Одна на двоих

***

      Любимый коридор с облупленными стенами и лёгким запахом сырости совсем не изменился за время нашего отсутствия. Я крепко держу тебя за холодную руку и веду по направлению к съёмочной площадке. Ты взволновано перебираешь косточки на моей руке и постоянно отстаёшь, так и норовя потеряться во мраке бесконечных коридоров здания. Я новичок в этом проекте и по логике должен волноваться больше всех, но сегодня ты бьёшь все рекорды по мурашкам. —Готов? — спрашиваешь, поджав губы. —Относительно, — улыбаюсь, совсем немного прижимая тебя к себе, чтобы ты наконец-то отлипла от холодной стены и отвлеклась от переживаний. Ты опускаешь голову и критически разглядываешь своё белое воздушное платье, ведь до сих пор сомневаешься насчёт образа. Если бы только знала, насколько ты сегодня красивая. —А ты? —Я… Я думала, что готова, но сейчас ужасно волнуюсь. Был большой перерыв, я уже забыла специфику детской версии. —Вспомнишь. Дети сейчас уже маленькие взрослые. Честность — секрет успеха — больше от тебя ничего не требуется. Слышишь меня? — легонько целую тебя в щёку и зарываюсь носом в твоих пшеничных волосах.       Через пару минут занимаем свои кресла и благополучно выдыхаем. Пока технический персонал настраивает свет и звук, переглядываемся, передавая друг другу зашифрованные послания. Дима пока чувствует себя третьим лишним, но мы обещаем взять его в свою ванну. —Готова? — шепчу тебе, когда строгий голос объявляет, что на сцену готовится выйти первый участник. Ты поворачиваешься ко мне, я сразу замечаю твой красный нос и как взволновано ты сжимаешься то ли от нервов, то ли от холода. Несмотря на твои мольбы этого не делать, я нагло останавливаю съёмку и прошу модераторов принести тебе стаканчик с горячим кофе. Вынимаю из твоего уха наушник, чтобы недовольные причитания продюсеров не тревожили тебя, и сдержанно приобнимаю за талию, укрывая от любопытных взглядов публики. Стою рядом, пока ты не делаешь последний глоток и в сотый раз вторю, что все обязательно будет хорошо. Дима смотрит на нас и не перестаёт улыбаться. Искренний, добрый, всё понимает и никогда не укорит, что мы уже серьёзно задерживаем смену.

***

      В работу включаемся удивительно быстро, активно нажимаем на кнопки, заполняя наши команды талантливыми детьми.       Я не ожидал, что будет настолько тёплая атмосфера, всё-таки, правду говорят, в детях намного больше магии и энергии.       Теперь понимаю, что очень сильно ошибался, когда думал, что не смогу участвовать в детском проекте. На самом деле, он оказался даже не таким болезненным, как взрослый, ведь в последнем участники уже давно выбрали свой путь, имеют за плечами солидный опыт и знают, что музыка — их жизнь, поэтому отказывать им намного сложнее. Детки же только пробуют себя, узнают все тонкости профессии и выбирают свой путь. Сделать эту дорогу мягкой и максимально интересной — вот наша задача. Я чувствую себя наполненным и счастливым, ведь видеть детский восторг от аплодисментов — настоящее чудо. А прикоснуться к мечте маленького человека — счастье и честь.       Всё время съёмок не устаю любоваться нежным взглядом, которым ты смотришь на радость детей. Среди них ты оживаешь и становишься ещё милее. У тебя настоящая материнская ревность к каждому из них.       Но ты не обижаешься, когда малыши выбирают меня, ведь знаешь, что репетировать всё равно будем вместе. Только один раз фирменно хмуришь носик, когда маленький кудрявый мальчишка, голосисто пропевший Шиншиллу, идёт ко мне. Не понимаешь его выбор. Но, когда я беру ребёнка на руки и, придерживая его ладонью за грудь, несу к родителям, твои сомнения улетучиваются. И ты не можешь не видеть, как мне идут дети и неустанно говоришь мне об этом во время пауз. Но однажды всё же уточняешь, что девочки больше.

***

      Замечаю, как ты вздрагиваешь, когда хрупкая, но не по годам сильная девочка поёт сложнейшую балладу Селин Дион. Я вижу, как дрожат твои губы. Бью по кнопке и бегу к тебе, чтобы дослушать песню в объятиях. Подхожу сзади, а ты переплетаешь наши пальцы и жмёшься ко мне. Наблюдая за тем, как твои глаза наполняются влагой, я не могу скрыть дрожь. Малышка уникальна, такая же искренняя и сильная, как ты. Совершенно не удивляюсь, когда она выбирает тебя и радуюсь, что в твоей команде будет такой сильный голос. Уже вижу кубок в ваших руках, ведь знаю, что вы друг друга не подведёте.

***

—Кофе, чай, кипяток? — влетаю в твою гримерку на перерыве, заставляя тебя смущённо поджать губы. Оля и Ната все понимают, поэтому быстро заканчивают твоё преображение и выходят из вагончика, забавно подмигивая тебе. Ты ещё не привыкла к тому, что мы больше не шифруемся, поэтому такое проявление смелости тебя пугает. —Дан, — выдыхаешь, вырисовывая карандашом контур губ. Свою улыбку никому не доверяешь. А мне очень нравится наблюдать с какой серьёзностью ты её красишь. —Ну что, Дан? А? — подвигаюсь к тебе и тянусь к твоим губам. Ты ещё не нанесла цвет, поэтому с удовольствием целуешь мои губы. —Пугаешь моих фей, — хмуришься. —Никого не пугаю, — они просто у тебя умницы, всё понимают.       Аккуратно пересаживаю тебя к себе на колени, чтобы не помять платье. А ты все равно жалеешь, что послушала меня и не надела латекс. Ты в нем безумно сексуальна, но мне не нравится, что из-за особенностей материала, ты в нем то жутко мерзнешь, то изнемогаешь от жары и духоты. —Не помну, не переживай, — переплетаю наши с тобой пальцы, пока ты рассматриваешь цепочки на моей шее. —Бижутерия? —Чистое золото, — шучу, а ты недовольно морщишься, узнавая подделку. —Так что, чай будем? —Пей, Данчик, и сумку с едой возьми, пошукай в ней, мы много чего взяли. —Тин, мы едим вместе, — строго. —Дан, я не планировала. У меня обед позже. —Ну уж нет. Мы едим сейчас, и это не обсуждается. Ты выдавливаешь из себя возмущение, но я вижу, что ты проголодалась. Послушно встаёшь и, показав мне язык, достаёшь контейнеры, которые мы в суматохе собирали утром.       Я кормлю тебя практически из ложечки, не понимая, как тебя допустили к детям, ведь ты сама ещё ребёнок. Мой любимый ребёнок.       За последнее время ты значительно похудела и теперь кажешься мне совсем малышкой. Боюсь потерять тебя в толпе детей, поэтому не отпускаю руку. Ты практически висишь на мне, потому что ноги уже заметно устали от высоких каблуков. Я бы мог понести тебя на руках, но уже подсознательно слышу тот крик, который раздается, после того, как ты перестанешь чувствовать под собой землю. Ты, правда, иногда невыносимая. Но я люблю тебя такую, потому что чувства к тебе безусловны. И ты это знаешь.

***

      Но не все идёт по маслу. Первый эмоциональный удар настигает нас в самом начале второй смены. В первый раз никто из нас не нажимает на кнопку. Кресла автоматически разворачиваются после окончания песни. На сцене крохотная девочка в платье-вышиванке и милыми баранками на голове. Малышка изумленно смотрит на нас своими большими глазками и поджимает дрожащие губы. Вот-вот расплачется. Мы все прекрасно понимаем, что она спела не идеально, было несколько совсем неудачных ноток, да и дыхание нужно потренировать. Но сейчас, будь моя воля, я бы не задумываясь нажал кнопку, чтобы увидеть на лице этого маленького чуда не страх и обиду, а радость.       Дима пытается заговорить с ребёнком, спрашивает имя и возраст. А мы с тобой не сговариваясь вскакиваем с кресел. Я внутренне молюсь, чтобы у крохи хватило сил пережить это разочарование, но пока она разглядывает нас троих потерянным взглядом и молчит.       Через пару минут девочка наконец-то осознаёт, что произошло, из её глаз начинают бесконтрольно капать слезы. Я не успеваю заметить, как ты оказываешься рядом с ней. Смотрю на Диму, он с сочувствием сглатывает, зная, насколько мне сейчас тяжело, ведь я сталкиваюсь с детскими слезами впервые. «Боевое крещение» — с усмешкой замечает в моём ухе Завадюк. А мне нисколько не смешно, потому что я чувствую тревогу ещё и за тебя.       Бегу к вам, забираю у тебя ребёнка и сжимаю его в объятиях. Ты прилегаешь к нам всем телом, буквально ложась на моё бедро и нежно трёшь солёные щёки девочки. Я не понимаю, что делать, вы обе дрожите. И, если слова для девочки находятся, как успокоить тебя я не знаю. —Ты обязательно будешь большой звездой, — честно говорю малышке. —Котя, ты очень хорошо спела, слышишь, очень, — ты стискиваешь её маленькую ручку. —Обещай, что ты ещё немного позанимаешься и придёшь сюда, — малышка положительно мотает головой и не отрывает взгляд от тебя. —Мы с Даном будем тебя очень-очень ждать, — улыбаешься, девочка прижимается к тебе и умиротворенно затихает. Я выдыхаю и целую вас в макушки.       Вы ещё немного секретничаете, после отношу девочку к родителям. Они благодарно улыбаются, не держа зла. Подхватывают свою героиню и поочередно жмут мне руку. Отец обещает, что они вернутся, а я знаю, что так и будет.       Когда возвращаюсь, вижу, что ты до сих в прострации. Стоишь у кресла и по мере моего приближения вжимаешься в него, прислоняя лоб к перекрещенным рукам. Медленно подхожу и, пробравшись через копну волос, прижимаюсь к твоей щеке. Ты обнимаешь меня, сжимая так, что у меня перехватывает дыхание. —Ну чего ты… Малышка все поняла, подтянет нотки и вернётся в два раза увереннее и сильнее. Магия в ней есть, а это главное. —Не знаю, что со мной, — немного отстраняешься от меня и начинаешь судорожно вытирать глаза кончиками пальцев, — наверное, в детский Голос нужно было сажать кого-то посильнее. —Всё хорошо, малыш, только давай без лишних нервов. Ты сама прекрасно понимаешь, что в проект должны пройти самые подготовленные дети, а остальные… Остальных мы обязательно наобнимаем и скажем каждому из них важные-важные слова, которые обязательно помогут им в дальнейшем развитии. —Ты абсолютно прав, спасибо тебе, Дан. —Не за что, родная.

***

—Дан, нет, не подходи к нему! — говоришь заметно громче обычного, но я приближаюсь к участнику, не слыша тебя из-за шума в зале. —Ты очень глубоко прочувствовала эту песню, я очень хотел бы с тобой поработать, — продолжаю, поднимаясь на сцену. —Дан! —Что? — оборачиваюсь, впервые услышав тебя. —Это мой участник. —Не факт! — делаю вид, что на меня не действует твоё жалобное лицо. —Факт, — ты показываешь мне язык и тоже направляешься к сцене, — Давай споём?       Предлагаешь мальчику спеть эту песню в дуэте и бежишь к сцене. Но я перехватываю тебя по пути, сковывая в объятия. Ты никак не могла ожидать от меня такого действия, поэтому продолжаешь бежать по инерции, сталкивая меня с ног. Я падаю на пол, а ты на меня. Я резко поднимаю голову, чтобы проверить, жива ли ты. Когда вижу тебя лежащей на моей груди и трясущейся от смеха, улыбаюсь и откидываю голову назад.       Зал скандирует. Дима запрыгивает на кресло и в панике начинает кричать, что это детский голос и наше поведение возмутительно. А мы ничего не можем сделать, лежим и смотрим друг на друга. Лежали бы и дальше, но нам становится неудобно перед участниками, поэтому мы с горем пополам поднимаемся. Я отряхиваю тебя, а ты поправляешь мою причёску, которая сегодня, между прочим, более чем нормальная.

***

      Сезон пролетает невероятно быстро и заканчивается твоей победой. Я рад и горд за тебя. А своему финалисту обещаю снять клип. Знаю, что он примет второе место с благодарностью и продолжит свой путь.       После разговора с финалистами мы уединяемся в твоей гримёрке. Я тщательно разминаю твои ножки, избавляя их от дневного напряжения. А ты что-то мяукаешь мне в шею, успокаивая и настраивая на отдых. —Ещё раз поздравляю тебя с красивой победой, — рассматриваю твою статуэтку на столе. —Красивая победа — это мы, — улыбаешься и целуешь меня, — Спасибо тебе, что был рядом со мной на протяжении всего проекта, поддерживал. Без тебя я бы точно не справилась. Ты знаешь, как мне было тяжело репетировать с двумя командами, но я нисколько не жалею потраченных сил, радуясь, что смог помочь тебе. —Не за что, спасибо, что ты есть. Я очень тебя люблю, — в эту ночь не хочу бояться громких слов, поэтому искренне говорю тебе то, что чувствую. —Я всегда у тебя есть, Данчик, — захватываешь мои губы в глубокий поцелуй, — родной мой… —Какая нежность. Знаешь, проект не прошёл даром, — подмечаю изменения в тебе, которые невозможно не заметить. —Не прошёл, — повторяешь и в этот момент твои глаза обретают хитрый блеск. —Дан. —Да, малыш. —У меня для тебя кое-что есть. —Для меня? — удивляюсь. —Я была уверена в своей победе, поэтому приготовила для тебя утешительный приз. —Ах ты какая, — усмехаюсь, — Приз то какой? —Чтобы я его тебе вручила, ты должен встать с меня. —Ну нет, — я не хочу выпускать тебя из объятий. —Ну, Дан, неужели тебе не интересно? —Ладно, только быстро, — нехотя поднимаюсь. Ты лёгкой походкой подбегаешь к сумке и что-то оттуда достаёшь. Ложишься обратно, сжимая содержимое в руке. Пока я ничего не понимаю. —Если честно, я не знаю, как ты отреагируешь, но ты прав, проект не прошёл даром… —Тин? — вопросительно поднимаю взгляд, когда пауза заметно затягивается. —Дан, — зажимаешь мою ладонь между своими и с безумной нежностью смотришь мне в глаза, — под моим сердцем уже три недели бьётся сердце нашего ребёнка. —Боже мой… Маленькая моя, — кладу руку на твою горячую щёку, — из-за шока я не могу сказать ни слова, сумашедшим взглядом смотрю на тест. —Ты рад? Ты хотел? — поднимаешь мой взгляд на себя. —Конечно, родная, я очень хотел, — целую в губы, медленно захватывая дрожащую кожу, — Ты знаешь. Ты облегчённо улыбаешься и прижимаешься ко мне. Я кутаю тебя в тепло своих рук, пытаясь осознать произошедшее. —Мы станем родителями, — нежно произносишь и, кажется, сама с трудом в это веришь. —Мы станем родителями, — говорю утвердительно и прижимаю тебя к себе, ты сжимаешь ладонями живот, а я кладу на них свои. Я боюсь увидеть слезы в твоих глазах, но плачу сам. Ведь я так долго об этом мечтал.

Это настоящая победа Одна на двоих