебя не звала, — стараюсь говорить ровно, но последнее слово предательски срывается на сип.              — Думаешь, можешь обмануть того, кто сам обман во плоти?       Руки плавно опускаются к моим плечам, очерчивают изгибы шеи, слегка касаясь пальцами кожи, отчего начинаю ёрзать на деревянной поверхности не в силах совладать с телом. Голосовые связки вибрируют в попытке сказать хоть слово, но изо рта вырывается лишь тихий стон.       Его дыхание волной проходит по ушной раковине, посылая электрические импульсы по нервным окончаниям, когда он, нагнувшись, шепчет едва слышно:       — Чего ты хочешь, Лив? Скажи, — спрашивает, зная ответ.       Голос Локи окутывает мягким покрывалом, отделяет от мира незримой стеной, заставляет пламя взмыть до небес, сжигая все неозвученные отговорки.       Пальцы, что секунду назад плавили меня каждым прикосновением, замирают, и я знаю — он ждет.       Вся бравада сходит на нет, стоит мне повернуться к нему лицом и снова погрузиться в золотистый омут, что непривычно сосредоточен. Не отвожу глаза, принимая этот вызов и зная, что сдамся первой.       — Хочу, чтобы в памяти был не только поцелуй, — тону в его осенней листве, что после моих слов загорается хищным пламенем, поглощая сомнения.       Он не спрашивает больше ничего, прижимая меня ближе. Касания губ смазанные, опьяняющие, ненасытные, не дающие и мысли о нежности, лишь чистые эмоции, желание и боль.       Запускаю руку в спутанные медные пряди, сжимая их в кулак, на что слышу лишь приглушенный смешок и его «тише, золотко» между нашими поцелуями.       Видимо, Локи контролирует ситуацию куда лучше чем я, не теряя самообладания, в то время как меня можно использовать для фондю. Его пальцы вновь начинают путешествие по неизведанным местам, поднимая вверх юбку, оглаживая оголённые бёдра, а мне хочется взвыть от желания, что заставляет свести колени, только бы усмирить этот порыв.       Завязки на рубашке уже болтаются вдоль груди, открывая вид на ключицы и декольте, а я даже не заметила, когда он успел справиться с узлами.       Его губы, что держали власть над моими все это время, теперь медленно скользят вдоль шеи, словно лава, что высвободилась из вулкана, растворяя в своей стихии всё, что попадаётся на пути. Локи слегка прикусывает моё плечо, сменяя расслабленные ласки на всепоглощающую похоть.       Опускаю спину на скамью, не обращая внимания на боль в лопатках от твердой поверхности, утягиваю Локи за собой, и он быстро скидывает с себя тунику. Его руки упираются рядом с моим лицом, пока взгляды мечутся по открытым участкам тел, с жаждой увидеть больше.       Бог помогает мне освободиться от мешковатой рубахи, что скрывает аппетитные формы, и, откидывая мятую ткань, прижимает припухшие губы к соскам. Язык трикстера рисует узоры вокруг ареол, а руки сжимают набухшие полушария, в то время как я всё больше выгибаюсь навстречу его ласкам.       Полное растворение в его объятьях оттесняет на второй план всё, что существует за пределами нашего укрытия. Не хочу думать о будущем, о последствиях, о правильности происходящего. Мне просто нужен он.       Здесь, сейчас, всегда.       Чувствовать горячие касания, наслаждаться реакцией тела на безмолвные приказы, дрожать в крепких руках, что направляют движения в такт толчкам. Прижиматься всё ближе с каждым мгновением в одержимости слиться в одно целое. Улыбаться каждый раз, как его губы накрывают мои, пытаясь спрятать громкие стоны от посторонних, хотя шлепки просто пронизывают воздух возбуждающим шумом, что явно слышен в каждом закутке корабля.       Плевать. Пусть знают. Пусть думают, что хотят. Сейчас это волнует меня меньше всего на свете. Об одном молю Локи, зарываясь носом в рыжие волосы, и тихо шепчу на ухо:       — Останови время…       Стоны срываются на хриплые всхлипы, когда низ живота сводит истомой от предвкушения. Хочу видеть его лицо, увязнуть в золотистых озерах, запомнить всё, что происходит в этот момент.       Высвобождаюсь из его плена, ловя удивленный взгляд, и отталкиваю Локи от себя, заставляя сесть, тут же опускаясь сверху. Он смеется, утыкается лицом в мою грудь, ведя языком вдоль ложбинки, пока я медленно скольжу вниз, сжимая внутри его налитую плоть. Теперь моя очередь править его телом, отпечатать в памяти наше слияние. Очерчиваю пальцами острые скулы, не прекращая двигаться в танцующем ритме. Поднимаю лицо трикстера вверх, ловя горящее возбуждение в глазах. Этот диалог, что не требует слов, распаляет нас всё сильнее, повелевает стремиться к пику, быстрее сталкивая тела.       Вибрация проходит внутри меня, переходя к Локи, пуская синхронные волны удовольствия. Рваное дыхание сливается в унисон, впитывая отголоски оргазма, а наши взгляды всё ещё неотрывны в своей беседе, где каждый принимает как данность то, что нужно ему.

***

      Отвлекаюсь от созерцания морского пейзажа и снова разворачиваюсь лицом к палубе. Это чёртово проклятье, среди всех сразу увидеть его.       Локи чем-то досаждает Уллю, на лице которого застыла вселенская скорбь, а руки привычными движениями подтягивают тетиву. Рыжий же сидит, словно не замечая, что его обществу не рады, продолжает свои рассказы, кои не имеют конца.       Выдыхаю весь воздух из легких, принимая решение, и уверенно шагаю к ним. Прохожу мимо, едва задевая бедром плечо Локи, и, не останавливаясь, двигаюсь к корабельной палатке.       Опускаюсь на скамью, скидывая тяжелые ботинки и разминая затекшие ступни. Ожидание тянется мучительно медленно, кажется, луна уже сделала сотню оборотов вокруг земли, пока за спиной не раздаётся шелест льняной ткани и громкие шаги.       Выпрямляю спину до хруста в позвонках, чувствую, как на лбу выступает испарина, и жду, когда он заговорит первым.       — Эй, Лив. Ты чего тут сидишь одна? — Лиод обходит скамью, вставая напротив, совершенно не замечая разочарования на моем лице. — Пойдем поупражняемся, чего зря время терять!       Выходит, даже не дожидаясь ответа, и я, натянув ботинки, покорно следую за ней.       Стараюсь не смотреть в сторону Локи и Улля, до боли прикусывая внутреннюю сторону щеки, пока глаза непроизвольно наполняются влагой, что застилает путь, а в голове стучит набатом грусти одна фраза:       «На память останется лишь поцелуй».